— Да, приедут, но немного позже, — тихо отвечает Эдвард. — У отца появились срочные дела в компании, и он никак не может вырваться. Они с мамой приедут сюда сразу же после того, как он закончит.
— А Алисия не присоединится? — интересуется Анна.
— Не знаю… — качает головой Ракель. — Я не говорила с ней.
— И ты даже не рассказала про Терренса своему дедушке? — удивляется Питер. — Я думаю, мистер Кэмерон должен знать, что произошло.
— Если честно, я вообще немного позабыла про него и тетю в последнее время.
— Мистер Кэмерон будет ужасно расстроен, когда узнает, про Терренса, — с грустью во взгляде предполагает Эдвард.
— Я знаю… Но мне кажется, тетя Алисия уже рассказала ему. И дедушка Фредерик может захотеть приехать. Это было бы здорово. Мне сейчас так нужна их поддержка…
Ракель склоняет голову и думает о чем-то не слишком приятном, пока все остальные с жалостью во взгляде наблюдают за ней.
— Ракель, дорогая… — мягко произносит Анна, погладив Ракель по руке. — Мы прекрасно понимаем, что ты переживаешь за Терренса. Но ты находишься здесь уже второй день.
— Я не уйду, — низким голосом отвечает Ракель.
— На тебя без слез не взглянешь . Ты вся измученная и ничего не ешь. Еще несколько дней – и тебя саму заберут в больницу.
— Я должна быть здесь, Анна. Быть рядом с Терренсом – мой долг. Он нуждается во мне, я это знаю. — Ракель мягко проводит тыльной стороной руки по щеке Терренса и поправляет его черные волосы, так ярко контрастирующие на фоне мертвенно-бледной кожи.
— Пожалуйста, подруга, подумай немного и о себе, — с грустью во взгляде умоляет Питер. — Хотя бы в кафетерий сходи и съешь что-нибудь. Ты и правда ничего не ешь.
— Нет, Питер, я ничего не хочу, — покачав головой, тихо отвечает Ракель. — У меня кусок в горло не лезет.
— Но так нельзя , Ракель! — восклицает Хелен.
— До тех пор, пока Терренс не придет в себя, я никуда не уйду. Меня никто не сможет выгнать отсюда.
— Никто и не выгоняет тебя, — уверенно отмечает Наталия. — Просто тебе нужно привести себя в порядок и что-то съесть. Мы ценим твое желание быть рядом с Терренсом, но тебе стоит сходить домой.
— Я готова быть здесь столько, сколько нужно.
— Твои жертвы никому не нужны, Кэмерон. То, что ты целыми днями сидишь в палате, рыдаешь и отказываешься от еды и воды, не заставит Терренса быстрее прийти в себя.
— Сердце говорит мне, что я нужна Терренсу… Что с моим присутствием он быстрее сможет прийти в себя. Он всегда заботился обо мне, когда я чувствовала себя плохо и грустила. А теперь пришла моя очередь заботиться о нем.
— Ему бы не понравилось то, что ты так изводишь себя, — уверенно предполагает Эдвард. — Терренс хочет видеть тебя счастливой и здоровой. Да, он, несомненно, оценит твое желание быть с ним, но твои жертвы, скорее, заставят моего брата переживать.
— Я просто хочу дождаться момента, когда он очнется.
— Он очнется, — спокойно отвечает Питер. — Его состояние улучшается. Например, у него уже спала температура, а снотворное полностью выведено из организма.
— Иногда я чувствую себя такой виноватой перед ним… За то, что не могу быть для него идеальной. За то, что не оправдываю многие его надежды.
— Господи, Ракель, о чем ты говоришь? — слегка хмурится Хелен. — Ты ни в чем не виновата перед Терренсом!
— Иногда я допускаю слишком много ошибок… Из-за чего могу однажды навсегда оттолкнуть от себя любимого человека.
— Никто не идеален, подруга, — мягко отмечает Анна. — Однако Терренс все равно любит тебя. Как бы ты его ни бесила и расстраивала.
— Есть некоторые, за которые он точно не простит меня.
— Ракель, не говори глупости.
— Это правда, Анна…
— Неужели ты сделала что-то, из-за чего Терренс будет злиться на тебя? — слегка хмурится Питер. — Если боишься что-то говорить ему – скажи нам. Мы постараемся помочь тебе.
Ракель замолкает на пару секунд и несильно прикусывает губу, думая о том, стоит ли ей говорить друзьям про своего выкидыша. Но немного подумав, девушка качает головой и слегка дрожащим голосом говорит:
— Э-э-э, нет-нет, Питер… Я ничего не сделала… Тебе показалось… Да, показалось…
— Ты уверена в этом? — слегка хмурится Наталия.
