— Дай бог, так все и будет. А может потом, они и ребеночка захотят завести. Порадовать нас с Джейми внуком.

— Ну к детям Эдвард уж точно не готов, — скромно улыбается Терренс. — До этого ему еще долго придется созревать.

— Однако у нас еще шанс испытать эту радость, если однажды вы с Ракель решитесь на это.

— Лично я только за. Ты же знаешь, что я всегда любил детей и хотел иметь ребенка.

— А твоя невеста? — интересуется Джейми. — Она уже готова к материнству?

— Не знаю… — пожимает плечами Терренс. — Честно говоря, мы никогда не говорили на эту тему слишком откровенно. Хотя Ракель прекрасно знает о моем желании стать папой. Но я считаю, что сначала нам стоит пожениться.

— Уж вам-то нечего бояться. Если у вас родится малыш, то мы все поможем вырастить его. Вам не придется падать с ног от усталости или спешно искать для него хорошую няню. Ведь есть столько близких людей, которые с удовольствием поделятся опытом.

— Но в любом случае не дави на нее, — советует Ребекка. — Если она сейчас не готова к ребенку, то лучше подожди. Ребенок – это огромная ответственность. Вы оба должны осознавать свою готовность к этому, потому что в противном случае никто не сможет выкинуть его на улицу как котенка.

— Я никогда и не давил на нее и не одержим мыслью, что нам немедленно нужно завести ребенка, — отвечает Терренс. — Пусть все случится, когда придет время.

— Вот и правильно! Вы оба молоды и полны энергии. Наслаждайтесь жизнью, проводите время с близкими людьми и делайте то, что вам нравится.

— И пока твоя невеста занимается своей карьерой модели, ты можешь вплотную заняться своей группой, — добавляет Джейми.

— Мы так и сделаем, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.

— А если ваша группа будет много работать, то вы точно очень далеко пойдете. Я нисколько в этом не сомневаюсь.

— Будем стараться.

В воздухе на пару-тройку секунд воцаряется пауза, после которой в гостиную возвращается Эдвард, держащий в руках черный чехол для гитары, пока Джейми успевает снять с себя старую обшарпанную куртку и положить рядом ее с той, что принадлежит Терренсу.

— Настолько был занят всеми этими делами, что забыл, куда положил ее после того, как притронулся к ней в последний раз, — говорит Эдвард. — Впрочем, неважно! Думаю, пришло время вернуть гитару ее настоящему владельцу.

С этими словами Эдвард протягивает гитарный чехол Джейми, который колеблется две-три секунд, берет его в руки и с восхищением рассматривает.

— Не могу поверить… — с легкой улыбкой произносит Джейми. — Неужели это ты?

Джейми расстегивает молнию на кейсе и вытаскивает из него свою темно-вишневую гитару, которую начинает восхищенно рассматривать со всех сторон.

— Боже мой, это она… — широко улыбается Джейми, кладет чехол на диван и проводит рукой по гитаре. — Совсем как новая… Прямо как в тот день, когда я с ней распрощался… Ей уже больше двадцати лет, но она все также прекрасна…

— Старался не повредить ее, — скромно отвечает Эдвард. — Играл с большой осторожностью. Честное слово.

— Как же давно я не держал ее в руках… Совсем забыл, какая она на ощупь…

— Можешь, сыграешь нам что-нибудь? — с легкой улыбкой предлагает Ребекка.

— Да-да, отец, сыграй! — восторженно просит Эдвард. — Я очень хочу послушать, как ты играешь!

— Я тоже очень хочу услышать твою игру, — воодушевленно говорит Терренс. — Сыграй для нас, пожалуйста. Все что хочешь. Что тебе нравится. Я хочу узнать, так ли ты здорово играешь и поешь, как говорила мама.

— Другим лучше знать о талантах человека, — скромно отмечает Джейми. — Но можешь не сомневаться: любовь к музыке досталась тебе и Эдварду от меня и вашего дедушки Мануэля. Он тоже любил напевать какие-нибудь песни и играть на гитаре. Хотя для него это было лишь увлечение…

— Дедушка тоже это любил? — удивляется Эдвард, округлив глаза и сняв с себя куртку, которую он кладет на диван.

— Очень любил. И у него здорово получалось.

Джейми с легкой улыбкой подходит к дивану, присаживается, удобно располагает перед собой уже настроенную Эдвардом гитару и начинает тихо, немного неуверенно перебирать на ней струны в случайном порядке. Ребекка, Эдвард и Терренс садятся напротив мужчины, а женщина приобнимает обоих своих сыновей, которые садятся по обе руки от нее и прижимаются поближе к ней с легкими улыбками на лице, становясь маленькими мальчиками, которым нужна любовь и забота.

