— Да и у отца внезапно проснулись нежные чувства, когда я в один из дней вернулся домой как ни в чем ни бывало и от него узнал, что убили парня моего возраста, по описанию похожего на меня, — отвечает Эдвард. — Один из редких в тот период моментов, когда я всерьез поверил, что не являюсь для него пустым местом.

— Мама в тот момент тоже внимательно за мной присматривала, — скромно улыбается Терренс. — Правда не всегда, потому что она много работала. Но ужасно переживала из-за того, что я был один. А когда преступлений за один день было слишком много, то она обращалась за помощью за соседями. Они за мной присматривали до самого ее возращения.

— Кстати, я только что вспомнил, что было убито несколько человек из школы, где я учился. Но больше всего нам запомнилось убийство девочки моего возраста. Потому что преступник очень жестко над ней поиздевался. Там и изнасилование, и избиение, и переломы костей…

— Господи, какой ужас… — слегка морщится Ракель.

— Я тогда учился уже в старшей школе. Прихожу как-то туда, а ребята во всю обсуждают ситуацию с той самой девочкой. Оказалось, что накануне она бесследно исчезла и так и не вернулась домой. Школа об этом узнала благодаря звонку ее родителей, которые забили тревогу поздно вечером и подняли на уши всех своих знакомых.

— Я так понимаю, с ней хорошо все ладили? — предполагает Наталия.

— Очень хорошо. Девчонка была реально классная: добрая, милая, ни с кем не конфликтовала, всем помогала… Сама всегда немного побаивалась подходить, но с удовольствием болтала, когда кто-то проявлял инициативу.

— А что, разве за той девочкой никто не следил? — удивляется Ракель. — Все же знали, какая тогда происходила ситуация! Один человек держал в страхе едва ли не всю страну!

— За ней тоже присматривали. Но как потом выяснилось, она поругалась с родителями из-за того, что ее не отпустили на ночевку к какой-то подружке. Нет, не потому что она была плохая. Просто родители были очень заняты и не могли отвезти ее. А одну эту девчонку категорически отказались отпускать.

— А дальше она убежала из дома, встретилась с преступником и была убита? — продолжает Терренс.

— Именно так и было. Но поначалу никто не знал, что ее убили. Хотя такие подозрения были. Ведь девчонка пропала и в порыве злости выкинула куда-то свой мобильный телефон, который ей недавно купили. Это выяснилось, когда мобилу нашли. Помню, как к нам в школу приходила полиция и опрашивала всех учеников. Тогда никто не смог ничего сказать, но несколько пацанов вызвались по собственному желанию участвовать в поисках. Однако из-за возраста им, к сожалению отказали.

— Видно, ее и правда очень сильно все любили, раз так переживали, — с грустью во взгляде отмечает Наталия.

— Впрочем, нас это не остановило. Мы с ребятами сами встретились после школы, разделились на группы и начали прочесывать каждый уголок города.

— И ты тоже?

— Да, я тоже решил присоединиться.

— И отец тебя отпустил? — удивляется Терренс.

— Ой, да он даже не заметил, что я кого-то там искал! Но если бы попался ему на глаза, то они с Изабеллой заставили меня нянчиться с Джереми и Уильямом. А мне эти двое были словно пятая нога у собаки. Так что поиски пропавшей одноклассницы были прекрасным способом отмазаться от работы бесплатной нянькой.

— И у вас получилось? — спрашивает Ракель.

— У нас – нет. Обыскали все, что смогли, но никаких ее следов не было. Даже намека. Правда вскоре нашелся свидетель, который видел, как похожую девочку насильно затолкали в машину без номеров. Точнее, затолкал один неизвестный. Говорят, он тогда был в костюме клоуна и некоторое время пытался усыпить ее бдительность своими шутками.

— А ту девочку в итоге нашли?

— Да, нашли. Поисковые службы прочесали весь город: на суше, под водой, в горах… Везде! И спустя где-то неделю или две они сообщили, что обнаружили труп юной девочки, которая по всем признакам была той самой. Преступник закопал его в каком-то лесу, куда было очень трудно добраться. Уж не знаю, как он там оказался, но раскопав яму, спасатели нашли мешок с трупом. Без одежды, с синяками, серьезными травмами и сломанными конечностями.

