— Почему?

— Признаки прошлого преследуют меня. Все те издевательства наложили отпечаток на всю мою жизнь. Из-за чего я… Испытываю трудности в общении с людьми. Я… Не могу им полностью доверять. Вечно жду, что меня обманут и макнут грязью в лицо.

— Ой, Питер, мальчик ты мой бедный…

— Все нормально, я всю жизнь с этим живу. Научился подавлять в себе настоящие эмоции и притворяться душой компанией. Никак не выдавая тот факт, что меня сломали и разрушили.

— Но так ведь нельзя, дорогой! Ты же понимаешь, что не сможешь жить так всю жизнь?

— Похоже, придется, — пожимает плечами Питер. — Я ничего не могу с собой поделать.

— Знаешь что, милый? А пойдем-ка ко мне домой! Я тебя чаем сладким напою, печеньками угощу… Поболтаем немного: ты расскажешь мне про себя, а я расскажу, что здесь поменялось за эти несколько лет.

— Хорошо, я согласен.

— Вот и славно, мой хороший.

Слегка морщась, Бриттани осторожно встает с кровати не без помощи Питера.

— Ты ведь помнишь, где находится мой дом?

— Думаю, что да… — слегка прикусывает губу Питер.

— Ну пойдем тогда…

Питер начинает придерживать Бриттани под руку, пока они вдвоем покидают дом, выходят на улицу и идут по прямой дорожке медленным, осторожным шагом.

— Что-то здесь совсем стало пусто… — задумчиво подмечает Питер.

— Да, почти никого не осталось… — тяжело вздыхает Бриттани, опираясь на свою трость. — Шустрые и молодые, вроде тебя, уже давно переехали в центр города. А такие, как я, доживают положенное им время. Ну… Так… Разве что алкаши, да наркоманы чувствуют себя здесь, как рыбы в воде, и не собираются никуда уезжать.

— По дороге сюда мне встретилась компания каких-то женщин и мужчин. Кое-кто показался мне знакомым. Но я не стал ничего выяснять и пошел дальше.

— Да, многие молодые подсаживаются на запрещенные вещества и начинают воровать. Наши местные алкоголики находятся в вечном запое, а обещаниям наркоманов и воров завязать уже никто давно не верит. Клянчат денег у всех, кого видят. Воруют все, что плохо лежит. А продавцы нашего магазинчика уже давно закрывают глаза на их дебош. Ну а те приходят туда как к себе домой, берут выпивку подороже и засовывают под куртку. Платят в лучшем случае только за закуску к ней. И то не всегда.

— Ясно…

— После смерти некоторых моих подруг мне здесь стало совсем одиноко. А с этими алкашами ни о чем не поговоришь.

— Но ведь у вас же есть телефон! Можно позвонить дочери в город и поболтать с ней!

— Ой, да он уже лет сто как не работает! Тара как-то давно купила мне кнопочный мобильный, но я так и не смогла разобраться, как он работает. Так и лежит без дела в ящичке.

— Там ведь ничего сложного нет.

— Нет, Питер, я никогда не дружила с техникой. Для меня это темный лес. Только лишь знаю, как включить и выключить телевизор и переключать каналы на пульте. Ну еще и могу радио включить. А на этом мои познания в электронике заканчиваются.

— Может, я смогу помочь вам разобраться с неработающим телефоном?

— А ты сможешь?

— По крайней мере, можно попробовать. Тем более, что я хорошо разбираюсь в технике.

— Ладно, потом это обсудим. Но сначала мы с тобой выпьем чайку и поговорим обо всем, что произошло.

— Вы прямо так оживились, — скромно улыбается Питер.

— Просто появилась прекрасная возможность с кем-то поговорить и скрасить одиночество.

— Тогда я к вашим услугам.

— А вот и мой домик виднеется!

Питер и Бриттани проходят еще некоторое расстояние черепашьим шагом до того как они подходят к полуразрушенному деревянному домику, до которого можно добраться лишь с помощью каменных ступенек, частично заросшие травой. Мужчина помогает женщине преодолеть столь непростое для ее возраста препятствие, никуда не торопясь и терпеливо ожидая момента, когда та будет готова подниматься все выше и выше.

