— Но я рада, что вы смогли объединиться хотя бы на какое-то время.
— Мы сделали это ради справедливости, которой так долго искали. Чтобы покончить с дядей, нам нужно было держаться вместе. Ты буквально объединила нас всех. Именно твое похищение заставило нас стать командой. Пусть и на время, но мы были ею.
— Уж вы с Терренсом точно были командой, помня то, как вы вели себя друг с другом в доме Майкле. А вот Ракель немного отстранилась от вас… Ради того, чтобы подумать над своим планом спасения всех МакКлайфов…
— И я очень рад, что Ракель не бросила нас в беде и вовремя сообразила, что надо делать. Если бы не она, то дядя Майкл точно прикончил бы нас всех.
— Да… — склонив голову и обняв себя руками, тихо произносит Наталия. — А меня бы перед этим отдал тому ужасному типу, который мечтал изнасиловать меня…
— Но к счастью, этого не случилось, — мягко отвечает Эдвард, погладив Наталию по голове и плечам. — Благодаря Кэмерон и нашему с Терренсом отцу, который задал дяде жару.
— О да… — слегка улыбается Наталия. — Твой отец был великолепен ! Он красиво нокаутировал этого негодяя и ничуть не уступал тебе или твоему брату в силе. Дрался с Майклом словно молодой, полный энергии парнишка.
— Да, отец потрясающе вырубил его, — энергично кивает Эдвард. — И просто сделал всем шикарный сюрприз.
— Это верно…
На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Наталия и Эдвард просто обмениваются скромной улыбкой.
— И свою роль в этой истории сыграли не только отец и Ракель, но также и ты, — отмечает Эдвард. — Твоя смелость… Твои безумные решения, которые, однако, спасли нас.
— Я должна была стать смелой хотя бы на время, — скромно отвечает Наталия. — И… Проявить готовность пожертвовать собой.
— Скажи, а тебе не было страшно, когда ты решила направить пистолет в моих руках на… С ебя ? — Эдвард качает головой. — Это же было очень рискованно!
— Знаю… — Наталия нервно сглатывает, выглядя слишком напряженной. — Но я не хотела, чтобы ты становился таким, как твой дядя… Чтобы ты становился убийцей своего собственного брата и был проклят всеми своими близкими.
— И ты не побоялась?
— Очень боялась. Но не простила бы себя, если бы не попробовала. Мною руководило нежелание видеть, как все страдают из-за смерти Терренса. Видеть, как Ракель убивается из-за потери любимого жениха… Я ведь знаю, как она любит его, и как он любит ее… Она бы не пережила его смерть и предпочла бы уйти вслед за ним… Мое сердце сжималось от этой мысли. И я поняла, что должна рискнуть.
— Но ты ведь могла умереть ! — громко ужасается Эдвард. — Умереть по моей вине!
— Я понимала все риски, но решила, что все равно попробую. — Наталия замолкает на пару секунд, чтобы перевести дыхание. — Смотря на то, как ты держишь в руках пистолет и трясешься, я поняла, что надо как-то остановить тебя. И я решила, что сначала попробую уговорить тебя сдаться на словах, а риск оставлю на потом. Я не думала, что это будет легко, но твой дядя начал давить на тебя… И потихоньку мои аргументы начали заканчиваться…
— Хотя ты говорила очень правильные вещи. Я бы сказал что-нибудь, но лишился дара речи и… Будто бы задеревенел и онемел… Хотя совсем этого не хотел…
— Я не хотела рисковать и думала, что слов мне будет достаточно. — Наталия тяжело вздыхает. — Но в какой-то момент мой запас слов закончился, и я решила перейти к решительным действиям. У меня не было другого выбора. Иначе Майкл бы выиграл, и все мои усилия были бы напрасны…
— Я все больше думал о том, чтобы сдаться… — неуверенно признается Эдвард, сильно напрягшись из-за воспоминаний, что заставляют его мечтать провалиться сквозь землю. — Хотел послать дядю к черту и позволить ему говорить про меня что угодно. Однако когда ты говорила все больше и больше, дядя давил все сильнее и сильнее… Этот ублюдок всегда знал мои слабые места и умело пользовался этим, заставляя меня прогибаться под него.
