— Нет-нет, не говори так, — качает головой Эдвард. — Терренс не умрет. Он будет жить ради тебя.

— Нет надежды на лучшее…

— Мой брат – сильный человек и должен выкарабкаться.

— Врач же сказал, что доза снотворного в его крови уже смертельная.

— Но нам дали понять, что еще не все потеряно.

— Нет… Все кончено…

— Нет, Ракель, пожалуйста, не надо…

Но поскольку Ракель продолжает плакать пуще прежнего, Эдвард крепко обнимает ее обеими руками, прижимает к себе и нежно гладит по голове, пока та носом утыкается в его плечо.

— Все хорошо, дорогая, все хорошо, — тихо говорит Эдвард и бросает быстрый взгляд в сторону. — Так, знаешь… Давай-ка мы с тобой встанем… Не надо сидеть на холодных и грязных полах. А то не дай бог заболеешь…

Эдвард сначала сам встает на ноги, а потом поднимает и Ракель, которая просто позволяет ему делать это. Он подводит девушку к стулу, усаживает ее и сам садится рядом с ней, крепко приобняв за плечи и прижав к себе.

— Послушай, Ракель, я тоже ужасно переживаю за Терренса и боюсь, что он может умереть, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — Я никогда не скрывал, как много мой брат значит для меня. Мои мать с отцом тоже не находят себе места. И ребятам не легче.

— Я знала , что тот кошмар был знаком, — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Все было так, как и в моем сне…

— Может, и так, но не надо зацикливаться на этом.

— Раз он умер в моем кошмаре, значит, умрет и сейчас. Я потеряю его, Эдвард… Потеряю…

— Нет-нет, Ракель не говори так, прошу тебя.

— Я не смогу без него жить… — Ракель тихо шмыгает носом. — Не смогу.

— Сны ничего не значит. Даже если тебе снится чья-то смерть, это не значит, что кто-то умрет.

— Значит ! Я никогда не ошибаюсь в своих предчувствиях! Раз я говорю, что кого-то ждет беда, значит, так и будет.

— Ну да, я и сам поверил в тот кошмар, когда Терренс рассказал про него. И я пытался как-то изменить ситуацию. И если бы я успел вовремя отреагировать, то ни за что не позволил бы Терренсу пожертвовать собой.

— Нет, Эдвард, ты ни в чем не виноват, — со слезами на глазах качает головой Ракель. — Только я во всем виновата. Я должна была предчувствовать это спасти Терренса.

— Боже, но откуда ты могла знать, что это случилось бы? — Эдвард мягко берет Ракель за руки. — Никто из нас не обладает магической силой, способностью видеть будущее и менять события…

— Я предчувствовала беду и могла предотвратить ее.

— Прошу, милая, не вини себя в том, в чем ты не виновата.

— Я во многом виновата перед Терренсом! Во многом!

— Боже, неужели ты решила вспомнить обо всех ваших прошлых ссорах? — резко выдыхает Эдвард.

— Из меня получилась не такая прекрасная возлюбленная, которой так заслуживает Терренс. Я никогда не была таковой… С самого начала наших отношений… Мне крупно повезло, что мы однажды решили дать друг другу шанс. Хотя я того не заслужила.

— Ракель…

— Он бросит меня. Устанет терпеть меня и быть со мной… Найдет себе другую девушку и будет с ней счастлив… А я буду страдать… Кусать локти из-за того, что не ценила то, что у меня было.

— Слушай, Ракель, ты уже не понимаешь, что говоришь, — качает головой Эдвард, обеими руками крепко обнимает Ракель и прижимает ее к себе. — Я понимаю, что тебе тяжело, но ты должна держаться и быть сильной. Ради Терренса.

— Я знаю , что говорю, — дрожащим голосом отвечает Ракель. — Знаю, что все равно останусь одна. Умрет Терренс или нет, он уйдет.

— Нет, милая, ты не потеряешь его, — уверенно возражает Эдвард. — Терренс слишком сильно любит тебя, чтобы бросать. Ты – его причина, по которой он живет. Мой брат сошел бы с ума, если бы вы тогда не нашли в себе силы спасти свои отношения.

— Ты ничего не понимаешь…

— Я прекрасно знаю своего брата и вижу, что ему не нужен никто, кроме тебя. Он и сам не отрицает, что ты – единственная, кто пробуждает в нем жизнь и поддерживает огонь. Вряд ли кто-то еще способен дать ему те эмоции, которые даешь ты.

