— Ну да, я была довольно активным ребенком. Мне все было интересно.

— У меня была мысль ударить себя током в то время, когда я занимался самобичеванием, — признается Питер. — Когда одних лишь порезов на руках мне было недостаточно. И захотелось найти новые способы себя мучить.

— Вот ты сегодня и попробовал новые ощущения! — восклицает Даниэль.

— Которые я больше не хочу испытывать.

— А вот эти красные точки у тебя на шее это следы от электрошокера что ли? — уточняет Хелен.

— Да, от него. Хотя меня били не только в шею. Под грудью и в живот тоже нехило так ударили.

— И эти гады явно не собирались останавливаться, — предполагает Анна. — Были готовы мучить тебя до тех пор, пока ты просто не потеряешь сознание или не погибнешь.

— О да! Они хотели помучить меня еще некоторое время, а потом увезти еще куда-то. Похитить, одним словом! Маркус даже и не планировал меня отпускать. Он думал, что я стану его пленником.

— Так а когда же ты тогда выбрался оттуда? — удивляется Даниэль. — Раз ты был связан, избит, подвергался пытками электрошокером, да еще и находился черт знает где…

— Да, мы ведь и правда могли больше не увидеть тебя! — взволнованно отмечает Хелен и жестом просит Питера дать ей вторую руку для обработки ран.

— Я ведь уже говорил, что веревки ослабли, пока меня колбасило из-за пытки электрошокером, — напоминает Питер и убирает кулек со льдом от глаза. — Так вот, пока этот старый ублюдок нес всякую дичь, а те олухи стояли рядом с ним и поддакивали, я решил воспользоваться случаем и еще раз попробовать развязать себя. И у меня это начало получаться, хотя пальцы плохо слушались из-за онемения.

— И у тебя получилось? — спрашивает Терренс.

— Да, получилось. А с веревками на ногах вообще проблем не возникло.

— Ты что, сделал это прямо у них на глазах? — округляет глаза Эдвард.

— Нет, они отвернулись. Искали в своем рюкзаке новые орудия для пыток. Ну а я воспользовался моментом и быстренько себя освободил.

Питер ехидно усмехается.

— Вы бы видели их рожи, когда они повернулись и увидели, что я стою перед ними со стулом в руках и весь такой: «Сюрприз, сучки!». Аж воздухом все подавились.

— Ого, ну ты даешь! — приятно удивляется Анна.

— Ну а потом один по морде стулом получил, другой, третий, четвертый… Все получили в грудь, да по яйцам… Ну и заодно я испробовал их электрошокер на тех уродах.

— То есть, сначала ты с этой четверкой не справился, а потом буквально раскидал их по углам? — не верит своим ушам Ракель.

— Просто ко мне пришло окончательно того, что никто мне не поможет, кроме самого себя. Ведь я был совсем один. Никто меня не слышал. Помощи не от куда было ждать. Вот и сумел каким-то чудесным образом взять себя в руки.

— Невероятно! — с легкой улыбкой произносит Терренс.

— Да я еще и самого Маркуса поджарил электрошокером как следует. И пока он там бился в конвульсиях, а два жополиза сразу же побежали к своему родненькому мистеру Лонгботтому, я бросился бежать. Конечно, другие двое побежали за мной, но я так быстро удирал, что у них просто не было шансов.

— Ну ты красавчик, мужик! — с гордо поднятой головой восклицает Даниэль, подняв палец вверх. — Все-таки собрался и всем задницы надрал!

— Был под действием бешеного адреналина. Можно сказать, я выжил лишь благодаря нему. Именно адреналин сделал меня супербыстрым и суперловким. Честно говоря, я сам от себя в шок пришел.

— И куда ты побежал после этого? — уточняет Эдвард.

— Спустился на первый этаж и свалил через одно из разбитых окон. А там обогнул все здание и оказался перед главным входом.

— Ну а потом тебе пришлось в таком состоянии ковылять пешком? — спрашивает Наталия.

— Нет… Не пришлось. — Питер слегка прикусывает губу. — Я угнал машину одного из этих ублюдков, который там был.

— Ты? — громко удивляется Терренс. — Угнал машину?

— У меня не было выбора! Мне нужно было спасать свою шкуру! А поскольку мне удалось стырить ключи перед побегом и открыть после этого тачку, я понял, что надо действовать.

