— Точно-точно! Чтобы сам Эдвард МакКлайф не выбрался из очередной ямы… Да нет, такого просто быть не может! Этот парень даже из горящего огня выйдет целым и невредимым. Так, отряхнется пару раз, прокашляется, поправит прическу и пойдет дальше как ни в чем ни бывало.

Наталия ничего не говорит и продолжает безутешно рыдать в объятиях своих подруг, своими криками разрывая обеим душу и заставляя их сердца неприятно сжиматься.

— Наталия, пожалуйста, перестань, — с мокрыми от слез глазами умоляет Анна. — Я не могу смотреть на тебя в таком ужасном состоянии.

— Эй, я сейчас сама плакать начну! — восклицает Хелен. — Хотя у меня уже глаза от слез болят.

Только вот на Наталию эти слова никак не действуют. Точнее, действуют, но совсем в противоположную сторону. Дают совсем не тот эффект, на который рассчитывают девушки. И когда в какой-то момент Ракель возвращается к своим подругам в гостиную, держа в руке стакан воды, она становится свидетельницей того, как блондинка сгибается пополам и обеими руками начинает больно оттягивать волосы, страдая от нехватки воздуха и задыхаясь своими собственными слезами.

— Возьми, Наталия, выпей немного, — мягко говорит Ракель, протягивая Наталии стакан воды.

Наталия все же берет протянутый ей стакан и, крепко сжимая его дрожащими руками, подносить к едва шевелящимся губам, чтобы сделать пару глотков. В этот момент Ракель опускается на корточки и с грустью во мокрых глазах мягко гладит колени подруги, пока Хелен и Анна продолжают крепко приобнимать блондинку и немного поправляет ей волосы.

— Так все, девочки, хватит здесь сидеть! — решительно восклицает Ракель и поднимается на ноги. — Собирайтесь, мы сейчас же едем в больницу.

— Да, милые, парни уже там ждут нас, а мы здесь сидим! — опоминается Анна.

— Давай, Наталия, допивай воду, бери свою сумочку и вставай, — мягко говорит Хелен, взяв Наталию за плечи.

— Сейчас встретимся с парнями, обо всем их расспросим и поддержим. Мальчики и сами сейчас нуждаются в нашем внимании. Им ничуть не легче.

— Все-все, поехали, — командует Ракель, схватив с одного из диванов свою сумку. — Я готова.

— Я тоже! — восклицает Анна, забрав оттуда же свою сумку. — Можно ехать!

— Давай-давай, Рочестер, подъем! — чуть строже требует Хелен, берет поставившую наполовину полный стакан на столик Наталию под руку, поднимает ее на ноги и вместе с этим забирает свою сумку и сумку подруги. — Поехали. Наталия, слышишь, что я говорю? Вставай!

Продолжая заливаться горькими слезами и наплевав на свой подпорченный макияж, Наталия забирает свою сумку и пальцами крепко сжимает ее ручку. Пока она остается стоять на своем месте со склоненной головой, Ракель, Хелен и Анна забирают со столика свои мобильные телефоны, кладут их в свои сумочки и в очередной раз безуспешно пытаются утешить подругу словами. Только вот как бы усердно девушки ни старались облегчить состояние Рочестер, та продолжает задыхаться от слез, дрожать от страха и ужаса и тяжело дышать с чувством легкого головокружения, снова и снова повторяя, что жизнь без Эдварда не будет ей мила.

Впрочем, Даниэлю и Питеру сейчас также непросто, поскольку они делают все возможное, чтобы успокаивать Терренса и помогать ему держаться, пока они находятся в больнице. Тем не менее их усилия проходят не зря, поскольку мужчина находит в себе силы держать свои эмоции под контролем и не впадать в истерику. Хотя каждую его мышцу по-прежнему неприятно сводит из-за сумасшедшего напряжения, а мысли о худшем заставляют часто дышать и жадно заглатывать воздух, которого ему порой не хватает.

Пока врачи выясняют причины ухудшения состояния Эдварда и оказывают ему всю необходимую помощь, Питер, Терренс и Даниэль находятся в зоне ожидания на третьем этаже больницы, сидя на жестких, неудобных металлических стульях и с волнением ожидают хоть каких-то новостей. Каждый раз, когда мимо проходят люди в белых халатах, парни смотрят на них с надеждой, что кто-то из них может рассказать им о состоянии друга. Но увы, те идут куда-то по своим делам, которые никак не касаются участника «Against The System».