— Он и близко меня к себе не подпустит, если узнает то, я уже давно пытаюсь ему сказать, — уставив мертвый взгляд в одной точке, низким голосом признается Ракель. — Терренс либо выставил бы меня с вещами из дома, либо сам бы ушел жить в другое место…

— Ракель, прекрати говорить глупости! — уверенно просит Эдвард, мягко гладя Ракель по голове. — Все хорошо… Все хорошо…

— Твой брат не простит меня… Он посчитает меня предательницей…

— Пожалуйста, прекрати так изводить себя. Нам не хватало еще и знать, что ты сходишь с ума и впадаешь в депрессию. А какого будет Терренсу, если он узнает, что ты с собой делаешь! Уверен, что он не хотел бы видеть тебя такой.

— Ох, я и так уже давно в депрессии… — Ракель отстраняется от Эдварда и, тихо шмыгнув, переводит заплаканный взгляд на свои руки. — Я разваливаюсь на мелкие кусочки, которые вряд ли будет возможно собрать вместе… А если Терренс бросит меня, то я потеряю смысл жить…

— С чего ты взяла, что он должен тебя бросить? — недоумевает Эдвард.

— Из-за того, что я от него скрываю… Если он все узнает, то точно не простит меня…

— Слушай, ты уже начинаешь пугать меня, — обеспокоено говорит Эдвард. — Ты говоришь какие-то странные вещи.

— Это правда, Эдвард… Я виновата перед Терренсом…

— Дорогая… — Эдвард снова приобнимает Ракель за плечи, пока та с удовольствием тянется к нему, обхватив руками его руку и положив голову ему на плечо. — Слушай… Я тоже рву на себе волосы из-за чувства вины перед Терренсом и парнями. Но я пытаюсь держаться. Это безумно тяжело. Однако я держусь. Потому что знаю, что нужен многим людям, которых должен успокоить.

— Ты ничего не понимаешь, Эдвард… — тихо всхлипывает Ракель. — Тебе еще не приходилось сталкиваться с тем, с чем придется столкнуться Терренсу, когда я во всем ему признаюсь.

— Но в чем ты должна признаться ему? — удивляется Эдвард. — Что за тайну ты от него скрываешь, раз он должен немедленно обозлиться и бросить тебя?

— Ужасную … — качает головой Ракель, буквально захлебываясь слезами.

— И почему ты решила, что Терренс бросит тебя? Я уверен, что он все поймет! Чтобы ни случилось!

— Не поймет… — Ракель резко отстраняется от Эдварда и издает пару громких всхлипов. — Терренс бросит меня, когда узнает, что я потеряла ребенка!

— Какого еще ребенка? — округляет глаза Эдвард.

— Я была беременна … — дрожащим голосом признается Ракель. — Но у меня случился выкидыш… И если твой брат узнает об этом, то нашим отношениям придет конец.

Эдвард резко бледнеет и округляет полные ужаса глаза, вопросительно смотря на Ракель и буквально перестав дышать. На несколько секунд у него пропадает дар речи, но потом он все-таки находит в себе силы произнести хоть что-нибудь тихим, дрожащим голосом:

— Ч-что? Что ты сказала?

— Я потеряла ребенка , — со слезами на глазах признается Ракель. — Для нас не секрет, как сильно Терренс хочет ребенка… И я понимаю, что уже готова стать мамой. Хочу ребенка от твоего брата. Но когда я забеременела, то потеряла нашего малыша.

— Ох… — тихо произносит Эдвард, медленно подносит руку ко рту, прикрывает его и медленно качает головой. — Не могу поверить…

— Это правда, Эдвард. Я так и не смогла родить его.

— Подожди-подожди, но как? Как это произошло? Как получилось так, что ты потеряла этого ребенка? Когда?

— Это долгая история…

— Ох, черт, мне что-то трудно дышать… — Эдвард слегка оттягивает свою футболку, ошарашенными глазами оглядываясь по сторонам. — Ничего себе…

— Я не лгу, Эдвард, клянусь тебе, — отчаянно отвечает Ракель. — У меня действительно был выкидыш!

— Но почему? Что ты такого сделала? Ты разве больна? Ты не можешь родить?

— Нет… — Ракель издает еще один тихий всхлип и на пару секунд опускает взгляд на свои руки. — Я узнала о своей беременности во время суда на твоим дядей Майклом. Примерно через пару недель после начал процесса я начала чувствовать слабость, головокружение, тошноту и желание упасть в обморок. Но долгое время списывала это на стресс…