— М-м-м, да мы хоть десять песен сыграем, — уверенно говорит Терренс и хитро улыбается. — Тем более ради вкусненького.

— Ну кто бы сомневался, что ты душу продашь ради еды! — закатывает глаза Эдвард.

— Ради девчонок я готов играть бесконечно! — с гордо поднятой головой заявляет Питер.

— Я тоже! — бодро восклицает Даниэль.

— Отлично! — хлопает в ладони Терренс. — Тогда вперед! По местам!

— Пусть Эдвард сам выберет песню!

— Эй, с какого перепугу? — округлив глаза, удивляется Эдвард. — Мы – группа или что? Или это не тот случай, когда все решается сообща ?

— Давай-давай, парень, мы знаем, что ты выберешь классную песню, — тараторит Даниэль.

— Да, мы доверяем твоему вкусу, — уверенно говорит Терренс, подойдя к Даниэлю и Питеру и встав рядом с ними.

— Просто начни играть, а мы присоединимся, — дружелюбно говорит Питер.

Эдвард колеблется несколько секунд и успевает окинуть всех своим взглядом, видя, что они кивают ему с легкой улыбкой на лице.

— Ох, ладно! — резко выдыхает Эдвард. — Есть песенка, которую я хотел бы сыграть. И вы, парни, прекрасно ее знайте. Девчонки, возможно, тоже слышали ее…

— Дерзай, парень! — подбадривает Питер.

— Давай, Эдвард, зажигай так, как ты умеешь! — бодро говорит Наталия.

Пока все с легкой улыбкой глазеют на него и ждут чего-то грандиозного, Эдвард пару секунд о чем-то думает, берет белую соло-гитару и медиатор со столика, подходит к центральному микрофону и перекидывает ремешок через плечо. Затем он щелкает пальцами, отсчитывая до трех, и начинает перебирать струны и брать различные аккорды. Терренс, Питер и Даниэль быстро узнают знакомый мотив быстрой и энергичной песни, кивают друг другу, подлетают к своим инструментам и микрофонам и в разное время начинают играть.

Исполняя первый куплет более низким голосом, чем его естественный, Эдвард на этот раз выглядит уже более уверенным, держит голову поднятой и всем видом дает понять, что намерен со всей ответственностью подойти к своим новым обязанностям. Пока Питер бодро отбивает ритм на барабанах и тарелках, Терренс, Даниэль и Эдвард не стоят на месте как статуи и ведут себя весело и непринужденно. А Ракель, Наталия, Анна и Хелен сразу же начинают танцевать и всячески поддерживать парней, хлопая в ладони и покачиваясь в такт. И скромно хихикают, когда МакКлайф-младший начинает носиться из стороны в сторону, пока его брат и приятель по очереди поют свои слова в микрофон.

Парни не скрывают своих широких улыбок, видя, как счастлив каждый из них, и как веселятся их девушки, которые пытаются все вместе подпеть им во время припева. Они едва сдерживает смешки, когда один исполняет свои сольные строчки, а другие дурачатся между собой, строят смешные рожицы, портят друг другу прически и весело подпевают своим друзьям. В какой-то момент девушки начинают много крутиться вокруг них и подбадривать их своими веселыми и энергичными танцами, продолжая строить всем глазки, хлопать в ладони и иногда что-то радостно вопя. Они в очередной раз отмечают, что голоса этой невероятно талантливой четверки прекрасно сочетаются друг с другом, а группа наконец-то звучит еще лучше.

Питер также с удовольствием исполняет несколько строчек своим низким голосом с легкой хрипотцой, лихо отбивая ритм на ударных, пока Терренс, Даниэль и Эдвард собираются возле ударной установки и подпевают ему. Новоиспеченный соло-гитарист радует всех небольшим гитарным солом, давая понять, что он великолепен в этом деле, даже если ему еще предстоит многому научиться. Правда в какой-то момент Эдвард, Терренс и Даниэль бросают играть и начинают лихо отплясывать, дурачиться и флиртовать со своими девушками, позволяя Питеру самому спеть оставшиеся строчки и подыграть себе на ударных. Впрочем, вскоре они возвращаются на свои места и завершают свое выступление все вместе. После чего они замирают в разных позах на несколько секунд, довольно тяжело дыша и чувствуя приятную усталость после того, как адреналин начинает спадать.

