— Еще хорошо, что Эдвард не зашел слишком далеко и действительно не убил того человека. Да, делал гадости, грубил, оскорблял кого-то… Но никогда не решался грабить и убивать.

— Только ему придется доказать свою невиновность. А это будет непросто .

— По крайней мере, он сказал, что может разыскать человека, который подтвердит его слова, — тихо напоминает Ракель. — И даже назвал имя убийцы… Вот пусть полиция и разбирается с этим Эриком или как его там.

— Надеюсь, его отпечатки совпадут с теми, что были на оружии. Для Эдварда это будет хоть каким-то шансом выбраться из этого дерьма и убедить суд снять с него все обвинения и отменить действие подписки о невыезде.

— Не знаю, что думайте вы, но я верю, что он сделает все, чтобы доказать свою невиновность и причастность сообщника Майкла к убийству, — уверенно заявляет Наталия. — Я верила в невиновность Эдварда и отказывалась верить Майклу до последнего. И всегда буду верить. Кто бы что ни говорил.

— Я тоже не верю в его причастность. Он был искренним, когда рассказывал то, что произошло в тот день.

— В его интересах разыскать своего свидетеля к началу судебного заседания, — говорит Ракель. — Не думаю, что оно состоится в ближайшее время. Так что у Эдварда очень много времени, которое он обязан потратить с пользой.

— И тем более, его выпустили под залог. А значит, его вряд ли посадят до начала судебного слушания.

— Именно!

— Только как бы человек, который будет защищать Майкла в суде, не провернул ситуацию в его пользу и пользу его дружков. Наверняка этот негодяй найдет хорошего адвоката, который сделает все, чтобы выиграть процесс. Сделает все, чтобы все эти твари вышли на свободу, а Эдварда посадили за решетку.

— С Майклом проблем не будет, — уверенно отвечает Ракель. — У полиции много доказательств его вины, и его адвокату вряд ли удастся доказать его невиновность. И с нашей стороны свидетелей будет намного больше. Так что, наши шансы выиграть процесс очень велики. Мистер Джонсон сам сказал, что все будет хорошо. И когда я разговаривала с ним до начала этой операции, он сказал, что нашим адвокатом станет опытный человек. Он сделает все, чтобы Майкла и его дружков признали виновными.

— Что ж, будем верить в лучшее, — несколько расслабляется Терренс.

— Эдварду он, конечно, тоже поможет. Но в основном здесь все зависит от того, сможет ли он найти своего свидетеля, и появятся ли причины подозревать Эрика. Да, если его признают виновным, приговор можно будет обжаловать. Но это не даст никакой гарантии, что его освободят.

— Давайте будем надеяться, что все обойдется, — тихо предлагает Наталия. — Что закон на стороне правды и добра. И судья окажется справедливым.

Терренс и Ракель ничего не говорят и лишь с грустью во взгляде смотрят на Наталию. Из-за чего в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза.

— Да, но только я не могу понять… — задумчиво говорит Ракель. — Как Эдварду смог остановиться? Что заставило его пойти против Майкла? Я так понимаю, ему нужен был очень сильный толчок, который точно помог бы ему вправить мозги на место.

— И он его получил , — спокойно отвечает Наталия. — Я дала…

— Ты?

— Я видела, как сильно трясло Эдварда. А в его глазах читалось сожаление, боль и желание провалиться сквозь землю или даже умереть. Он и правда выглядел так, будто готов заплакать. Был в таком отчаянии из-за того, что… Что доказывал нам, что он трусливый… — Наталия крепко сцепляет пальцы рук. — Тем не менее я была уверена, что Эдвард сможет остановиться. Однако ему был нужен очень сильный толчок в спину… Какая-то мотивация… Что-то, что помогло ему проснуться, стать смелее и наплевать на слова своего больного дяди. Правда, я не могла понять какая до тех пор, пока…

Наталия замолкает и слегка склоняет голову, немного тяжело дыша. Из-за чего в воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которую затем нарушает Терренс:

— Пока Наталия не решила пойти на огромный риск. Сначала она просто разговаривала с Эдвардом. Хотя и дядя тоже пытался склонить его на свою сторону и уверял, что попытка убить меня обернется для него удачей и богатством.

