— Ах да, я забыл…

Терренс резко поворачивается лицом к Ракель.

— Ты у нас невинная ! — фыркает Терренс. — Совершенно невинная!

— Конечно, невинная! — громко бросает Ракель.

— Ага, невинная и трусливая!

— Чего?

— Разве не ты сложила руки и по-тихому сбежала к своей тетушке в Англию, когда у этого ублюдка поехала крыша в первый раз?

— А это-то здесь причем?

— Да не причем! Просто констатирую факт!

— А ты не мог бы просто заткнуться и не бесить меня?

— Я у себя дома! И буду говорить все, что захочу! А вот тебе бы не помешало заткнуться. Заткнуть свой поганый рот и слушать, что тебе говорят.

— Тебя что ли слушать? — Ракель презренно усмехается. — А кто ты такой?

— Тот, в чьем доме ты живешь!

— Ах, вот как…

— Трусливая дура… — качает головой Терренс и скрещивает руки на груди. — Дура, которая испугалась, что ее начнут осуждать и показать на нее пальцем со словами: « Да, вот она, та самая девчонка, что не захотела признать свои ошибки и по-тихому свалила подальше от проблем, наивно полагая, что все разрешится само! ».

— Я должна была уехать! — громко заявляет Ракель, резко встает с кровати и подходит к Терренсу. — Должна была прийти в себя после того что произошло. Ты, мразь, даже не представляешь себе, что я чувствовала, когда узнала о том чертовом скандале, который едва не стоил мне моей карьеры и доброго имени. Как я злилась, когда долгое время подозревала во всем тебя.

— О, да-да-да-да… — Терренс со скрещенными на груди руками закатывает глаза. — Можешь не продолжать, я и так все знаю. Тебе было плохо, и ты хотела умереть от стыда, который тебе пришлось пережить по вине того ублюдка.

— Да? — Ракель расставляет руки в бока. — А если и хотела? Ты бы обрадовался?

— По крайней мере, не связался бы с такой эгоистичной и больной дурой, как ты!

— Ах, вот оно что…

— Эгоистичная, больная, да еще и трусливая. Сбежать от проблемы – это такой классный способ избежать ее. Для тебя . — Терренс резко указывает пальцем на Ракель. — Ты – трусиха ! Трусиха, которая не может повернуться к проблеме лицом и решить ее! Вместо того чтобы сбегать куда-то с надеждой, что либо все разрешится само, либо за тебя кто-нибудь все сделает.

— Ах, так это я трусиха? — громко ухмыляется Ракель, указав на себя пальцем.

— Понимаю, не хочется признаваться. Но я хочу и буду говорить правду тебе в лицо.

— О да, а ты как будто не трус… — закатив глаза, грубо бросает Ракель.

— Чего? — возмущается Терренс. — Я?

— Да, ты! — Ракель расставляет руки в бока. — Струсил иметь дело с Рингером! Побоялся, что твоя драгоценная задница может пострадать по его вине.

— Ты спятила… — качает головой Терренс. — Реально спятила…

— Ты наплевал на свои обещания из-за трусости. Неужели забыл, как недавно обещал и клялся мне, что никогда не оставишь меня и не бросишь в трудный момент?

— Когда это такое было?

— Только не надо притворяться, что ты забыл!

— Я никогда даже и не думал помогать такой эгоистичной сучке, как ты!

— Несколько недель назад ты говорил совсем другое! — громко напоминает Ракель. — Говорил, что ты не бросишь меня! Что вместе мы справимся с этой проблемой! И всякий подобный бред!

— У тебя не в порядке с головой. Такого никогда не было!

— Не держи меня за дуру, МакКлайф. У меня очень хорошая память, и я прекрасно помню, что слышала и что говорю.

— Это все твои больные фантазии, которые никогда не станут реальностью.

— Ты просто болтун ! Болтун, который бросил слова на ветер и оставил меня наедине с моими проблемами, которых у меня и так по горло!

— Хватит нести чушь! — сухо бросает Терренс. — Слушать противно.

— И какой надежей и опорой ты можешь быть? — ехидно усмехается Ракель. — Какой из тебя защитник, раз ты бросаешь девушку в беде и делаешь вид, что тебя это не касается?

— Ты не заслужила такой чести!

