— А вы не знайте, может ли Хелен находиться у него дома? — спрашивает Наталия.

— Нет, скорее всего, Хелен прячут не там. Маркус наверняка понимает, что это было бы очень рискованно. Тем более, кое-кого из его соседей, которых мы также допросили, и так настораживает тот факт, что к нему в гости регулярно приходят какие-то молодые крепкие парни.

— Но ведь вы говорили, что для соседей Маркус святой! — напоминает Терренс.

— Так и есть, Маркуса они уважают. Он ладит со всеми и ни с кем не конфликтует. Особенно близок этот человек с одной женщиной, что проживает через пару домов от него. Их объединяет то, что они оба овдовели: у него умерла жена, а она потеряла мужа.

— Именно поэтому слова человека, которому Маркус не нравится, его соседи не воспринимают всерьез, — заключает Наталия.

— Да, этот гад обаятельный, надо признать, — кивает Виктор и выпивает немного кофе из своей чашки. — Так всем мозги запудрил, что его считают святым.

— И это удивительно! — восклицает Терренс. — Все ведь прекрасно знают, что рядом с ними живет убийца. Убийца, который в девяностые кошмарил всю страну.

— К сожалению, его вину так и не удалось доказать, несмотря на наличие фоторобота и таких доказательств, как дневники преступника, в которых есть немало информации обо всех погибших. Тем более, в какой-то момент Маркус вообще куда-то пропал. Да так, что о нем никто ничего не мог узнать.

— Но ведь известно и имя преступника, и его внешность! — разводит руками Наталия.

— Не знаю, ребята, эта история и правда очень мутная. Я и сам не понимаю, как полиция могла такое допустить.

— Не удивлюсь, если он решил прикинуться жертвой самого себя, — хмуро бросает Терренс. — Жертвой, которая пропала без вести.

— Кто знает, может, какое-то время он вообще жил под чужим именем с поддельными документами, — добавляет Наталия. — А может, просто решил покинуть ненадолго город или и вовсе страну. Пока все не наладится.

— В любом случае официально к Маркусу Лонгботтому нет никаких претензий, — задумчиво отвечает Виктор. — Ему ни разу не были предъявлены обвинения, несмотря на неоднократные допросы и подозрения. В глазах закона он примерный гражданин, который официально работает, получает заработную плату и платит все положенные налоги. Мы уже проверили – за ним не числится никаких долгов перед государством и штрафов. А если что-то и появляется, то он сразу же все оплачивает.

— Вот гад ползучий! — ругается Терренс. — Походу, он может выпутаться из любой ситуации.

— Мы даже не можем предъявить ему официальные обвинения в похищении и попытках убийства, — добавляет Наталия. — Нет никаких неопровержимых доказательств, а слова ничего не значат.

— Ладно, сейчас мы хоть знаем имена всех участников этой преступной банды. А то ведь мы раньше понятия не имели, что делать, когда все только начиналось. Когда нам не были известны никакие имена.

— Как будто сейчас мы можем гораздо больше…

— Мы много чего можем, Наталия, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Виктор. — Пусть эти люди не думают, что ситуация для вас безвыходная. Выход есть – просто нужно немножко постараться, чтобы его найти.

— Ох, если честно, я уже не уверена в том, что у нас что-то получится, — тяжело вздыхает Наталия. — Прошло уже больше недели, а ничего не меняется. Маркус лишь издевается над Питером, пачками присылая ему откровенные фотографии и видео с Хелен и рассказывая, как его сообщники с ней развлекаются.

— То есть, он не собирается предпринимать какие-то серьезные шаги?

— Нет. Походу, его и так все устраивает.

— Да, этот урод кайфует от того, что он снова и снова провоцирует бедного парня, — соглашается Терренс. — У которого уже скоро крыша поедет.

— У меня, если честно, сердце сжалось, когда я увидел видео с одного из ваших концертов, — с грустью во взгляде признается Виктор. — Мало того, что он пел и играл как на автомате, так еще и говорил такое, от чего у меня всерьез наворачивались слезы на глаза.

