— Ну все, закрой свой прекрасный ротик, пока я не треснула кирпичом по твоей идеальной роже! — Наталия берет стакан и выпивает из него немного напитка. — Вот уж точно, актер! Когда пришлось знакомиться с мистером Кэмероном и Алисией ты выключил режим петуха и начал строить их себя самого милого, невинного и воспитанного мальчика.
— Это точно! — хихикает Ракель. — Но зато когда знакомство прошло хорошо, наш любимый Терренс снова включил режим павлина и побежал звонить своим друзьям, чтобы рассказать им о том, как мои родственники были очарованы им с первых же секунд.
— Да я знал , что все так и будет! — уверенно заявляет Терренс. — Я же вам, глупенькие девочки, всегда говорю, что привык получать то, что хочу. А вы все дразните меня! Петух, павлин, осел…
— Ладно-ладно, недооцененный ты наш петушок, мы тебя поняли, — с усмешкой говорит Наталия, похлопав Терренса по руке. — Знаем, что эту дурь невозможно выбить из твоей прекрасной башки.
— Но так и быть – признаю, что я ужасно нервничал перед знакомством со семьей Ракель, — приподнимает руки перед собой Терренс. — Хотя все закончилось очень хорошо.
— Вот видишь, приятель, все повторяется, — с невинной улыбкой пожимает плечами Наталия. — Так что прекрати издеваться над Даниэлем и войди в его положение.
— Я не издеваюсь над ним! — с легкой улыбкой возражает Терренс. — Если бы я хотел поиздеваться над ним, то уже давно позвонил ему и начал ржать над тем, что он стал трусишкой в тот момент, когда отец Анны начал ругаться на нее и едва не прикончил ее парня.
— Ну и осел же ты, МакКлайф! У Ракель просто ангельское терпение, раз она все еще живет с тобой, да еще и, дурочка, собирается выйти за тебя.
— Не терпение ангельское, дорогая моя, а огромная любовь. Уважение и признание моей важности. Моей уникальности. Уж теперь-то Кэмерон прекрасно понимает, что владеет ценным бриллиантом, о котором она обязана хорошо заботиться.
— Как говорится, сам себя не похвалишь, никто не похвалит, — по-доброму усмехается Наталия.
— Это точно, — с легкой улыбкой качает головой Ракель. — Будем продолжать и дальше восхвалять нашего красавчика Терри и иногда спускать его на землю, чтобы совсем не зазнавался и помнил, с кем имеет дело.
— А такому важному и прекрасному человеку никак нельзя быть Терри, — уверенно отвечает Терренс и гордо приподнимает голову. — Я – Терренс! Исключительно Терренс! Вы обе должны назвать такого шикарного мужчину только полным именем.
— Ох, да иди ты к черту, осел на троне! — откидывается на спинку стула Наталия и делает пару глотков напитка. — Тоже мне, король нашелся…
Ракель тихонько хихикает, а Терренс ничего не говорит и на секунду бросает взгляд в сторону, попивая свой напиток из бокала. В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой девушки с легкой улыбкой переглядываются между собой.
— Значит, отец Анны не возражает против ее отношений с Даниэлем? — переводит тему Ракель, смотря на Наталию с бокалом в руке.
— Не возражает, — отвечает Наталия. — И я очень рада за Анну и Даниэля. Теперь они могут не бояться гнева родителей нашей подружки и спокойно ходить по улице.
— Думаю, теперь Анну не будут мучить угрызения совести за то, что она заставила родителей переживать.
— О да, она определенно избавилась от тяжелого груза. Анна не скрывала, что была безмерно счастлива. Никакой свадьбы с нелюбимым человеком. Никакого тотального контроля и попыток слепить из нее то, что хотели видеть ее отец с матерью.
— Это точно! Отныне ничто не угрожает ее отношениям с красавчиком Перкинсом.
— Уверена, что даже ее родители не стали бы причиной их конца, — со скромной улыбкой уверенно предполагает Ракель. — Анна обожает Даниэля и счастливо живет с ним. А он не откажется от нее, несмотря ни на какие запреты.
— У этой парочки вообще очень стабильные отношения, — отмечает Терренс. — Хоть они порой и спорят, им быстро удается все уладить.