«Фу-у-у-у, как же меня тошнит от твоих попыток быть хорошим мальчиком, — появляется галлюцинация в виде Теодора, уже стоящий на самом верху со скрещенными на груди руками. — От твоих попыток быть тем, кем ты не являешься.»

Питер изо всех сил стискивает зубы, чтобы ни в коем случае не выдать себя и не ответить Теодору, дав Бриттани понять, что он уже на протяжении долгого времени страдает от галлюцинаций. Быстро взяв себя в руки, он переводит взгляд на женщину, которой остается преодолеть еще несколько ступенек. А когда вновь переводит взгляд наверх, то видит, что его галлюцинация пропала. После чего резко выдыхает с прикрытыми глазами, почувствовав в себе силы для того, чтобы справляться со своим состоянием.

— Вам в таком возрасте следует пореже выходить из дома, — советует Питер. — А то ж сколько сил приходиться прилагать, чтобы вот так подниматься по этим ступенькам.

— Так я хоть как-то поддерживаю себя в тонусе, — отвечает Бриттани. — А если перестану двигаться, то у меня совсем все атрофируется.

— Я понимаю, но тем не менее…

— Ой, да ничего, мальчик мой, я уже привыкла.

Взобравшись на последнюю ступеньку, Бриттани останавливается, чтобы немного отдышаться, пока Питер придерживает ее под руку на случай, если она не сможет удержаться на ногах.

«Слышь, может, харе уже строить из себя джентльмена и носиться с этой бабкой, которой и так осталось жить два понедельника? — хмуро спрашивает Теодор. — Я не хочу, чтобы ты позволил мне стать таким. Это не про меня! Я совсем другой!»

— Заходи в дом, — приглашает Бриттани, подойдя к двери и открыв ее. — Не стесняйся.

После того как Бриттани первая заходит в свой дом, Питер тут же следует за ней, параллельно окидывая взглядом все, что видит перед собой.

— Ну вот, располагайся, чувствуй себя как дома. А я пока быстренько вскипячу воду.

— Спасибо… — задумчиво произносит Питер, бросив взгляд на картину, висящую над небольшим горящим камином.

Питер мысленно отмечает, что хоть интерьер гостиной, соединенный с кухней, и уже безнадежно устаревший, все выглядит вполне себе уютно и мило. Широкая полка из темного дерева, на которой стоят различные безделушки и комнатные растения в маленьких горшочках, старой модели телевизор среднего размера на тумбочке из того же материала, пара старых кресел, диванчик, кофейный столик… Небольшая люстра с вентилятором на покрытый местами желтыми пятнами потолке, пара напольных ламп в углах… Мягкое на ощупь ковровое покрытие, под которым, однако, скрипит паркет. В приоткрытое маленькое окошко в помещение попадает легкий прохладный ветерок, а все вокруг выглядит так, будто хозяйка дома с любовью заботится о нем, даже несмотря на свой почтенный возраст.

«Окей… — задумчиво произносит Теодор, с интересом рассматривая все подряд, пока он расхаживает по всей гостиной со сцепленными за спиной руками. — Эта хата куда получше твоей. Вон тут и каминчик есть, и чисто очень даже… И диванчик вполне себе мягкий…»

Произнеся последние слова, Теодор камнем приземляется в мягкое кресло темно-желтого цвета, что определенно не вписывается в интерьер, где преобладают коричневые оттенки и дерево в качестве материала.

«М-м-м-м, неплохо… Очень даже неплохо…»

Питер очень тихо рычит, крепко сжав руки в кулаки и изо всех сил сдерживая желание хоть что-нибудь сказать своей галлюцинации, которая продолжает с хитрой улыбкой рассматривать его в тот момент, когда в гостиную возвращается Бриттани.

— Сейчас, мой милый, вода быстро закипит, — обещает Бриттани. — Подожди немножко.

— Все в порядке, я подожду, — успокаивает Питер.

— Присаживайся, Питер, что-то ты как неродной-то стоишь? — Бриттани подходит к Питеру, приобнимает его за плечи и мягко подводит к дивану, на который они оба присаживаются. — Вот так… Расслабься…

— Вы так хорошо заботьтесь о своем доме. Здесь всегда было так уютно и чисто. Я помню это место как раз таким.

— Согласись, ведь куда приятнее жить в чистом и уютном месте. Когда дома вкусно пахнет, царит тишина и покой, а каждое помещение регулярно проветривается и убирается.