— Поверьте, мистер Джонсон, у вас не одного. Мы с ребятами и сами едва держали себя в руках, видя Питера в таком состоянии. Ему настолько плохо, что он уже и плакать при нас не стесняется.

— Надеюсь, он больше не угрожал себя убить после того случая на квартире миссис Маршалл?

— Слава богу, нет, — качает головой Наталия. — Но мы все равно очень переживаем, что это может повториться. Поэтому стараемся внимательно следить за ним, почаще с ним разговаривать и не устаем напоминать, что мы рядом.

— Хотя и страшно боимся того, что может быть, если Хелен не дай бог погибнет, — добавляет Терренс. — Тогда мы уже ничего не сможем сделать. Мы потеряем не одного человека, а сразу двоих.

— Господи, вот бедный парень… — резко выдыхает Виктор, поправив очки на переносице. — Такой хороший, добрый и порядочный, а такой несчастливый и невезучий…

— С проблемами чужих он справляется легко, а вот его собственные стремительно разрушают этого парня. Как, например, в случае с Даниэлем. Который создал иллюзию его полного выздоровления.

— Интересно, чего Маркус так к нему прицепился? Почему хочет избавиться от него?

— Хотели бы и мы знать ответ на этот вопрос… — откидывается на спинку стула Наталия.

— Не понимаю, как его жена могла терпеть рядом с собой такого ублюдка? — недоумевает Терренс. — Я бы еще понял, если бы у него были деньги и власть. Но этот тип-то никто! Обычный работяга! Хотя у него откуда-то и взялась баснословная сумма денег, на которые он купил себе дом.

— Наверное, она просто боялась от него уйти, — предполагает Наталия. — Боялась, что Маркус захочет ее убить в приступе гнева.

— К сожалению, мне не удалось выяснить, от чего умерла эта женщина, — с грустью во взгляде сообщает Виктор. — Ведь по словам соседей, как вы уже знайте, Маркус не любит об этом говорить. Да и вообще, он начинает сильно нервничать и с трудом связывает слова, когда речь заходит о Джулии Лонгботтом. Однако на букеты, которые он регулярно приносит на ее могилу, он явно не скупается. Они всегда очень большие и красивые.

— Хм, сам же убил эту женщину, но изображает из себя страдальца… — сильно хмурится Терренс. — Что ни сделаешь ради того, чтобы тебя жалели. Как сказала Ракель, ему это очень даже выгодно.

— Ясно одно – Джулия не просто так умерла в столь раннем возрасте, — задумчиво говорит Наталия. — Да, конечно, можно предположить, что она чем-то серьезно болела. Но зная Маркуса, это далеко не главная версия.

— Да, согласно надписи на могиле, Джулия умерла одиннадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто первого года, — вспоминает Виктор. — Если у меня не совсем все плохо с математикой, то прошло уже двадцать семь лет.

— Постойте, вы сказали одиннадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто первого года? — удивленно переспрашивает Терренс.

— Да, эта дата указана на могиле покойной. А родилась она четвертого декабря тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года.

— Интересно… — слегка хмурится Наталия. — Питер двадцать семь лет назад родился, а Джулия двадцать семь лет умерла…

— Да уж, вот так совпадение! — соглашается Терренс.

— А когда у Питера день рождения? — уточняет Виктор.

— Десятого апреля. Того же года, в котором, по вашим словам, и умерла Джулия.

— Действительно… И правда интересно… Она умерла на следующий день после рождения того парня.

— Всякое бывает, — пожимает плечами Наталия.

— Интересно, а у этой Джулии были какие-нибудь родственники? — задается вопросом Терренс. — Мать, отец, братья, сестры… Еще кто-нибудь…

— Этого я сказать не могу, — разводит руками Виктор. — Соседи Маркуса ничего не знают про эту женщину, да и он не спешит баловать их такой информацией. Единственное, что им удалось от него добиться, это то, что Джулия была очень доброй, скромной и заботливой.

— И была домохозяйкой, по словам людей, которые жили с ними по соседству до его внезапной пропажи и ее кончины, — добавляет Наталия. — Они также отзывались о ней очень хорошо, как говорились в той статье, которую мы с ребятами однажды нашли в Интернете.