Даниэль, Питер и Терренс извинились перед всеми за то, что они не смогут выйти, и заявили, что посчитали нужным выйти на сцену и лично сообщить им об отмене долгожданного концерта. Как отметили некоторые поклонники, которые там были, парни хоть и пытались улыбаться и сохранять спокойствие, но было видно, в каком напряжении находилась вся троица. Особенно обеспокоенным выглядел Терренс, которого Питер и Даниэль успокаивали как могли с помощью каких-то слов и крепких объятий. На данный момент о состоянии Эдварда МакКлайфа ничего неизвестно, а представители группы пока что никак не прокомментировали ситуацию. Тем не менее некоторые поклонники группы уже начали оставлять посты в социальных сетях и желают гитаристу « Against The System » скорейшего выздоровления.
Обновление: появились некоторые очевидцы, ставшие свидетелями того, как к стадиону « Crystal Hall » подъехала карета скорой помощи, на которую уже погрузили Эдварда. По их словам, он находился в сознании, но выглядел отреченным и никак не реагировал на слова и действия Терренса, Даниэля и Питера, которые на тот момент уже находились в карете скорой помощи и были решительно настроены не оставлять своего коллегу ни на секунду. От общения с прессой, которая уже прибыла к месту происшествия, участники группы категорически отказались, сказав лишь то, что сообщат все важные новости с помощью своих аккаунтов в социальных сетях.»
Также девушки просматривают видео, которое прикреплено к данной статье и загружено каким-то пользователем социальных сетей. На нем они могут четко услышать, как стоящие на сцене Даниэль, Терренс и Питер извиняются перед зрителями, сообщают о вынужденном переносе концерта и просят молиться о скорейшем выздоровлении Эдварда.
— У них так дрожат голоса… — с широко распахнутыми глазами отмечает Анна. — Видно, как сильно они волнуются. Как усердно пытаются скрыть это улыбками.
— Терренс и правда больше всех ошарашен и едва говорит, — задумчиво говорит Ракель. — Даниэль и Питер вон ни на секунду от него не отходят и постоянно наблюдают за ним.
— Хорошо, они не стали говорить всем о том, что Эдварда могли отравить, — отмечает Хелен. — Ведь пока что это не доказано.
— Да, но вряд ли Блейк стал бы вот так обманывать ребят. Вы ведь знайте, как он старается быть хорошим для них. Извиниться за свое прежнее поведение.
— Парням стоит отдать должное: даже если им сейчас безумно тяжело, они все равно нашли в себе силы выйти к зрителям, сообщить об отмене концерта и извиниться, — уверенно говорит Анна. — Не стали перекладывать ответственность на организаторов и менеджеров.
— Согласна, они очень хорошо держались, — соглашается Ракель. — Особенно Терренс. Да, ему плохо – это видно невооруженным глазом. Но он не подает виду. Хотя бы ради поклонников.
— По нему видно, насколько все было ужасно, — со слезами на глазах дрожащим голосом говорит Наталия. — Ясно, что я могла потерять Эдварда.
— Наталия, дорогая…
— Господи… Эдвард… Этот милый и невинный ангелочек… Мой смелый и решительный лев… Он стал чьей-то жертвой. — Наталия громко всхлипывает. — Кто-то хотел отнять его у меня…
— Тише-тише, моя хорошая, не плачь.
— Почему? — недоумевает Наталия, прижимаясь как можно ближе к Ракель, крепко ее обнимая и утыкаясь носом в ее плечо. — Почему? За что мне все это?
— Мы рядом, подружка, все хорошо, — слегка дрожащим голосом говорит Анна, взяв Наталию за руку и нежно ее погладив.
— Та уборщица явно была с кем-то в сговоре, — уверенно предполагает Хелен. — Она не могла сама вот так просто зайти в гримерную и добавить отраву в воду.
— У меня даже есть предположение, что под раздачу могли попасть все парни. Ведь откуда та девчонка могла знать, что Эдвард захочет выпить именно из отравленной бутылки?
— Терренс тоже так считает, — отвечает Ракель. — Если бы Блейк не остановил ее, то она добавила бы отраву во все бутылки, которые там были.
— Господи, неужели Эдвард всерьез не заметил никакого подвоха? — недоумевает Наталия и шмыгает носом, крепко сжимая топик Ракель. — Не знаю… Вскрытая бутылка, вкус, запах… Можно же было предположить, что что-то не так.
