— Сбежал от ответственности?

— Почти. Но на самом деле на него повлияла семья. Родственники Бруклина пришли в ужас, узнав о внебрачном ребенке двух несовершеннолетних родителей. Они были в еще большей ярости, чем мы с Роджером, потому что хотели, чтобы этот парень окончил школу, поступил в университет и нашел хорошую работу. Их контроль над Бруклином еще больше усилился, и он не смог противостоять ему. Именно под их давлением он пошел к Венди и заявил, что бросает ее и ребенка. После этого моя дочь и начала умолять меня и отца разрешить ей сделать аборт. Она не хотела, чтобы что-то напоминало ей о том, как ей с ней поступил. Именно поэтому Венди возненавидела Хелен. Моя внучка напоминала ей о том, что она потеряла столько времени на Бруклина, которого называла как слабаком и маменькиным сыночком. Говорила, что если бы он любил ее и их дочь, то боролся бы хоть со всем миром.

— И Бруклин ни разу не объявлялся за все это время?

— Нет. За эти двадцать с лишним лет от него не было весточки. Кроме того, его родители отправили этого парня учиться за границу, чтобы у него не было возможности встречаться с моей дочерью и своим ребенком. И я думаю, он все-таки забыл ее… Кто знает, может, Бруклин уже живет с другой женщиной и воспитывает детей от нее… Ничего не могу сказать. Мы с мужем были вынуждены несколько раз встретиться с этими людьми и с самого начала не поладили. Они сами рассказали нам, что все это их рук дело, и этот парень не бросит учебу ради ребенка от малолетки. Так семья Бруклина называла Венди… Раньше его родители хорошо к ней относились. Но как только она забеременела, так сразу стала гулящей проституткой.

— Значит, вы и мистер Маршалл сами вырастили Хелен? — с грустью во взгляде спрашивает Питер.

— Да, нам никто не помогал, кроме той самой Миранды. Тем не менее вдвоем нам было легче. Хоть Роджер и работал, он не скидывал все заботы на меня и помогал растить Хелен. Мой муж понимал, как мне тяжело, и делал все, что мог, несмотря на усталость после долгого рабочего дня. Я не знаю, что делала бы без него. И даже сейчас, когда прошло три с половиной года, я не могу смириться с его смертью.

— Простите, миссис Маршалл, а сама Хелен знает, что родители отказались от нее? — неуверенно спрашивает Питер.

— В том-то и дело, что нет .

— Но как же так, миссис Маршалл…

— Я боюсь говорить Хелен правду, потому что не знаю, как она отреагирует на это… И я не хочу, чтобы она плохо думала о своих родителях. Да, они бросили ее и не хотели, чтобы она родилась, но их можно понять. Ее мать сама была еще ребенком, а отец не был в состоянии пойти против воли семьи.

— Но вы должны понимать, что рано или поздно она все равно узнает об этом.

— Да, Питер, я все прекрасно понимаю, но у меня не хватает смелости признаться Хелен в том, что от нее отказались родители. Точнее, отец отказался до ее рождения, а мать… А Венди вообще могла убить свою дочь, если бы мы с Роджером дали согласие на аборт.

— Неужели у ее матери сердце не болело за свою дочь? — недоумевает Питер. — Я понимаю, что она не была готова быть матерью в семнадцать, а отец Хелен бросил ее… Но… Это же ее ребенок… Да и вы обещали не бросать ее.

— Мы и сами не понимаем, как Венди могла отказаться от такой прелестной девочки… Да, возраст… Но иногда молоденькие девочки становятся прекрасными матерями, даже если сами еще дети. Я сама родила свою дочь в девятнадцать после того, как вышла замуж за Роджера в восемнадцать. Однако у меня и в мыслях не было бросать ее, и я понимала, что должна воспитать ее. Я думала, что научила Венди всему, что считала правильным, но нет…

— У меня это в голове не укладывается. Я не понимаю людей, которые бросают своих детей. — Питер запускает руку в свои волосы. — Почему … Я до сих пор не понимаю, почему моей собственной матери было все равно на меня. Она вроде бы и была, но вроде бы ее не было…

— По крайней мере, твоя мать не отказалась от тебя, хотя запросто могла и на улицу выкинуть, и в приют сдать.