— Зато если они решат пожениться, то будут хорошо знать привычки и предпочтения друг друга. А то знайте, как бывает, женятся люди, начинают жить вместе и сталкиваются с кучей проблем и недопониманий: то одежда не там лежит, то на полу какие-то крошки, то схватил что-то без спроса.
— Согласна, — соглашается Наталия. — В этом и заключается плюс совместного проживания до брака. Даниэль и Анна уже несколько месяцев живут вместе и уже точно успели понять, что друг другу нравится, а что нет. Думаю, в дальнейшем они не будут ссориться из-за того, что что-то лежит не в том месте, или из-за чьих-то привычек, которые им не нравятся.
— Да я уверена, что им особо некогда ссориться, — скромно улыбается Ракель. — Ведь у Анны и Даниэля сплошная романтика. Они влюблены друг в друга словно подростки. И эти двое еще долго будут испытывать что-то подобное. Ну а если повезет, то романтика не пропадает даже спустя долгие годы.
— Надеюсь, что не пропадет, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Ведь они такие милые и здорово смотрятся вместе. Может быть, у них все как-то слишком быстро развивалось. Но пока что их чувства по-прежнему сильны, судя по тому, как у них горят глаза, когда они говорят друг о друге или обмениваются взглядами.
— Однако за пять месяцев они так и не прошли, — отмечает Терренс. — И полагаю, что дело очень скоро закончиться их свадьбой. По крайней мере, Перкинс уже начал думать о женитьбе и уверяет меня, что рано или поздно женится на Анне.
— Я буду рада за них, — скромно улыбается Ракель. — Мне Даниэль нравится, и я считаю, что он прекрасно подходит Анне. Ей с ним очень хорошо, и она тянется к нему как к родному человеку.
— Да и этому кареглазому красавчику с ней тоже хорошо, — добавляет Наталия. — Всегда приласкают, обнимут, выслушают, накормят, оденут, позаботятся… Чего еще можно желать!
— О да, эта девушка покорила его полностью! — Терренс делает пару глотков из своего стакана. — Так что, красавицы, скоро мы будем думать над подарками на их свадьбу.
— Нет, Терренс, — слегка улыбается Наталия. — Скоро мы будем думать не о подарках, а о твоей свадьбе с Ракель. Ну и о том, что нас ждет пытка – судебный процесс, который будет длиться неизвестно сколько.
— О, нет… — тихо стонет Терренс, откидывается на спинку стула и проводит руками по своему лицу. — Прошу, не напоминай мне об этом аде… Мне становится плохо от одного только упоминания об этом чертовом судебном процессе.
— Привыкай, Терренс, — с грустью во взгляде отвечает Ракель, мягко похлопав Терренса по плечу. — Потому что вскоре ты будешь слышать об этом почти каждый день не только от нас, наших друзей и родственников, но еще и от репортеров, которые соберутся возле здания суда и будут поджидать нас.
— Даже не знаю, что я сделаю после того, когда процесс завершится нашей победой, — задумчиво говорит Наталия. — Но это определенно будет что-то безумное.
— Без риска для жизни, пожалуйста, — говорит Терренс.
— Спокойно, приятель, головой вниз я падать не собираюсь.
— Смотри, а то сейчас тебе взбредет в голову какая-нибудь безумная идея.
— Не взбредет, не переживай.
Пока Терренс приглаживает волосы, Ракель делает пару глотков напитка до того, как интересуется у Наталии:
— Кстати, а твои родители уже знают, что случилось?
— Да, они все знают, — подтверждает Наталия. — Увидели репортаж об аресте Майкла. Пару дней назад мне сначала позвонила мама и потребовала объяснений, а ближе к вечеру уже и папа решил обо всем узнать.
— А до этого ты не звонила им? — с грустью во взгляде интересуется Ракель.
— Нет, я была такой уставшей, что не хотела говорить ни с друзьями, ни с родителями. Наверное, если бы они сами не позвонили мне, я сама бы точно нескоро сделала это.
— Даже если бы ты очень хотела, то все равно не смогла бы скрыть факт похищения.
— Об этом, как мы и думали, говорят на каждом углу. Было бы бесполезно что-то отрицать. Да и я больше не хочу лгать родителям… Они должны узнать всю правду. Мне надоело молчать. И больше не хочу ругаться с ними из-за моей лжи.
