— Слышь, гнида, я тебе пасть разорву, если ты еще раз посмеешь наброситься на них, — низким грубым голосом угрожает Терренс. — Я тебя лично прикончу. ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС.

— Попробуй… — рычит Питер, крепко вцепившись в руки Терренса, которые он пытается убрать от себя. — Ты сдохнешь раньше…

— Эдвард прав: надо хорошенько тебя измотать, чтобы вся твоя дурь наконец-то испарилась. Может тогда ты хоть немного успокоишься.

— Тебе силенок-то хватит? Уже не юный мальчик, чтобы крутить вертушки, как твой братец! Ты ж, поди, уже сдулся давным-давно!

— Сдулся говоришь… Ну ладно… Сейчас я тебе покажу, КАК я сдулся. Покажу все на что способен. Сделаю так, что ты у меня, сука, отлетишь НА НЕСКОЛЬКО МЕТРОВ!

Терренс со всей силы врезает кулаком по позвоночнику Питера, который мгновенно выгибает спину с истошным криком и чувством парализующей все тело боли. Блондин не успевает понять, как его хватают за волосы и валят на землю. Как МакКлайф-старший тут же заваливается на него всем весом и начинает безжалостно дубасить куда только можно, пока сам Роуз яростно защищается и пытается ударить в ответ.

— Ар-р-р, вот завалился на меня стотонный кабан, — раздраженно рычит Питер.

— Ты прекрасно знаешь, что бывает с теми, кто смеет вредить моим близким людям, — уверенно говорит Терренс, бьет Питера об землю затылком и наносит удар кулаком в висок. — Знаешь, ЧТО я с ними делаю.

— А ты сейчас узнаешь, что Я сделаю с теми, кто когда-либо смел ВСАЖИВАТЬ НОЖ МНЕ В СПИНУ!

Питер скидывает Терренса с себя резким ударом в пах коленом. И пока тот лежит на земле и морщится от боли, схватившись за больное место, блондин подбирает нож, который его противник в какой-то момент оборонил, и пытается вонзить острие поглубже в сердце. Стискивая зубы от боли, МакКлайф-старший обеими руками крепко вцепляется в холодное оружие и силой удерживает его над собой, чувствуя, как от сильного напряжения у него начинают дрожать все мышцы.

— М-м-м, опять начал выкобениваться после того, как заполучил ножик обратно? — презрительно усмехается Терренс. — А то без него совсем было туго, да?

— Прямо как ты… — язвит в ответ Питер. — Голыми руками меня завалить не получается, так решил с ножиком поиграть.

— Это мы еще посмотрим, белобрысый!

Стиснув зубы, Терренс прилагает еще больше усилий, чтобы убрать нож в руках Питера от себя, пока тот находится буквально в нескольких сантиметрах от его груди.

— Хватит напрасно тратить силы, МакКлайф, — призывает Питер. — Все равно никуда не денешься. Ни братика не спасешь, ни задницу своего дружка не прикроешь.

— Жаль, что ты не оценил нашего желания прийти к тебе с миром и спокойно все решить.

— Поздно говорить о мире после того, как вы нагадили человеку в душу.

— Мы с ребятами ничего тебе не сделали!

— О нет, еще как сделали! ВЫ МНОГО ЧЕГО СДЕЛАЛИ!

Питер с громким устрашающим криком крепко сжимает нож обеими руками и пытается всадить его в грудную клетку Терренса, который продолжает делать все возможное, чтобы защититься и не дать себе быть поверженным. А в какой-то момент ему на помощь приходит Даниэль, со спины потянувший Роуза за волосы на себя и зажавший его шею у себя в локте как можно сильнее. Это дает МакКлайфу-старшему время сесть и немного отдышаться, чувствуя, как сильно у него ноют все мышцы.

— Что ж, раз не хочешь понимать по-хорошему, будем действовать по-плохому, — сквозь зубы цедит Даниэль.

— Ой-ой, напугал! — презрительно смеется Питер. — Я прямо-таки наложил в штаны от страха…

— Заткнись, тварь!

— Не смей меня затыкать!

— Я сказал, ЗАТКНИСЬ!

Даниэль резко поднимается на ноги, тянет Питера за собой и, продолжая зажимать его шею в локте, силком подводит его к краю обрыва.

— Мне надоело быть с тобой хорошим! Я молчал, когда вытирал твои гребаные сопли и слушал твое нытье. Но то, что ты творишь сейчас, не лезет ни в какие ворота. И я не собираюсь закрывать на это глаза.

