— Венди тоже была согласна родить, но через какое-то время она подошла ко мне и своем отцу и сказала, что хочет избавиться от ребенка, — вытирая слезы, тихо говорит Скарлетт. — Для нас с Роджером это было недопустимо. Мы тут же строго-настрого запретили ей делать аборт и сказали, что она должна рожать. Раз уж не думала о последствиях, то пусть теперь отвечает за них. Венди тогда горько плакала и умоляла нас разрешить ей сделать аборт… Говорила, что она не хотела быть мамой, и ей не был нужен этот ребенок. Мы предупредили ее, что после аборта могут быть осложнения, и она может вообще никогда не родить. Но ее это не остановило, и Венди продолжила настаивать на аборте.
— Но вы все-таки уговорили ее оставить ребенка? — спрашивает Питер.
— Да … — Скарлетт бросает взгляд в сторону и тяжело вздыхает. — Это отняло много сил, но Венди, слава богу, выносила и родила его. Правда, для нас с мужем это был очень сложный период… Наша дочь никогда не соблюдала предписания врачей и ходила на обследование из-под палки. Нет, мы понимали ее, ведь она была еще совсем малышкой, а тут ей самой предстоит родить ребеночка. Мы с Роджером подбадривали Венди и обещали, что поможем ей, несмотря ни на что. Но наша дочь целыми днями плакала и говорила, что ненавидит этого ребенка. Относилась к своей беременности наплевательски… Да и вообще она очень сильно изменилась: перестала учиться, начала грубить мне и отцу, связалась с не очень хорошими людьми… Как говорится, пошла в отрыв…
— О, боже мой…
— И… — Скарлетт шмыгает носом и вытирает с глаз слезы. — Один раз у нее даже была угроза выкидыша… Венди забрали в больницу с сильной болью в животе и обильным кровотечением… К счастью, тогда ребенка удалось спасти, хотя даже это не заставило ее задуматься. Если раньше она была спокойной, ласковой и нежной, но беременность сделала ее очень агрессивной, нервной и грубой… Говорила, что лучше бы она потеряла ребенка… Что она никогда не полюбит его… Нам с Роджером было очень больно это слышать, но надеялись, что после рождения ребенка в ней проснется материнский инстинкт.
— Но он так и не проснулся?
— Увы… — Скарлетт мокрыми глазами смотрит на потрясенного и грустного Питера. — Но слава богу, моя дочь выносила ребенка и родила его в положенный срок, даже несмотря на полную безответственность. Хотя роды были сложные… Врачи делали ей кесарево… У Венди родилась девочка… Очень милая и красивая… До сих пор помню ее пухлые розовенькие щечки… Очень мягкие на ощупь… Мы с мужем никак не могли насмотреться на нашу внучку и плакали от радости… Даже забыли, что ее родила наша семнадцатилетняя дочь, которая хотела избавиться от этой крошки.
— И что… Даже после родов ваша дочь не приняла ее?
— К сожалению… — пожимает плечами Скарлетт. — Когда врач принес девочку моей дочери, Венди даже не посмотрела на нее и сразу заявила, что хочет отказаться от нее. И должна признаться, она успела потрепать нервы всем врачам… Кричала, плакала, слала всем проклятия… Не хотела терпеть боль… Но те люди и не с такими роженицами сталкивались и всячески помогали моей дочери родить как можно скорее. И тоже говорили, что как только Венди увидит свою дочку, то все забудется, и она поймет, что была дурочкой, когда хотела избавиться от своей кровиночки. Но увы… Моя дочь наотрез отказалась не только смотреть на нее и держать на руках, но и кормить грудью. Это привело меня и моего мужа в шок. Мы долго пытались переубедить ее. Убеждали, что надо всего лишь посмотреть на девочку. Она, конечно, посмотрела на нее, чтобы мы отстали от нее, но ее сердце не екнуло. Венди по-прежнему настаивала на отказе.
Скарлетт издает пару всхлипов и качает головой.
— Эту малышку чуть не забрали… Но мы с мужем решили забрать малышку сами, несмотря на нежелание нашей дочери видеть ее. Мы не могли позволить кому-то чужому воспитывать ее… Знать, что наша внучка будет расти в приюте… И окажется в чужой семье… Когда я посмотрела на эту крошку, то сразу же влюбилась в нее. А мое сердце разбивалось от одной только мысли, что моя кровиночка будет вдали от меня. Так что мы со слезами умоляли врача отдать девочку нам, и они сделали это, поскольку мы – ее бабушка и дедушка. Из-за чего Венди разозлилась на нас… Но мы все вместе поехали домой и… Начали ухаживать за малышкой, для которой мы с мужем уже успели все купить.
