— Знаю… — тихо произносит Эдвард, сильно сгорбившись и уставив бездонный взгляд в одной точке, и ставит свою пустую чашку на поднос. — Знаю…

— Послушай, Эдвард, мы все прекрасно понимаем, — мягко говорит Ракель. — Прекрасно понимаем твои чувства. Нам тоже очень плохо. Мы все устали.

— Да, ты права… Все устали, не только я… Но мы живы , и это главное… Да…

— Слушай, Эдвард, ты давай уже прекращай пугать нас, — уверенно говорит Терренс. — Хотя бы просто выговорись и скажи все, что ты хочешь. Не надо держать все в себе. А иначе ты можешь сойти с ума.

— Я уже сошел… Давно сошел… Я не в себе… Всегда был…

— Эдвард, послушай… — мягко произносит Ракель.

— Я никому не нужен… Проклятие семьи… Ничтожество… Идиот… Ошибка… — Эдвард произносит еще какие-то непонятные слова, которые никак не связываются друг с другом, как будто находясь в бреду и мало понимая, что говорит.

— Боже, Эдвард, что ты такое говоришь! — ужасается Наталия, и мягко гладит Эдварда по спине. — Все хорошо, успокойся, пожалуйста.

— Почему ? — тихим, низким голосом произносит Эдвард, уставив пустой взгляд в одной точке. — Почему? Почему? Почему все так произошло? Почему я все еще здесь?

— Эдвард, прекрати пугать нас! — ужасается Ракель.

— Я должен был умереть… Почему я не сдох раньше? Почему вообще родился? Какого хрена я все еще живой?

— Господи, Эдвард… — широко распахивает глаза Наталия.

— Кому стало бы хуже, если бы моего рождения никогда не случалось? Да все бы были только рады ! Были бы рады, если бы я сдох тогда! Если бы сдох сегодня!

— Хватит нести всякую чушь! — не на шутку начинает нервничать Терренс.

— Я должен был сдохнуть сегодня! Должен! Мне нет места в этом чертовом мире!

— Закрой рот, Эдвард! — прикрикивает Терренс. — Я не знаю, что с тобой сделаю, если ты еще раз скажешь что-то подобное! Слышишь меня!

— Пистолет был у меня в руках… Я мог запросто подстрелить себя… Мог! Все бы закончилось… Все! Я бы наконец-то сдох! Исправил ошибку, которая была совершена двадцать пять лет назад!

— Эдвард, сейчас же замолчи!

Взволнованный Эдвард начинает часто дышать, сильно трястись и чувствовать, как все его тело сильно напрягается. Стыд за совершенные им поступки все больше вызывают в нем желание если не покончить с собой, так хотя бы скрыться ото всех и не смотреть в глаза тем, кого сильно обидел.

— Я… Я хочу сдохнуть… — произносит Эдвард и с тихим стоном вцепляется в свои волосы. — Черт! Мне нужно выйти! Я больше не могу это терпеть! Я задыхаюсь… Я хочу сдохнуть!

Эдвард резко встает с дивана и пулей направляется в ванную комнату, не обращая внимания на всерьез обеспокоенного Терренса, который пытается остановить его:

— Эдвард! Эдвард, подожди! Вернись сейчас же!

Однако Эдвард не слушает Терренса, подбегает к нужной двери, открывает ее, заходит в ванную комнату, включает свет и с тяжелым, громким дыханием запирается на щеколду. Затем он открывает кран и трясущимися руками начинает полоскать лицо холодной водой, едва стоя на ногах и чувствуя, что каждый вдох и выдох дается ему с большим трудом. А когда он мокрыми руками проводит по своим волосам, то с ненавистью начинает рассматривать свое отражение в зеркале, видя красные, мертвые глаза, бледное измученное лицо, сейчас покрытое легкой щетиной, и прикрывающую лоб косую челку, пряди которой сильно взъерошены. Чувство вины накрывает его с головой. Он страдает от желания сгореть от стыда, провалиться сквозь землю, исчезнуть куда подальше или вообще умереть.

Эдвард еще какое-то время смотрит на свое отражение, оперевшись руками о раковину. Холодная вода все еще льется из крана сильной струей. Капли медленно стекают по его лицу вниз, на джинсовую куртку и футболку. А затем он еще раз умывается водой, отходит от зеркала и все-таки выключает кран. Дрожащий, бледный парень подходит к холодной стене, прислоняется к ней спиной и медленно съезжает по ней вниз, сгибая ноги в коленях, запустив руку в свои волосы, еще больше взъерошив их и уставив свои мертвые и мокрые глаза в одну точку.

