— И это злит Хелен, — с грустью во взгляде говорит Питер. — Она обижена, что от нее все время скрывали от нее правду… Что ей говорили, будто отец погиб до ее рождения, а мать – во время родов. Что мать хотела убить ее своими же руками… Говорит, что ни за что не стала бы делать этого и в любом случае позволила своему ребенку родиться.

— Да, но нельзя же из-за этого делать виновными тех, кто не имеет к этому делу никакого отношения, — уверенно отвечает Эдвард.

— В любом случае я и сам прекрасно понимаю ее чувства… Ведь моя мать практически отказалась от меня. А в последнее время я все больше думаю о том, что ее тоже могли заставить рожать.

— Думаешь, твоя мать тоже бы сделала аборт, даже если кто-то не попытался бы уговорить ее не делать это? — с сочувствием посмотрев на Питера, спрашивает Эдвард.

— Скорее всего… Если бы она любила меня, то не относилась бы так наплевательски. Мать наверняка хотела сплавить меня куда-нибудь, но видно, было некому. Родственников у нас нет, а об отце она отказывалась говорить.

— Эй, а ты что-то знаешь об их отношениях? Они были женаты? Разведены? Или просто встречались?

— Не знаю, Эдвард. Единственное, что я понял за все эти годы, – это то, что моя мать явно ненавидела отца. Не исключено, что он тоже мог бросить ее, когда она так надеялась на него. Возможно, она никогда не любила меня, потому я напоминал ей о нем. О человеке, который когда-то предал ее.

— А если бы вы встретились на улице, и она начала бы умолять тебя о прощении, ты бы дал ей шанс? — спрашивает Терренс.

Питер молчит пару секунд, уставив свой взгляд в одной точке и не зная, как ответить на этот вопрос. Но затем он немного отпивает из своего пластикового стакана и качает головой перед тем, как тихо говорит:

— Не знаю, Терренс… Вроде бы она – моя мать, и я не должен отказываться от нее. Но поскольку ей было все равно на меня, и она никогда не пыталась сделать что-то, чтобы облегчить мне жизнь, я не хочу прощать ее. Не хочу в чем-то помогать ей. Моя рана слишком глубокая… Раз мать куда-то ушла, то пусть живет как хочет. Мне все равно.

— Хоть у меня была совершенно другая ситуация, я тоже думал, что никогда не прощу отца… — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Однако обстоятельства сложились так, что мое мнение изменилось, и я все-таки нашел в себе силы простить его. Хотя, по сути, его можно было обвинить лишь в одном: в том, что он струсил, сбежав от мамы в тяжелое время. Но я рад, что отец полностью признал свою вину и сейчас старается не повторять прежних ошибок.

— Какие бы наши родители не были, мы должны уважать и любить их хотя бы за то, что они дали нам жизнь, — спокойно отмечает Эдвард. — Может, некоторые родители не воспитывают своих детей, но все же они дают им шанс родиться. Благодаря им мы и приходим в этот мир.

— Боюсь, мне этого никогда не понять, ибо я не знаю, что такое родительская любовь, — устало признается Питер. — Вообще . На нее даже намеков не было.

— Хелен тоже росла без родителей.

— Да, но ее любили . И до сих пор любят. Ее бабушка с дедушкой были готовы на все ради нее. Согласились взять на себя ответственность за свою внучку, когда ее мать сбежала, а отца отправили за границу.

— Но эту женщину в принципе можно понять. Ей было всего шестнадцать… Она была еще ребенком… И тут ей пришлось родить своего собственного, и она была не готова к этому. Думаю, никто не готов становиться родителями в таком возрасте. Да, я не одобряю то, что она бросила свою дочь и ни разу не вспомнила о ней. Но всему этому можно найти объяснение.

— В любом случае эту девушку всегда окружали любовью и заботой. Но увы… Сейчас она забыла об этом…

— Окей, с ее матерью все понятно, — уверенно говорит Терренс. — Но папаша-то… Неужели он так и не решил разыскать свою дочь и помочь в ее воспитании? Ладно его семья решала что-то за него, когда он был мелким, несовершеннолетним пацаном. Но этот человек уже давно взрослый и живет своей жизнью. Родственники не могут всю жизнь решать все за него и запрещать общаться с дочерью.