— Помня ту ужасную жизнь, я бы предпочел жить в приюте, чем с матерью, которая замечала меня лишь тогда, когда я приносил какие-то деньги. Чтобы отобрать их у меня и купить себе очередную бутылки водки.

— Какая бы она ни была, ты не должен злиться на нее. Может, жизнь заставила ее начать пить. Может, ее бросили так же, как Бруклин бросил мою дочь.

— Теперь это уже не важно.

— Неприятно осознавать, что есть такие женщины, как твоя мать или мать Хелен. Но увы… Не каждая любит своего ребенка и готова взять за него ответственность.

— Бедная Хелен… — с грустью во взгляде произносит Питер. — Я боюсь представить, что она почувствует, когда узнает об этом.

— Я знаю, что должна рассказать ей правду о том, что на самом деле произошло с ее родителями. Но понятия не имею, как. Когда она подросла, мы с мужем солгали ей. Было выплакано много слез, но Хелен все-таки приняла это и перестала задавать вопросы. Но теперь ей придется узнать, что, возможно, ее родители живы.

— Хотите я сам поговорю с ней? Я постараюсь подобрать нужные слова и успокоить ее.

— Нет, Питер! — восклицает Скарлетт и мягко берет Питера за руки, посмотрев на него с жалостью в мокрых глазах. — Я тебя очень прошу, не рассказывай Хелен о том, что ты только что услышал.

— Но миссис Маршалл… Вы не можете молчать всю жизнь. Хелен имеет право знать тайну своего рождения.

— Пожалуйста, дорогой мой, ничего ей не рассказывай. Обещаю, однажды она узнает обо всем. Мне только нужно собраться с мыслями и подобрать слова.

— Вы точно расскажете?

— Конечно. Мне придется это сделать.

Питер думает несколько секунд о том, стоит ли ему молчать или же рассказать Хелен правду, понимая, что это дело все-таки никак его не касается, и Скарлетт должна сама решить проблему со своей внучкой.

— Хорошо, миссис Маршалл, — с грустью во взгляде кивает Питер. — Пока что я ничего ей не скажу. Тем более, что это не мое дело. Вы с Хелен должны сами разобраться в этой ситуации.

— Спасибо, Питер, — с легкой улыбкой благодарит Скарлетт. — Спасибо большое .

— Но рано или поздно вам придется во всем признаться.

— Знаю. Хотя и боюсь представить ее реакцию.

— Главное – расскажите ей правду. Хелен должна все узнать.

В этот момент Питер и Скарлетт слышат громкий женский голос, который раздается из коридора:

— Не нужно рассказывать. Я уже и так все знаю.

Скарлетт и Питер с округленными глазами прикрывают рты руками, с ужасом понимая, что Хелен услышала то, о чем они говорили.

— Хелен… — неуверенно произносит Питер.

— Дорогая, ты… — еще более неуверенно произносит Скарлетт.

— Это правда, бабушка? — с подступающими слезами спрашивает Хелен, подойдя поближе к Скарлетт и Питеру. — Мама отказалась от меня после моего рождения, а отец – до?

— Девочка моя…

— Ответь на мой вопрос! Это правда или нет? Скажи это еще раз, глядя мне в глаза!

— Ты что… — дрожащим голосом произносит Питер. — Слышала … Нас?

Через пару секунд слегка побледневшая Скарлетт встает с кресла и с испугом в глазах подходит к плачущей Хелен, пока в комнату заходит Сэмми, вопросительно смотрящий на всех по очереди.

— Хелен… — мягко произносит Скарлетт. — Внученька… Позволь мне все объяснить…

— Не надо ничего объяснять! — чуть громче говорит Хелен, резко отойдя назад. — Я слышала все , что ты сейчас сказала! Услышала, что вы говорили обо мне, и решила послушать. И пришла в шок, когда ты сказала, что моя мать сама отказалась от меня, а отец был слишком труслив, чтобы бороться за нее.

— Не говори так, солнце мое.

— Будешь защищать их? Говорить, что я должна любить своих родителей? Что ничего страшного не случилось?

— Они дали тебе жизнь …

— Как ты могла промолчать об этом? — дрожащим голосом спрашивает Хелен. — Как? Почему ты так со мной поступила?