— Вот мы и узнаем об этом у мистера Джонсона, — уверенно говорит Даниэль. — Я не сомневаюсь, что Маркус очень мутный тип с кучей грешков.

— Слушай, Пит, а ты случайно не знаешь имена его сообщников? — спрашивает Хелен. — Вдруг в разговоре проскакивали какие-то имена?

— Конечно, знаю, — кивает Питер. — Того, кто напал на меня после концерта, зовут Даррен. Кто хотел тебя утопить – Лютер. Кто столкнул меня с лестницы – Дэвид. А один из тех, кто встретился нам с Терренсом – Рональд.

— М-м-м, что-то начинает проясняться, — задумчиво отмечает Ракель.

— Кстати, там был еще один типок, но он большую часть времени молчать. Так, время от времени вставлял пару словечек. Хотя я точно помню, что Маркус называл его Элайджей. И как я понимаю, это его так называемая, правая рука. Судя по тому, с каким усердием он вылизывал своему господину его старперские яйца. И прыгал перед ним как проститутка, которой отвалили десятки тысяч долларов за одну лишь ночь.

— А насколько я помню, когда ты вывихнул руку после того как тебя сбила машина, мы встретились еще с неким Айваном Пейном, — вспоминает Терренс. — Не очень высокий, сгорбившийся Квазимодо с татушкой на шее.

— Вот его там не было. Это я точно помню.

— Что ж, по крайней мере, мы точно знаем, что этого Даррена арестовывала полиция, — задумчиво говорит Даниэль. — А значит, он уже не святой в глазах закона, даже если его отмазали.

— Его Маркус отмазал. И он же помог ему оплатить штраф, который ему выписали. Да и ему не стали ничего предъявлять, потому что я не писал на него никакого заявления. Которое мне все-таки надо было написать.

— Ха, ну теперь-то ему этот долг всю жизнь придется отрабатывать! — восклицает Эдвард. — И наверняка Маркус не раз спасал их задницы.

— Была бы вполне реальная причина, почему они так усердно ластятся перед ним как кошки, — добавляет Терренс.

— По одному лишь имени будет непросто найти компромат на остальных, но можно попробовать, — отмечает Анна. — Ну а на Маркуса Лонгботтома вообще будет легко что-то найти. Если что-то есть, конечно.

— Нет сомнений, что есть, — хитро улыбается Хелен. — Хоть где-то его имя точно должно было всплыть.

— К тому же, если мы дадим мистеру Джонсону наводку, то есть шанс, что полиция нароет на него целое досье, — отвечает Ракель. — И место работы, и место проживания, и семейное положение, и наличие детей.

— Хорошая мысль! — щелкает пальцами руки Эдвард. — А там они могут явиться к нему на работу и допросить всех сотрудников.

— Которые скажут, что Маркус – сама невинность, — хмуро бросает Питер. — Что они не верят в его непорядочность, поскольку этот мудак усердно строит из себя ангела.

— Да, возможно, — соглашается Наталия. — Друзья, семья и коллеги могут и не знать, за делишки он творит втайне ото всех. Для них он и правда может быть всего лишь примерным, трудолюбивым гражданином.

— Ничего, в любом случае теперь у нас появилось немного больше информации, — бодро отмечает Даниэль. — Уж Маркуса мы вполне можем проверить вдоль и поперек.

— Ну не знаю, я уже ни в чем не уверен, — скрещивает руки на груди и откидывается на спинку дивана Питер. — Эта тварь не успокоится, пока не избавится от меня, моих друзей и моей девушки. А как от него защищаться – я не представляю.

— Лучше скажи нам, дурень, какого черта ты вообще поперся в то место, где тебя могли скрутить быстро и по-тихому? — требует ответа Наталия. — Неужели нельзя было и дальше гулять в парке?

— Да-да, знаю, сглупил, моя вина. Надо было послушать совет Даниэля и правда идти домой. А не шляться черт знает где. И успокаиваться там.

— А послушал бы меня – ничего бы не случилось! — восклицает Даниэль.

— Знаю, братан, знаю!

— Ох, ладно, чего теперь об этом говорить! — берет слово Терренс. — Самое главное – что все обошлось, а вы оба в порядке. Что одному чудом повезло не попасть в лапы злодея, а другому удалось избежать перспективы больше не увидеть белый свет и постоянно подвергаться пытке электрошокером или чего похуже.