— Понимаю… Понимаю… Ты боишься Рингера и не хочешь пострадать по его вине. Надеешься, что если ты наплюешь на мои проблемы, то тебе ничего не будет. Что ты будешь жить спокойной жизнью.

— Я защищаю и помогаю только тем, кто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО этого достоин, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — А не всяким мерзким гадинам, которые думают только о себе.

— Ах, я гадина… — Ракель скрещивает руки на груди. — А ты на себя не хочешь посмотреть? Не хочешь призадуматься о том, кто ты есть? Или же ты и так постоянно думаешь о своей персоне? Потому что буквально влюблен в себя!

— Да, я люблю себя! — уверенно заявляет Терренс. — И считаю, что ты уже точно не заслуживаешь такого человека, как я. Я слишком хорош для тебя.

— Ха, это в чем же, позволь узнать? — презрительно усмехается Ракель.

— Во всем, что ты так и не смогла оценить за эти несколько месяцев.

— Что я не оценила? Тот факт, что ты бросаешь слова на ветер и легко можешь забыть о своих обещаниях?

— Я ничего тебе не обещал!

— Обещал, Терренс, обещал. Ты много чего обещал!

— И чего же я обещал, позволь узнать? — расставляет руки в бока Терренс.

— Обещал привлечь помощь полиции! — Ракель разводит руки в стороны. — Где же твой хваленый друг из полиции, о котором ты так много рассказывал? Где он? А? Что-то я ни разу с ним не общалась и даже в глаза его не видела!

— Тебе все равно уже ничего не поможет! — грубо заявляет Терренс. — Хоть привлеки к этому делу всю полицию страны! Ты ничего не сможешь изменить!

— Да? А может быть, ты и вовсе не общался с ним? Вдруг ты хочешь, чтобы я так и погрязла в своих проблемах?

— Мне чихать на все твои чертовы проблемы. ЧИХАТЬ! АБСОЛЮТНО!

— Ах, теперь тебе уже чихать!

— Почему я, блять, должен интересоваться делами той, которая НИ РАЗУ не поинтересовалась моими? — возмущается Терренс. — Ты, блять, принцесса что ли? Принцесса, которой все обязаны? Что тебе надо? Поклониться? Ручку поцеловать? Что?

— И неужели ты поклонишься?

— Тебе? — Терренс быстро окидывает Ракель презрительным взглядом. — Нет! Ты не заслуживаешь этого!

— Ну ничего, МакКлайф, ничего, — уверенно говорит Ракель. — Не надо больше переживать. Я как-нибудь сама разберусь со всеми своими проблемами. И больше ни на кого не рассчитываю.

— Хотел бы я посмотреть, как ты решишь свои проблемы.

— Вот и смотри!

— Кстати! А где же твой дружок из полиции, о котором ты так много говорила? Тот, который, как ты сказала, был влюблен в тебя! Где он? Мне помнится, ты говорила, что он скоро вернется в Нью-Йорк и позвонит тебе. Однако этот человек уже неизвестно сколько дней и недель не дает о себе знать и явно не волнуется за тебя.

— Тебя это, твою мать, не касается, козел!

— Может быть, ты тоже с ним не общалась и хочешь пустить все на самотек?

— Я?

— Признайся, что тебе нравится быть во всем этом дерьме и доводить себя до отчаяния!

— Совсем что ли тронулся умом?

— Скажи, что тебе не нужна ни чья помощь, и тебя все устраивает.

— Да как… — Ракель широко раскрывает рот. — Да как ты смеешь говорить мне об этом?

— Не зря же ты всю свою жизнь разгребаешь какое-то дерьмо и никак не можешь жить спокойно, — уверенно отвечает Терренс.

— Я не виновата в том, что моя жизнь такая сложная!

— А кто виноват?

— Не знаю!

— Если бы ты хотела, то уже давно покончила со всем этим дерьмом и жила бы спокойно.

— Моя жизнь была бы спокойной, если бы ты и этот ублюдок Рингер не решили бы испортить ее, – грубо заявляет Ракель. — Я бы жила ОЧЕНЬ хорошо и не страдала так, как страдаю сейчас.

— Ладно, тебе нравится жить в этом дерьме, но какого черта ты приплетаешь к нему всех нас? Какого, блять, хрена?

— Это не моя вина!

— Нет, дорогуша, как раз твоя! Ты знала , что мы все в опасности! И понимала, что подставила всех нас!