— И что ты мне сделаешь, урод? — самодовольно улыбается Питер. — В штаны быстрее наложишь от страха, чем посмеешь снова мне навредить.

— Хочешь я покажу тебе, что значит навредить на самом деле? — Даниэль больно хватает и оттягивает Питера за волосы. — Что реально называется попыткой всадить нож в спину. А? ХОЧЕШЬ? ИЛИ НЕТ?

— Все что можно было сделать, ты уже давно сделал, — огрызается Питер и со всей силы отталкивает Даниэля от себя. — Вы трое сделали.

— О нет, вовсе нет… Еще не все… Далеко не все…

Гордо приподняв голову и уставив на него пристальный, леденящий душу взгляд, Даниэль начинает медленно, но уверенно надвигаться на Питера.

— Твой ночной кошмар еще не начался, — зловещим голосом уверенно говорит Даниэль. — Ты не был в настоящем аду. Не был там, где тебе уж точно всадят не одну сотню ножей.

— Э-э-э… — широко распахивает глаза Питер и, слегка побледнев и вжав голову в плечи, неуверенно начинает отходить назад. — Эй-эй, ты чего? Ты что делаешь?

— Ну что, жалкое отродье, теперь ты доволен? Доволен тем, что сделал? Много радости тебе доставит убийство близких друзей, для которых ты был почти братом?

Питер негромко охает и невольно задерживает дыхание, пока вспоминает один из своих ночных кошмаров, в котором Даниэль произносил почти такие же слова.

— Это так ты благодаришь нас за все, что мы для тебя сделали? За то, что мы тратили свое драгоценное время на то, чтобы подтирать тебе задницу?

— Э-э-э, ты что делаешь? Перкинс… Перкинс!

— Пришло время ответить за все делишки. Те, которые ты хочешь забыть. Те, о которых забыл. Те, о которых уже знают. Те, которые заставят увидеть твою настоящую гнилую натуру.

— Спокойно, Перкинс, СПОКОЙНО! — высоким от волнения голосом взвизгивает Питер, задыхаясь с мыслью, что его горло крепко сжимают невидимые руки. — Эй! Эй! Перкинс, ты чего?! Перкинс! ПЕРКИНС, ХВАТИТ!

— Что, обосрался? Штаны уже все мокрые? Или делаем вид, что страшно? А?

Продолжая идти задним ходом, Питер с ужасом во широко распахнутых глазах косится на край обрыва, к которому оказывается все ближе и ближе с каждой секундой. А видя, что парень начинает не на шутку пугаться, Эдвард и Терренс хитро переглядываются между собой и охотно подхватываются волну, вместе с Даниэлем начав надвигаться на Роуза медленно, но уверенно и буквально пробуривая дырку у него во лбу своими пристальными, леденящими душу взглядами, от которых любому станет не по себе. Взглядами, которые уж очень напоминают Питеру об одном из его ночных кошмарах, где все его друзья предстали в образе демонов, смотревшие на него точно такими же полными злости глазами.

[1]исп. Прощай

— Поверить не могу, что ты реально решил пожертвовать нашей дружбой и послать на хер тех, кто был готов тебе помочь, — сухо заявляет Терренс. — Мы думали, что ты всегда будешь стоять за нас горой. Но ты, сука, оказался, подлым предателем. Мудаком, который думает только лишь о себе и не ценит ничего, что для него делают.

— Р-р-р-реб-б-бята… — с учащенным дыханием взволнованно произносит Питер. — Вы ч-чего? Не н-н-надо…

— Все происходящее с тобой – это плата за твои грехи, — леденящим душу тоном говорит Эдвард. — Твоя жизнь всегда была дерьмом не напрасно. Хотя по мне для тебя это слишком мягкое наказание. Ты не заслуживаешь ничего больше, кроме смерти. Долгой и мучительной смерти.

— Вы что делайте? Остановитесь! ОСТАНОВИТЕСЬ! ХВАТИТ! НЕ НАДО!

— Трус… — низким грубым голосом произносит Терренс. — Жалкий уродливый трус, чья жизнь ничего не стоит.

— Еще и психически нездоровый… — добавляет Эдвард. — Трудно поверить, что мы столько времени не замечали ничего подозрительного. Не замечали, что имели дело с тем, кто мог прирезать нас в любую минуту.

— Не надо, хватит… — взволнованно взмаливается Питер. — Пощадите…