— И правда, как МакКлайф мог не заметить никакого подвоха? — удивляется Хелен. — Я так понимаю, девчонке нужно было открыть бутылку, чтобы добавить в нее яд. А раз она была вскрыта, значит, кто-то из нее пил или с ней провели какие-то манипуляции. Это же очевидно!
— Однако если все это правда, то мы будем обязаны Блейку, — отвечает Анна. — Да, он не смог предотвратить катастрофу, но возможно, именно этот парень спас Даниэля, Питера и Терренса от той же участи.
— Блейк мог спасти и Эдварда, — объясняет Ракель. — Он хотел забрать отравленную бутылку и отдать ее кому-то. Но в гримерную забежали какие-то девчонки с криками, что они что-то там сломали и срочно нуждаются в его помощи. Они так быстро увели Коннора, что парень ничего не успел сделать.
— Тем не менее он молодец, — уверенно говорит Хелен. — Не растерялся, не испугался. Припугнул ту девчонку и не дал ей довести дело до конца.
— Ага, молодец… — низким голосом бросает Наталия, пока ее во всю колотит от напряжения. — Если бы он забрал ту бутылку, то… С Эдвардом сейчас все было бы хорошо.
— Эдвард не погиб, Наталия. Он живой. Ракель сама же сказала, что врачи его откачали.
— Да какая, твою мать, разница? — срывается на крик Наталия. — Моего жениха отравили! Он в критическом состоянии! В критическом!
— Тише-тише, Наталия, не надо кричать, — мягко произносит Анна.
— Кто бы ни сделал это с ним, клянусь, он дорого за это заплатит. Я это так не оставлю.
Наталия с дрожью громко всхлипывает.
— Пусть эта гребаная уборщица попадется мне на глаза. Клянусь, я ей глаза выцарапаю! Убью! Закопаю!
— Мы прекрасно понимаем твои чувства, Наталия, — уверенно говорит Хелен и прижимается поближе к Наталии, которую все еще крепко обнимает Ракель.
— Она ответит мне за то, что сделала с Эдвардом. Эта сучка у меня попляшет. Я ее уничтожу. И НИКТО МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИТ!
— Мы все были бы в таком же состоянии, в каком и ты, если бы этой гадине удалось добраться и до наших мужчин, — уверенно отвечает Анна.
— Да, ты вспомни, какого было мне, когда Терренс мог умереть из-за той гадости, которую ему вколол Уэйнрайт, — напоминает Ракель.
— А как я рвала и метала, когда Хелен и Питер позвонили мне и сказали, что Даниэля сбила машина, — добавляет Анна. — Знаешь, какого мне было! А уж что творилось у меня в душе, когда врач сообщил о его амнезии. Да я… Да я была готова повеситься от отчаяния!
— Вот я точно повешусь, если Эдвард умрет, — угрожает Наталия. — Клянусь, я покончу с собой.
— Нет, Рочестер, не говори так! — громко ужасается Ракель. — Выкинь эти мысли из головы!
— Я не смогу жить без него, девочки. Мне не нужен никто, кроме него. Я не хочу! Не хочу!
Наталия, уткнувшись носом в шею Ракель, истошно вскрикивает и крепко, можно сказать до боли, крепко впивается ногтями ей в плечи. Хоть ее подруга испытывает в этот момент сильную боль и слегка морщится, она все же мужественно это терпит, подумав, что так бедняжке может быть легче выразить свои чувства.
— Господи, Наталия, девочка… — с жалостью во взгляде дрожащим голосом произносит Хелен.
— Не разрывай нам сердце, подруга, — просит Анна, погладив Наталию по руке. — Нам сейчас и без того плохо.
— Хелен, Анна, посидите с ней, а я принесу воды, — просит Ракель.
— Не надо… — отчаянно произносит Наталия, начав прижиматься уже к Анне. — Я ничего не хочу. Ничего!
Однако Ракель игнорирует эти слова и быстрым шагом направляется на кухню, чтобы налить в стакан немного воды.
— Ну все-все, милая, успокойся, пожалуйста, — тихим, спокойным голосом просит Хелен, поглаживая Наталию по спине. — С Эдвардом все будет хорошо.
— Да, подружка, он справится, — подбадривает Анна. — Уж если такому крепкому и здоровому парень не будет под силу выкарабкаться, то с этим миром точно что-то не так.