В гараже тут же раздаются бурные аплодисменты от широко улыбающихся Ракель, Анны, Хелен и Наталии. Все они издают радостные возгласы и выкрикивают « Браво! » или « Молодцы! », заставляя Эдварда, Терренса, Даниэля и Питера чувствовать себя так, будто они с оглушительным успехом отыграли собственный концерт. С их лиц ни на секунду не сходит широкая улыбка, глаза горят особым блеском, а тело буквально дрожит от сильного перенапряжения. А спустя несколько секунд Терренс, Даниэль и Эдвард под бурные аплодисменты переглядываются между собой, пытаясь справиться нахлынувшими на них эмоциями. Оставив гитары на своих местах и положив медиаторы на столик, братья МакКлайф с легкой улыбкой заключают друг друга в крепкие братские объятия. Вскоре к ним присоединяется и Даниэль, а затем все трое притягивают к себе и Питера.

Все четверо задерживаются в групповых объятиях на несколько секунд и крепко обнимают друг друга уже по одному. После чего участники группы « Against The System » выстраиваются в одну линию, приобнимают друг друга и переводят уверенные взгляды на Ракель, Анну, Наталию и Хелен, позволяющие себе пустить слезу счастья. Все заставляет Терренса, Эдварда, Питера и Даниэля улыбнуться и приподнять головы с чувством гордости. В какой-то момент все четверо с легкой улыбкой на лице делают поклон и отстраняются друг от друга. После чего к ним с радостными возгласами подбегают Анна, Хелен, Наталия и Ракель с желанием обнять своих друзей и расцеловать любимых мужчин. Девушки настолько неожиданно бросаются парням на шею и крепко обнимают их, что те слегка пятятся назад. Впрочем, Эдвард, Даниэль, Терренс и Питер не теряются и с удовольствием обнимают своих вторых половинок, оторвав их от пола на несколько мгновений и все еще пытаясь справиться с теми эмоциями, которыми они одержимы.

Прошло пять месяцев. Три месяца назад закончился суд над Майклом МакКлайфом и его сообщниками, который здорово потрепал всем нервы. Именно об нем сейчас говорят Эдвард и Наталия, медленными шагами прогуливаясь по побережью пляжа и наслаждаясь солнечной, удивительно теплой для весеннего времени погодой.

— Даже не верится, что прошло уже столько времени, — тихим голосом задумчиво говорит Эдвард, не обращая внимания на то, что теплый, сильный ветер слегка задирает его простую белоснежную рубашку с четвертными рукавами, пара верхних пуговиц на которой расстегнута, и сильно лохматит его и без того небрежные волосы.

— Я до сих пор прекрасно все помню… — с грустью во взгляде отвечает Наталия, пока ветер развивает ее длинные волнистые волосы, красиво спадающие с плеч, и юбку белоснежного шифонового платья длиной чуть выше колен и с привлекательным V-образным декольте и широким золотым поясом на талии.

— Я тоже.

— Такое чувство, что все это произошло будто вчера. — Наталия свободной рукой дотрагивается до своих золотых сережек в форме бабочек и позолоченным кулоном, подаренный ей Эдвардом на ее последний день рождения.

— Нам очень повезло, что у нас был такой прекрасный адвокат. Герберт сразу дал понять, что настроен очень решительно, и был уверен в том, что все пройдет хорошо.

— И его огромная уверенность давала мне надежду на лучшее. Мне правда было намного легче из-за того, что этот человек все время поддерживал нас, зная, как нам было тяжело.

— И было отчасти легче от того, что адвокат и сам очень много говорил, когда кто-то из нас не был в состоянии.

— Но было очень тяжело из-за того, что Майкл, его сообщники и их адвокат усиленно поливали нас грязью каждый раз, когда кто-то говорил.

— Да уж, они всем нам нервишки потрепали.

— Самый сложный день был именно первый, — с грустью во взгляде вздыхает Наталия. — Огромное количество репортеров, сильное напряжение… Страх, что что-то пойдет не так…

— Я не мог долго уснуть в ночь перед судом, — признается Эдвард. — Слишком сильно нервничал от осознания того, что снова встречусь с этими подонками. Как представлял себе что-то подобное, так меня начинало трясти от ужаса.