— Да…
«Нет-нет, пока что я не хочу говорить им про ребенка. — думает Ракель, пока ее глаза бегают из стороны в сторону. — Хоть я и доверяю ребятам, кто-то может проболтаться Терренсу. А я должна сама во всем признаться ему…»
Пока все хмурятся и вопросительно переглядываются между собой, Эдвард с грустью во взгляде думает:
«Она имеет в виду погибшего ребенка… Эти слова о нем, о ребенке Терренса… Ракель пока что не хочет говорить об этом. Значит, и я должен молчать. Главное, чтобы она поскорее выполнила свое общение поговорить с моим братом.»
— Эй, ребята, а Даниэль придет сюда после того, как поговорит со своей сестрой? — шепотом спрашивает Наталия.
— Думаю, да, — также шепотом отвечает Питер. — Но наверняка будет сильно нервничать из-за Анны. Точнее, из-за того, что она ведет себя так, будто он – пустое место для нее.
— Не посчитайте меня грубой и не думайте, что я имею что-то против Перкинса, но он сам во всем виноват, — хмуро говорит Хелен, скрестив руки на груди. — У него был выбор и шанс избежать разрыва с Анной.
— Согласна, — кивает Наталия. — Мне его безусловно жаль, но это вина Перкинса. И мы уже не можем помочь ему.
— Однако Даниэль готов на все, чтобы вернуть Анну, — уверенно отмечает Питер. — Даже еще раз пережить амнезию или быть сбитым машиной.
— Увы, ему это не поможет, — задумчиво говорит Эдвард. — Чуда не случится… Мне, конечно, очень жаль его. Но еще больше мне жаль Анну, которая вроде любит, а вроде и обижена.
— Пусть радуется, что хотя бы Кэссиди жива.
— А кто такая Кэссиди? — слегка хмурится Наталия.
— Его сестра.
— А мы как-нибудь можем познакомиться с ней? — интересуется Хелен. — Интересно посмотреть на эту девочку.
— Пока что к ней пускают только Даниэля, — спокойно отвечает Эдвард. — Но он сказал, что скоро мы все сможем навестить ее.
— А она хоть хорошая?
— Да, эта девочка очень милая и добрая. Хотя и до смерти перепуганная и находится в плохом состоянии. Физическом и моральном.
— Бедняжка… — с грустью во взгляде произносит Наталия. — Как же ей не повезло…
— Надеюсь, она сможет вернуться к нормальной жизни, — с грустью во взгляде выражает надежду Питер. — И забыть все, что с ней вытворял этот подонок Уэйнрайт.
— Он намного опаснее и хуже, чем мы думали, — задумчиво отвечает Эдвард. — Хоть бы он сдох. Не хочу, чтобы он выжил.
В этот момент Анна и Ракель, слегка нахмурившись, переводят на них свой взгляд после того, как перестают о чем-то разговаривать.
— Эй, о чем вы там шепчетесь? — спрашивает Анна.
— Да так, ни о чем, — заправив прядь волос за ухо, задумчиво отвечает Наталия. — Все хорошо.
— Просто говорили о своих переживаниях, — пожимает плечами Эдвард.
— Может, у вас там есть какие-то секреты? — интересуется Ракель.
— Нет, никаких секретов, — качает головой Хелен.
— Никаких, — слегка улыбается Питер.
В палате на пару секунд воцаряется тишина.
— Э-э, слушайте, ребята, я бы хотела сходить в кафетерий и что-нибудь выпить… — задумчиво говорит Анна. — Может, кому-то что-то принести?
— Спасибо, я уже был там недавно, — вежливо отказывается Питер.
— Я тоже, — произносит Хелен.
Эдвард, Наталия и Ракель молча качают головой.
— Ну ладно, — пожимает плечами Анна. — Тогда я скоро вернусь.
Анна мягко гладит Ракель по плечу с грустью во взгляде, встает с койки и, накинув ремешок своей сумочки на плечо, медленным шагом покидает палату Терренса. Девушка, скрестив руки на груди, начинает идти по коридорам больницы, в котором встречает врачей, уборщиц и прочих сотрудников, а также пациентов, посетителей и еще какими-то личностями. Каждый куда-то спешит и не обращает внимания на происходящее. Так, к примеру, на глазах Анны какой-то мужчина случайно налетает на молодую девушку, извиняется перед ней и куда-то убегает, пока та с недоумением смотрит ему вслед до тех пор, пока он не скрывается за поворотом.