Скарлетт переводит взгляд на свои руки с множеством выступающих вен и рассматривает свое обручальное кольцо.
— Нам с Роджером казалось, что Венди рано или поздно проникнется к дочери любовью, — низким голосом говорит Скарлетт. — Но нет… Чуда не случилось… Ее состояние начало сильно тревожить, и мы с мужем приняли решение отвести ее ко врачу и положить в клинику. Винили во всем гормоны и послеродовую депрессию… Но однажды Венди, никого не предупредив, ушла из дома. Забрала все свои вещи и сбежала… Неизвестно куда… Мы немедленно обзвонили всех ее друзей и обратились в полицию, которая долго искала ее, но не смогла найти. К сожалению, она больше не вернулась и бросила своего ребенка на произвол судьбы.
Скарлетт прикрывает рот рукой и качает головой, пока из ее глаз вытекают слезы.
— Таким образом у этой маленькой крошки остались только дедушка и бабушка… — с грустью во взгляде говорит Скарлетт. — Но мы твердо решили воспитывать ее и не отдавать никаким чужим теткам и дядькам… Сделать все, чтобы она не чувствовала себя одинокой. А поскольку моя дочь даже не думала о том, как назвать малышку, то мы с мужем дали ей имя Хелен Миранда и нашу фамилию – Маршалл. К сожалению, Бруклин не признал ее своей дочерью. Но если бы признал, то моя внучка носила бы фамилию Гибсон. Долго не думали, потому что мне всегда нравилось имя Хелен. А Мирандой зовут одну очень хорошую женщину, нашу с мужем подругу, которая первое время помогала нам растить малышку. Но потом она была вынуждена переехать в другой город, и мы потеряли с ней связь. И были вынуждены сами справляться. Но ни я, ни Роджер ни о чем не жалели. Глядя на нашу любимую внученьку, мы были уверены, что все бессонные ночи, слезы, переживания, потраченные усилия и деньги будут стоить того.
Некоторое время Питер не может ничего сказать, потому что находится в ступоре и не может описать все чувства, полученные после того, как он выслушал историю из жизни Хелен, которая была отвергнута своей родной матерью.
— У меня нет слов… — качая головой, тихо прерывает тишину Питер. — Хелен – отвергнутый своей матерью ребенок… Не могу поверить…
— И самое обидное, что она когда-то издевалась над Ракель, у которой тоже нет родителей, — тяжело вздыхает Скарлетт. — Смеялась, что она – сирота, живущая со своим дедушкой впроголодь… Хотя моя девочка и сама была такой…
— Просто невероятно… — Питер прикрывает рукой и смотрит куда-то в пол, а затем подсаживается к Скарлетт и мягко гладит по плечу. — Мне очень жаль, миссис Маршалл. И вас, и Хелен, и мистера Маршалла.
— Я до сих пор не смирилась с этим, хотя сейчас могу говорить об этом более-менее спокойно. Но тогда я успела пролить море слез и сама чуть не впала в депрессию. Мне казалось, что мы с мужем правильно воспитываем нашу дочь, и она будет принимать ответственность за свои поступки. Но нет… Она отказалась от своей дочки и сбежала. И я даже не знаю, жива ли она… Венди ничего не умеет делать… Не умела… Не получила образование, не успела поработать… Не убиралась, не готовила… Куда она пошла? Что делала? Я до сих пор спрашиваю себя об этом…
— А как же отец Хелен? — недоумевает Питер. — Разве он не помогал вам в воспитании внучки?
— Нет, — с грустью во взгляде отвечает Скарлетт. — Когда Бруклин узнал о беременности моей дочери, он тоже был шокирован и не думал, что его близость с Венди приведет к ее беременности. Но спустя какое-то время он пришел в себя и сказал, что согласен принять ребенка. Вот почему Венди поначалу была настроена родить и радовалась своему состоянию. Но вскоре он отказался от своих слов и заявил, что бросает мою дочь. Сделал это в достаточно жесткой форме.