— Но ты ведь понимаешь, что это плохо? — неуверенно спрашивает Хелен. — Вдруг эти твари заявят на тебя в полицию и обвинят в краже машины?

— Я спасал свою задницу. И ради этого я был готов на все. Сама подумай, как бы я смог оттуда выбраться? У меня ведь не было ни машины, ни телефона! Я не мог позвонить кому-то из вас и попросить забрать меня или вызвать такси. Так что пришлось идти на такие радикальные меры. Да, плохо, знаю. Но иначе никак. Раз у меня был шанс, то я не мог его упустить.

— И где ты оставил тачку? — спрашивает Даниэль. — Надеюсь, ты не прикатил ее сюда?

— Нет, я бросил ее на том месте, откуда меня увезли. Когда мне удалось оторваться, я сразу же вернулся туда, чтобы найти Сэмми. И как я уже сказал, от той заброшки до того места не очень далеко. А добравшись туда, я просто бросил ключи на водительское сиденье, закрыл машину и ушел. Добрался до парка уже пешком. А там прохожие подсказали мне, где найти телефонный автомат, чтобы связаться с Хелен и рассказать ей про пропажу Сэмми.

— Представляю, как они на тебя смотрели в таком виде, — задумчиво говорит Эдвард.

— О да, я за все это время встретил на себе немало подозрительных взглядов. Слышал, как люди шептались и задавались вопросом, почему я весь в синяках и крови, и предлагали вызвать скорую. Таксист так вообще завалил меня вопросами о том, что произошло, где, как… Прямо-таки настаивал на том, чтобы отвезти меня в больницу или в полицейский участок. Ох… Короче говоря, я кое-как отвязался. Быстро отдал ему деньги и выпорхнул из салона, когда мы приехали сюда. Даже сдачу не стал забирать. Сказал, чтобы он оставил ее себе.

Сэмми тихонько подает голос и жалобно скулит, пока все пытаются переварить все услышанное и немного успокоиться, а Хелен заканчивает обрабатывать все раны на руках Питера и аккуратно мажет мазью огромный синяк под глазом мужчины и еще один, менее заметный под другим.

— Да уж, это было реально жестко! — с ужасом во взгляде восклицает Анна, обхватив горло пальцами. — Мне даже дышать стало тяжело.

— И меня саму всю передергивает, — соглашается Наталия и бросает взгляд на свои ладони. — Вон даже руки дрожат.

— Слава богу, тебе все-таки удалось выбраться оттуда, — отмечает Ракель. — А иначе бы они тебя точно сожрали с потрохами.

— И это еще не конец, — задумчиво говорит Хелен, положив голову на плечо Питера, а руку – к его груди, пока он крепко обнимает ее обеими руками и носом утыкается в макушку девушки. — В следующий раз они придумают что-то поужаснее.

— Но зато теперь мы знаем личность той гниды, которая все эта устроила, — отмечает Даниэль.

— Интересно, сможет ли мистер Джонсон что-нибудь нарыть на этого Маркуса? — слегка хмурится Эдвард. — Вдруг он где-нибудь, да засветился?

— Сам Маркус уверяет, что для полиции он святой, поскольку ни в каких передрягах не замечен, — отмечает Питер. — Мол, он – простой работяга, который трудится на благо своей страны и живет тихой и размеренной жизнью.

— А откуда у простого работяги, как он выразился, могут быть деньги для прикармливания своих прихвостней? — скрещивает руки на груди Терренс. — Я так понимаю, аппетиты у них большие. Требуют много денежек за свою верность.

— По словам этого старого ублюдка, все эти уроды – сыновья его друзей. Кто-то уже погиб, а кто-то вроде бы жив. Но все они с радостью поддерживают своих родителей и приняли эстафету гадких проделок.

— М-м-м, это уже что-то новенькое, — хитро улыбается Ракель. — Сыновья продолжают дело своих отцов.

— Да наверняка Маркус все равно что-то им платит, — предполагает Наталия. — Не поверю я, что дело лишь в одной дружбе их отцов с этим типом.

— Тем не менее, этот Маркус и правда может быть чист перед законом, — отмечает Анна. — Даже если он и творит какие-то грязные делишки, то его никто не ловит.