Сейчас, когда никто не видит этого, Эдвард позволяет себе показать слабость и снять маску, которую носил во время борьбы с Майклом. Быть таким, каким стал из-за всего, что произошло в его жизни, – неуверенным, слабым и трусливым. Показать все эмоции, которые прятал глубоко внутри. Окидывая мокрыми глазами всю просторную комнату, в которой он себя запер, мужчина еще больше начинает трястись и сильно оттягивает волосы, вспоминая все то, что вызывает у него ненависть к себе. А в какой-то момент он позволяет себе расплакаться. Горько разрыдаться из-за невыносимого чувства вины, что убивает его все больше и больше. Он слишком долго держал все в себе, но сегодняшние события добили его окончательно. Конечно, он и раньше мог пустить слезу отчаяния, но тогда МакКлайф-младший как-то сдерживал себя. Однако сейчас его прорывает. Терпению пришел конец.

И Эдварду плевать, что его могут осудить. Он настолько подавлен и сломлен, что не может больше сдерживать себя. Парень заливается слезами, как маленькая девочка, не успевая вытирать слезы со своего бледного лица и будучи не в силах контролировать свою истерику. Ему просто необходимо выпустить все это наружу. МакКлайф-младший долго был вынужден держать себя в руках. Но теперь ему это уже не нужно. Он может стать собой – маленьким, беззащитным, неуверенным в себе мальчишкой, которого вряд ли кто-то пожалеет, приласкает, обнимет и поцелует.

Хотя Эдвард мечтает об этом больше всего на свете, крепко прижав колени к груди, сильно оттягивая волосы видя все достаточно размыто из-за слез. Ему так не хватает любви. Всю жизнь не хватало. Он несчастен и одинок. Все его попытки привлечь чье-то внимание оказались провальными. Парень действительно оказался никому не нужным. Он это понимает. И поэтому так безутешно плачет, уткнувшись носом в колени, сильно дрожа и тяжело дыша. Ему все равно, что полы и стены в ванной комнате достаточно холодные. Эдвард не чувствует мороза, который его пробирает до кончиков пальцев. Все его мысли сосредоточены лишь на сильных угрызениях совести и желании закричать о своей боли во всю глотку, которое он пытается заглушить горькими слезами. И мысли, что он не сможет принять все произошедшее из-за того, что у него нежная психика, которая расшаталась после тех ужасов, которые ему пришлось пережить на протяжении всей его короткой жизни.

***

Как только Эдвард убегает в ванную комнату, Терренс, Ракель и Наталия с явным беспокойством переглядываются друг с другом, не скрывая, что эта ситуация определенно им не нравится.

— Не знаю, что думайте вы, но меня он пугает , — тихо признается Ракель. — Я правда беспокоюсь за него.

— Согласна, — задумчиво соглашается Наталия, вертя в руках пустую чашку. — Мне и самой реально страшно за него.

— Вся эта ситуация выжала из него все соки. Вот он и ходит словно зомби.

— Да уж… — резко выдыхает Терренс, потерев лоб ладонью. — Этому парню пришлось многое пережить… Одни пытки в тюрьме чего стоят…

— У меня сердце обливалось кровью, когда он рассказывал о том, что те изверги делали с ним, пока он был в тюрьме, — с тревогой признается Наталия. — Эдвард был еще таким юным…

— Эти подонки определенно попортили ему психику. Эдвард и так не может прийти в себя после всего этого, а дядя Майкл только больше все усугублял. Он безжалостно унижал его и подвергал таким ужасным пыткам.

— Согласна… Это нанесло Эдварду такую огромную травму, что он ничего не мог сделать, когда этот больной человек вынуждал его что-то делать. Бедный парень до смерти боялся его… Боялся, что Майкл сделает с ним что-то ужасное.

— Не завидую я ему… Бедный парень очень много натерпелся от этого ублюдка. А когда он заставил его пойти на тот ужасный поступок, только лишь мощный толчок в спину смог остановить Эдварда и не дать ему сделать ошибку, за которую он бы дорого заплатил. Перед нами. И перед законом.