— Я просто напоминала ему о хороших моментах. Пыталась заставить вспомнить что-то, что вызвало бы в нем жалость и тоску. Пыталась найти то, что сможет сломить его. Я сказала себе, что если в нем есть что-то хорошее, то Эдвард вспомнит, что он не убийца и вор. Однако с каждым разом мне было тяжелее, ибо Майкл давил на него все больше и больше, а у меня заканчивались аргументы… И вот когда ситуация начала выходить из-под контроля, я решила пойти на самый сумасшедший поступок в своей жизни и…

Наталия снова замолкает, а Терренс уставляет на нее свой взгляд и заканчивает за нее мысль с грустью во взгляде:

— И предложить себя в качестве жертвы… Наталия направила пистолет на себя, и умоляла Эдварда выстрелить в нее. Умоляла так, будто не хотела жить и только и думала о том, как умереть.

— Чт-т-то? — едва шевелит дрожащими губами Ракель, широко распахнутыми глазами смотря на Терренса и Наталию. — П-п-попросила выстрелить ?

— Я тогда жутко испугался и умолял ее остановиться, — признается Терренс. — Но она меня не слышала и продолжала умолять Эдварда выстрелить в нее. Хотя в тот момент я был готов умереть сам, лишь с ней ничего не случилось.

— Я знала , что могла умереть, — тихо говорит Наталия. — Понимала все риски. Знала, что это могло не сработать. Однако тогда мне казалось, что Эдвард не выстрелил бы в меня. Не выстрелил бы, если бы у него было что-то хорошее по отношению ко мне. Мысленно я назвала это его тестом на порядочность. И я могу сказать, что он прошел его. Даже когда Майкл обрадовался и сказал, что раз я хочу умереть первой, то пусть он убивает меня. Однако Эдвард окончательно сломался и дал понять, что больше не пойдет на поводу у своего дяди и не убьет близких ему людей.

— Это был сильный поступок не только со стороны Наталии, но и со стороны Эдварда, — отмечает Терренс. — Он доказал нам, что его семья очень многое значит для него. И что мы все-таки ошиблись, когда записали его в подонки и посчитали, что он хочет уничтожить нас. А раз он не смог выстрелить в Наталию и отказался слушать дядю именно после того, как она надавила на него, у него есть что-то хорошее по отношению к ней. Не только страх убить человека – тому причина. Роль сыграли и его чувства. Его эмоции.

Выслушав весь рассказ, Ракель смотрит на Наталию с подступающими к глазам слезами, не скрывая своей благодарности и гордясь своей подругой, но приходя в ужас от мысли, что Наталия сознательно решила попробовать заставить Эдварда убить ее.

— Господи… — качает головой Ракель и прикрывает рот рукой. — Наталия… Подруга… Я… Я поверить не могу, что ты решилась на этот риск, чтобы спасти жизнь Терренсу. Неужели ты и правда сделала это, чтобы не дать человеку, который значит для меня все, погибнуть? Была готова отдать свою жизнь?

— Отдала бы, если бы пришлось, — слегка улыбается Наталия. — И я ничуть не жалею, что рискнула. Было очень страшно, но я бы не простила себя, если бы не попробовала повлиять на ситуацию. Надо было прекращать трусить и прятаться за спину Эдварда или Терренса. Надо было показываться и бороться. Бороться до самого конца.

— Наталия… Дорогая… — Ракель тихо шмыгает носом с глазами, полными слез. — Боже… Я… Я не знаю, как мне отблагодарить тебя. Ты… Ты спасла моего жениха… Не дала ему умереть! Ты спала Терренса! Спасла!

— Не стоит благодарностей, милая, — дружелюбно отвечает Наталия. — Я сделала это ради вас двоих, ради нашей дружбы с вами. Чтобы отблагодарить вас обоих. Ведь вы многое для меня сделали и буквально вытащили из того болота, в которое меня затягивало все больше и больше. А еще я знаю, что вы безумно любите друг друга… Если бы один из вас погиб, то второй не смог бы пережить это. Когда у меня появился шанс отблагодарить вас и показать, что я умею быть храброй, когда это нужно, то просто не могла проигнорировать его.