— Миссис Маршалл сказала, что он был очень сильно зависим от мнения семьи. Я не удивлюсь, если он не просто забыл о своей дочери, но еще и женился на той, которую родственники посчитали достойной парой.

— Значит, был шанс, что отец Хелен не бросил бы ее мать? — слегка хмурится Эдвард.

— Скорее всего. Ведь поначалу он согласился принять ребенка. Ну а после разговора с семьей взял слова обратно.

— Ох, ну и дела… — Эдвард, резко выдыхая, проводит руками по своими волосам.

— Знайте, я думаю, пока лучше не трогать Хелен, — задумчиво говорит Терренс. — Пусть немного успокоится и сама все поймет. Так или иначе ее можно понять. Тяжело узнавать такие вещи, которые ты не ожидал услышать. Ей всю жизнь лгали, а тут она неожиданно узнала об этом. Причем ей сказали это не лично, глядя в глаза.

— Миссис Маршалл и сама жалеет, что решила сначала признаться во всем мне, — признается Питер.

— Давайте будем откровенны , парни. Каждый из нас был бы потрясен, узнав что-то подобное или что-то более ужасное. Любой сначала злился бы и не верил, что это правда. Хелен не будет злиться вечно и однажды сама придет просить прощения за свое поведение.

— Ох, иногда мне хочется наплевать на нее и позволить решать свои проблемы самой. Ибо уже устал терпеть подобное отношение к себе. Понимаю, что не могу ее бросить, но у меня уже не хватает сил.

— Нет, Питер, ты не должен бросать ее, — уверенно говорит Эдвард. — Если ты бросишь ее, то вы оба не простите себе этого. Маршалл будет ругать себя за то, что довела все до такого, а тебе будет стыдно, что ты бросил ее после всего, что эта девушка для тебя сделала.

— Это единственное , почему я остаюсь с ней. Я многим обязан ей и знаю, что могу так и не отблагодарить ее за все. К тому же, я привык помнить то, что для меня делают.

— Послушай, раз ты решил пока что не трогать ее, пусть так и будет, — советует Терренс. — Раз ситуация с Ракель и мистером Кэмероном разрешилась, значит, и у тебя с Хелен все наладится.

— Я уже решил, что так и сделаю, — с грустью во взгляде отвечает Питер. — Пока что буду поддерживать ее бабушку и заботиться о Сэмми, о котором Хелен совсем позабыла. Я уже сказал ей все, что хотел, а она пусть думает, что делать. А больше мне нечего добавить.

— Так не будет продолжаться вечно. Рано или поздно она сама все поймет и подойдет к тебе и своей бабушке с извинениями. А может, Сэмми поможет ей прийти в себя.

— Если бы… Она вообще не обращает на него внимания. Как будто если я заберу Сэмми к себе домой, Хелен будет все равно. Хотя этот песик так страдает… Почти ничего не ест, не играет… Только лишь целыми днями скулит и лежит тихо в уголке.

— Бедный Сэмми… — с грустью во взгляде произносит Эдвард.

— Да уж… Не только мне и ее бабушке плохо…

— Как бы он довел себя до ужасного состояния… — выражает беспокойство Терренс.

— Мы с миссис Маршалл делаем все возможное, чтобы избежать этого. — Питер выпивает немного из своего стакана. — Лично я уже успел сильно привязаться к Сэмми и обожаю с ним возиться. И благодарен ему за то, что он помогает мне пережить это непростое время.

— Не переживай, Пит, — слегка улыбается Эдвард. — Рано или поздно все будет хорошо.

— Да, блондин, не вешай нос, — подбадривает Терренс. — Ничто не длится вечно.

— Стараюсь надеяться на лучшее… — резко выдыхает Питер.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс доедает остатки того, что лежит на его подносе, Питер устало смотрит в одну точку и обводит пальцем вокруг своего стакана, а Эдвард облокачивается на стол локтем и подпирает голову ладонью, без эмоций оглядываясь по сторонам, о чем-то думая и копаясь в волосах. Немного позже блондин переводит взгляд на МакКлайфа-младшего и только сейчас замечает пару синяков и пластырь, что ранее был прикрыт густыми, спадающими на лоб прядями волос.