— Вам что, рассказали такие подробности? — широко распахивает глаза Наталия.

— Нет, рассказал один парень, чей отец работал в полиции и участвовал в расследовании исчезновения девочки. Вот он ему и рассказал, а потом и мы обо всем узнали. В то время пока остальные взрослые не сказали нам ничего, кроме того, что наша одноклассница скончалась. Все, подробности они отказывались рассказывать, как бы ребята ни уговаривали.

— Господи, вот ты сейчас рассказываешь все это, а у меня мурашки по коже бегут, — признается Ракель и слегка вздрагивает. — Бр-р-р-р-р-р!

— Так или иначе на ее похороны пришла едва ли не вся школа, — задумчиво вспоминает Эдвард. — Все ее любили. Все горевали из-за ее смерти. Кое-какие активисты даже организовали сбор средств для помощи ее семьи. Все дали сколько смогли. В итоге получилась вполне себе приличная сумма, которую отдали отцу и матери погибшей.

— Ох, да зачем им какие-то деньги? — Ракель тяжело вздыхает. — Ребенок ведь мертв. Его уже не вернешь.

— Ее семья была не единственной, кто находился в том же положении, — отмечает Терренс. — Этот больной ублюдок погубил немало душ в свое время. Ему грозил такой срок, что и нескольких поколений не хватило бы, чтобы отбыть за него наказание.

— За такое количество загубленных невинных душ ему грозила смертная казнь, — вспоминает Наталия. — Количество жертв росло в геометрической прогрессии прямо как во время пандемии какого-нибудь вируса.

— Если честно, я была уверена, что этот кошмар никогда не закончится, — признается Ракель. — С каждым днем мне становилось все страшнее выходить на улицу.

— Никто тогда не чувствовал себя в безопасности, — задумчиво говорит Терренс. — И девушки, и парни, и дети, и взрослые – все могли стать следующей жертвой.

— Причем преступления совершались в любое время, — добавляет Эдвард. — Необязательно под покровом ночи. Ты мог просто идти себе спокойно по своим делам часиков так в три-четыре, а в какой-то момент получить битой по голове и очухаться в каком-нибудь лесу.

— И самое удивительное – преступника так и не удалось поймать, — добавляет Наталия. — Ни разу. Даже если он напал прямо на глазах у людей. Все просто разбегались в разные стороны, потому что не хотели стать его новой жертвой.

— Насколько же кровожадным и бессердечным должен быть человек, чтобы пойти на такое количество преступлений и ни капли об этом не пожалеть? — недоумевает Ракель. — Ладно бы у него были какие-то обиды. Не знаю… На девушек бы разозлился из-за отказа одной. Или еще кого-то. Можно понять, что преступник хочет отомстить за какие-то свои обиды. Но здесь-то в чем дело? Каковы были его мотивы?

— Скорее, там уже не мотивы, а серьезные проблемы с головой, — предполагает Терренс. — Такому, как он, требовались принудительное лечение в психушке.

— Но что же тогда произошло, раз спустя несколько лет преступления прекратились? — разводит руками Эдвард. — Почему в какой-то момент их становилось все меньше и меньше? Преступника-то ведь так и не поймали!

— Да, это очень странно… — слегка хмурится Наталия. — Я как-то не думала о том, что в один роковой день он может снова объявиться и начать всех убивать.

— Если я не ошибаюсь, на тот момент преступнику уже было где-то ближе к тридцати, — вспоминает Ракель. — Значит, сейчас ему должно быть ближе к шестидесяти.

— Прямо как Маркусу… — задумчиво подмечает Терренс. — Пит ведь сказал, что ему сейчас пятьдесят семь лет.

— А причем здесь Маркус? — слегка хмурится Наталия. — Неужели тот, кто хочет убить Питера, и тот, кто совершил все эти преступления, – один и тот же человек?

— Его ведь тоже звали Маркус Лонгботтом, — напоминает Эдвард. — А раз его до сих пор не поймали, то этот ублюдок сейчас где-то скрывается и наверняка строит из себя невинного.