— А я даже рад, что мы поругались! — заявляет Питер. — Рад, что Перкинс свалил. Ведь я совсем бы не хотел, чтобы он прошел через все то, что мне пришлось пережить.

— Приятель, ради тебя, мы бы и не такое выдержали, — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард.

— Да, знали бы мы, где ты и что с тобой происходит, то немедленно собрались бы и поехали тебе на выручку, — добавляет Терренс.

— Ага, мы чуть не рехнулись, пока гадали, где тебя искать, и думали, что тебе настанет каюк, — признается Даниэль.

— Поверьте, парни, я и сам нехило так очканул, — скромно улыбается Питер. — Испугался, что мог больше не увидеть вас всех.

— Боже, да меня бросало в дрожь от одной только мысли об этом! — восклицает Хелен, взяв Питера под руку и сцепив его пальцы со своими. — Одна мысль была страшнее другой.

— Пока у меня есть вы, ребята, будет и причина бороться и зубами цепляться за любой шанс жить.

Питер обеими руками крепко обнимает Хелен, прижимает ее к себе и мило целует в висок, в этот момент не думая ни о каких подозрениях, в правдивости которых начинает все больше сомневаться.

— Если бы все произошло намного раньше, то я бы даже сопротивляться не стал. Сам бы умолял этого Маркуса прикончить меня.

— Нет, милый, пожалуйста, не говори так, — с мокрыми глазами качает головой Хелен, уткнувшись носом в плечо Питера. — У меня и так сердце за тебя болит.

Сэмми в знак согласия жалобно скулит и тихо лает.

— Не волнуйся, приятель, рано или поздно все это закончится, — подбадривает Даниэль, похлопав Питера по плечу. — Мы заставим Маркуса и всех этих ублюдков целовать землю, по которой ходим.

— Ну а пока решения проблемы нет, то ты должен потратить время на то, чтобы прийти в себя после такого кошмара, — добавляет Эдвард.

— Да, Пит, будет хорошо, если ты на всякий случай покажешься врачу, — настаивает Терренс. — А то лично мне страшно за твой глаз, который нехило так опух.

— Ничего страшного, если прикладывать лед, то становится немного лучше, — признается Питер и, слегка поморщившись, приложив руку к макушке. — Хотя голова еще побаливает после мощной вертушки той суки. Треснул он, конечно, от души.

— Вот и проверься, чтобы быть спокойным, — советует Ракель.

— Не беспокойтесь, ребята, я сейчас сама отвезу его в больницу, — обещает Хелен. — Как только мы разойдемся, мы поедем туда.

— Да не надо, все нормально! — отнекивается Питер. — Синяки сами пройдут через недельку-две.

— А если что-то глазом не так? Не зря же он так опух!

— По крайней мере, видеть хуже он не стал. Да, поначалу я видел плохо, а сейчас вроде все прояснилось. И мне легче держать глаз прикрытым. Но в целом все терпимо.

— Если вот так махнуть рукой, то проблемы могут проявиться гораздо позже. А ты и так страдаешь от близорукости и иногда носишь очки. Хочешь вообще ослепнуть что ли?

— Холодный компресс и лечебная мазь – и все будет хорошо.

— В общем, хватит капризничать, Роуз, я все тебе сказала! — решительно требует Хелен. — Мы поедем в больницу – и точка!

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Молодец, Хелен, ты просто красотка! — сжимает руку в кулак и приподнимает ее Даниэль. — Стой на своем! А если Роуз не послушается тебя, то мы сами отвезем его туда. Силой. И нам плевать, хочет он того или нет.

— Я так понимаю, вы теперь от меня не отвяжетесь? — обреченно вздыхает Питер.

— Пока врач не скажет, что с тобой все нормально, и не назначит лечение, — уверенно говорит Терренс.

— Ладно, я сдаюсь! — приподнимает руки Питер. — Делайте что хотите!

— Молодец, Пит, — невинно улыбается Анна. — Хороший мальчик.

— Тем более, тебе нельзя появляться на сцене в таком виде, — отмечает Эдвард. — Пока никаких концертов нет, мы должны привести тебя в порядок. Да, конечно, гримеры могут все замазать. Но ведь это отнимет очень много времени.