— Что-то девчонки никак не приедут, — задумчиво отмечает Питер, нервно перебирая пальцы. — Хотя мы звонили им уже достаточно давно.

— Наверное, успокаивают Наталию, — предполагает Даниэль. — Впала в истерику после того как узнала, что произошло с Эдвардом, и теперь не может успокоиться.

— В любом случае они знают, что произошло, — спокойно говорит Терренс. — Кое-какие подробности вылетели у меня из головы, но я рассказал Ракель самое основное.

— Пока мы ехали в больницу, я успел глянуть новости в Интернете в телефоне и увидел, что журналисты уже опубликовали статью об отмене нашего концерта.

— Да уж, не успели мы отойти, как они уже настрочили целый текст, — хмуро бросает Питер. — Оперативно! Прямо как отправка счетов за коммуналку каждый месяц!

— А мой телефон разрывается от уведомлений в социальных сетях, — признается Терренс. — Народ во всю строчит посты, посвященные Эдварду, и хотят знать, что с ним происходит.

— О да, по-моему, они сейчас пытаются вывести в тренды хештег #GetWellSoonEdward. Я видел очень много милых постов с ним. Некоторые прямо тронули до глубины души.

— Переживают ребятки, — бросает легкую улыбку Даниэль. — И сто пудов ахереют, когда узнают, что мы чуть было его не потеряли.

— Меня до сих пор трясет от одной только мысли об этом, — резко выдыхает Терренс, проведя руками по бледному лицу. — Я могу многое пережить, но только не смерть моих близких.

— Мы чувствуем все то же самое, приятель, — утешает Питер, похлопав рядом сидящего Терренса по плечу.

— А еще мне страшно представить, что будет с Наталией, когда Ракель скажет ей о том, что у Эдварда была остановка сердца.

— Я и сам беспокоюсь за нее, — качает головой Даниэль. — Для нас не секрет, что Рочестер у нас девчонка очень впечатлительная и ранимая. Плохо переносит потрясения.

— Будем надеяться на девчонок, — задумчиво произносит Питер. — Все зависит от того, сумеют ли они взять себя в руки и помочь ей продержаться.

— Если уж нам тяжело держаться, то им будет куда сложнее, — выражает опасение Терренс и потирает лоб ладонью. — Ладно бы, у Эдварда был бы тот же голодный обморок, и он быстро пришел бы в себя, запихнув в себя пару запеченных цыплят. Но он, сука, чуть не умер! А все из-за какой-то твари, которая пыталась его отравить.

— Скорее всего, этот голодный обморок только больше усугубил его состояние. Раз МакКлайф ничего не ел сегодня утром и ходил весь день голодным, то ему в любом случае стало бы плохо.

— Да уж, решил, понимаешь, парнишка на диету сесть, — скрещивает руки на груди Даниэль. — Хотя на хера ему надо? Он ведь он и так дохлый как сосиска! Если бы не гора мышц, то от него кожа да кости бы остались.

— Меня больше удивляет, почему отец с матерью ничего ему не сказали. Они ведь прекрасно видели, что Эдвард ни хрена не жрет. Мама-то уж точно должна была запихнуть ему в глотку хотя бы одну-две булки!

— Как-то все это странно, вам не кажется? — слегка хмурится Питер. — Да, я понимаю, что он хочет хорошо выглядеть в день свадьбы, но… Все же…

— И его усиленные тренировки не проходят зря, — отмечает Даниэль. — Вам не кажется, что Эдвард будто сильно похудел?

— Есть такое, — неуверенно кивает Терренс. — В последнее время он вообще стал еще более неугомонным, чем раньше. Мало того что ходит в спортзал несколько раз в неделю, так еще и дает себе дополнительную нагрузку.

— Это, конечно, хорошо, что он тратит свой огромный запас энергии, но мне что-то становится как-то не по себе, — выражает беспокойство Питер.

— Да уж, ты у нас, конечно, тоже одержим спортом и в любой удобный момент качаешь пресс и руки и прыгаешь на скакалке, — отмечает Даниэль. — Но ты по крайней мере знаешь меру. И с питанием у тебя все в порядке. Жрешь за обе щеки.