— Имеешь в виду то, что он хотел обвинить тебя в убийстве?
— Да. Все это время он шантажировал меня тем, что расскажет всем об аресте по подозрению в убийстве, которого я не совершал.
— Я так и поняла.
— И… — Эдвард резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Каждый раз, когда говорила ты, я хотел наплевать на дядю. А каждый раз, когда говорил дядя Майкл, я боялся, что он либо выдаст меня, либо заставит пойти на убийство, либо упрячет за решетку. А это погубило бы меня и всю мою жизнь… Он прекрасно знал, как сильно я не хотел туда идти из страха, что меня сожрут с потрохами. Довели бы до того, что я сам захотел бы свести счеты с жизнью…
— Нет, Эдвард, не говори так, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, погладив Эдварда по щеке.
— Но… — Эдвард снова замолкает на пару секунд. — Твой рискованный шаг стал для меня последней каплей. Я твердо решил, что должен пересилить свой страх и опустить пистолет, направленный на… Т ебя . И я делал это, смотря на тебя и видя, как тебе было страшно. Как ты одним лишь взглядом умоляла не делать этого, даже если просила совсем о другом.
— И ты сделал это.
— Клянусь, Наталия, я никогда не думал убивать ни Терренса, ни Ракель, ни тебя, ни кого-либо еще, — отчаянно отвечает Эдвард, с жалостью во взгляде смотря на Наталию. — Я не смогу убить! Особенно кого-то, кто значит для меня очень многое. Уж лучше я застрелюсь сам, чем убью кого-нибудь!
— Я верю тебе, Эдвард. — Наталия с нежной улыбкой осторожно гладит Эдварда по щеке. — Ты продемонстрировал это, когда согласился выстрелить в себя. И… До смерти напугал меня…
— Если бы Терренс не помешал мне, я бы с легкостью сделал это. Мне нечего было терять.
— Пожалуйста, милый, не говори так! — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Ты причиняешь мне боль!
— Я мог бы пойти на что угодно, но только не на убийство или грабеж.
— У меня просто не хватало воображения представить тебя убивающим кого-то из пистолета или ножом. И не верила, что такой милый и невинный с виду человек мог кого-то убить. Когда я узнала о том, что твой дядя решил обвинить тебя в убийстве друга отца, то ничуть не поверила ему и до самого конца была убеждена в том, что ты невиновен.
— Однако меня все равно будут судить. Ведь я все еще фигурирую в деле как подозреваемый.
— Уверена, что тебя полностью оправдают, — мягко с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Будет несправедливо, если невинного человека посадят в тюрьму на долгие годы. По крайней мере, я уж точно сделаю все, чтобы вытащить тебя, если ты отправишься в тюрьму. Обещаю , Эдвард, я не позволю тебе мучиться за решеткой в одной камере с больными людьми.
— Спасибо, Наталия, я всегда знал, что ты чудесная девушка, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Но сумасшедшая!
— Это почему же?
— Разве то, что ты решила добровольно подставить себя под удар, это не безумие? — Эдвард прикладывает руку ко лбу. — Господи… Ты же могла умереть , если бы я испугался и решился выстрелить в тебя! Да все что угодно могло случиться, когда у меня в руках был заряженный пистолет!
— Повторю еще раз: мне было безумно страшно. Но в глубине души я знала , что ты не сможешь убить меня. Не смог бы, если бы ты действительно был таким хорошим, каким пытался быть. Я сказала себе, что если ты что-то испытываешь ко мне, то ни за что не сделаешь то, что я хотела тебе предложить. Это показало бы твое настоящее отношение ко мне и доказало твою любовь к семье. Ты не хотел убивать Терренса и доказал это не только словами, но и делом.
— Терренс знал , что дядя мог заставить меня сделать это. Я сам признался ему в этом в тот день, когда попросил у него и Ракель помощи в твоем спасении.
— Правда? О… Тогда я понимаю, почему он выглядел достаточно спокойным и не был глубоко шокированным.
— Тем не менее мне безумно стыдно перед ним. Тогда я фактически предал его… По-настоящему … И я очень удивлен, что тогда Терренс не слишком рассердился и по-прежнему оставался дружелюбным ко мне.