— Кажется, я начинаю что-то вспоминать… — с легкой улыбкой отмечает Джейми. — И уже знаю, что хочу вам сыграть! Уверен, что вы сейчас вспомните эту песню.

Вспомнив все, что, казалось бы, окончательно забыл, Джейми мысленно говорит себе под нос «Три, четыре» и начинает что-то наигрывать на гитаре, беря нужные аккорды и перебирая струны. Поначалу мужчина играет немного неуверенно, но постепенно он привыкает и расслабляется. Отыграв небольшой инструментальный фрагмент, он начинает петь. Его голос немного хриплый и такой же красивый и мелодичный, как и у Эдварда с Терренсом. Однако в силу возраста и отсутствия практики, он гораздо слабее, а сам мужчина вряд ли смог бы взять высокие ноты. Тем не менее глава семейства МакКлайфа продолжает петь в свое удовольствие, не боясь опозориться перед своими близкими, которые слушают его с легкой улыбкой на лице.

Слова этой песни почти сразу начинают казаться Эдварду несколько знакомыми. Сначала мужчина внимательно вслушивается в музыку и слова, а потом начинает про себя распевать ранее услышанное, слегка покачивая головой и пытаясь вспомнить текст. А убедившись в том, что он знает эту песню, в какой-то момент Эдвард присоединяется к Джейми и начинает петь вместе с ним. Его отец приятно удивляется, вопросительно уставившись на своего сына, но не теряется и продолжает петь уже вместе со своим младшим сыном от Ребекки. Мелодичный низкий голос Джейми великолепно сочетается с чарующим и звонким голосом Эдварда. По отдельности они звучат просто чудесно, а вместе – еще лучше. Они поют довольно уверенно, иногда переглядываясь друг с другом с легкой улыбкой на лиц и покачивая головой или всем телом.

Терренсу вскоре тоже начинает казаться, что ему знакомы слова песни, которую сейчас исполняют Джейми и Эдвард. Только вот откуда он ее знает – остается для него загадкой, поскольку никогда не напевал ее и даже не исполнял на гитаре.

— Ничего себе… — тихо произносит Терренс. — Эта песня мне знакома … Я знаю ее. Только не могу понять, откуда…

— Все просто, радость моя, — с легкой улыбкой отмечает Ребекка. — Твой отец очень часто напевал эту песню для меня, когда мы еще жили вместе. Он знал, что я ее обожаю и всегда слушала с замиранием сердца. Ну а когда ты был маленьким, то я пела ее для тебя. Тебе она тоже очень нравилась, и ты снова и снова просил меня спеть ее.

— Правда? Ты пела ее для меня?

— Да. Не только тогда, когда ты был еще малышом, но и тогда, когда был старше.

— Надо же… Жаль, что я не помню этого…

— Может, и не помнишь. Но слова песни ты явно выучил.

— Верно… Я очень хорошо знаю их…

Терренс дожидается хорошего момента, колеблется пару секунд и присоединяется к Эдварду и Джейми. МакКлайф-младший бросает короткий взгляд в сторону своего брата, дружелюбно улыбается ему и получает точно такой же ответ. Джейми чувствует, как у него на секунду замирает сердце, когда он впервые в жизни слышит, как поет его старший сын, мысленно отмечая, что у него очень даже сильный, звонкий и мелодичный голос. Если у Эдварда голос на два тона выше голоса Джейми, то у Терренса он на два тона ниже. А эти три прекрасных голоса прекрасно звучат по отдельности и здорово сочетаются между собой, как бы уравнивая друг друга и придавая особое, поистине великолепное, чарующее звучание.

Слыша, как ее муж и сыновья поют все вместе, Ребекка широко улыбается и с еще большим удовольствием начинает слушать их. Она слегка покачивается с чувством приятного тепла во всем теле, до сих пор не веря, что ее семья все-таки воссоединилась. Женщина бы многое отдала за то, чтобы слушать чарующее пение своих любимых мужчин как можно дольше, невольно вспоминая годы, когда она была еще совсем юной девушкой и только начала встречаться с Джейми. Где-то к концу песни Ребекка и сама присоединяется к мужчинам и начинает подпевать тихо и чуточку неуверенно. Джейми уже уверенно перебирает гитарные струны, Эдвард хлопает в ладони или по своим коленям и иногда дрыгает ногой, а Терренс отбивает ритм на журнальном столике или просто щелкает пальцами обеих рук. Все они время от времени делятся друг с другом легкой улыбкой, а братья МакКлайф мило прижимаются к своей матери, которая гладит их голове или целует в висок.