— Твои страдания не будут длиться вечно. Да и я сам не хочу слишком затягивать. Продлевать удовольствие – это здорово, но нужно уметь вовремя доводить дело до конца.
— Нет, прошу вас… — со слезами на глазах качает головой Хелен, прижав колени к груди и крепко обхватив ноги. — Я не хочу…
— Если ты будешь делать все что тебе говорят и вести себя как мышка, то мы с тобой очень хорошо поладим. Ну а если будешь дерзить и выпендриваться, как Питер, когда мои ребята его схватили, то нам придется немного тебя приструнить.
— Мне страшно… Я не хочу быть здесь одна…
— А ты не будешь одна. Мои ребята будут по очереди за тобой присматривать. Чтобы ты не решила отсюда сбежать. Пока одни работают и занимаются своими делами, другие проводят здесь дни и ночи до моих дальнейших указаний.
— Нет! — вскрикивает Хелен. — Не оставляйте меня с ними! Они хотят причинить мне боль! Я не хочу! Не хочу!
— Расслабься, кнопка, пока что никто не собирается тебя убивать. Ребята помнят, что я им это запретил. Но я не могу обещать, что парни не захотят немножко с тобой развлечься. Они ведь молодые, энергичные, с бурлящей в жилах кровью… К тому же, пока что одинокие…
— Нет, ради всего святого, прошу вас, не надо… — Хелен начинает сильно дрожать от страха, широко распахнутыми глазами смотря на Маркуса. — Не надо…
— Извини, дорогая, но ни один здоровый мужчина не сможет устоять против красивой молоденькой девочки.
Маркус заинтересованным взглядом окидывает Хелен с головы до ног, заставив ее стыдливо прикрыть руками свое декольте.
— Тем более в таком топике и в таких шортиках. Был бы я лет на двадцать моложе, то непременно обратил бы на тебя внимание. Хотя… Если честно, мне не очень интересно развлекаться с девочками. Не в том я уже возрасте. У меня слишком много дел. Да и пик моего сексуального желания был пройден давным-давно.
— Нет, пожалуйста, не надо… — с душераздирающим всхлипом взмаливается Хелен. — Пощадите… Я сделаю все, что вы скажете. Только не позволяйте им приближаться ко мне.
— Не могу! — разводит руками Маркус. — Я обещал им тебя в качества подарка и не могу пойти на попятную. А иначе я потеряю авторитет в глазах ребят, которые посчитают меня пустословом.
— Я вам не какое-то знамя, чтобы передавать меня из рук в руки! И в проститутки не нанималась!
— Сожалею, Хелен, но ничего уже не изменить. Я посчитал это прекрасным подарком для моих ребят, которые всегда были мне верны. Как и их отцы, некоторые из которых, к большому сожалению, уже давно мертвы.
— У меня есть мужчина! — восклицает Хелен. — Я не могу его предать! И не позволю кому-то чужому тронуть меня пальцем!
— Этот мужчина уж точно поверит, что ты крутишь романы с другими, если мои ребята сделают все правильно и добудут компромат на тебя.
— Нет! Не смейте этого делать! Не смейте!
— Раз Питер захотел доказательств моих слов – он очень скоро их получит, — уверенно заявляет Маркус. — Я с удовольствием покажу ему, как тебе хорошо в окружении целой кучи молодых ребят.
— Он в это не поверит!
— О, еще как поверит. И поверь мне, после такого ему уже будет плевать, что с тобой произойдет. Дружки больше не смогут переубедить его в твоей невиновности. Потому что доказательства будут неопровержимыми.
— Этого не будет! Никогда!
— Посмотрим, моя хорошая. В любом случае раз уж ты теперь у меня в плену, то я собираюсь по полной воспользоваться моментом и пощекотать Питеру нервишки. Кто знает, может, я так его доведу, что он сам захочет сделать мне одолжение и покончить с собой. Я в принципе буду совсем не против. Все меньше мороки. А с тобой я после этого разберусь в два счета.
— Нет! — вскрикивает Хелен, прикрыв рот рукой. — Только не это! Я не смогу пережить еще одну попытку Питера покончить с собой!
— Ох, ладно, куколка, думаю, на этом можно завершить наш разговор. Я вроде бы сказал тебе все что нужно и искренне надеюсь, что ты не будешь мотать нервы мне и парням и не будешь провоцировать нас на досрочное убийство.
Маркус спокойно встает с кровати, пока Хелен смотрит на него полными жалости мокрыми глазами, не обращая внимания на то, что слезы медленно текут по ее щекам.
— Чуть позже я пришлю к тебе кого-нибудь с едой и водой. И подумаю, где и как организовать туалет. Продолжишь вести себя нормально – будем кормить тебя относительно нормально. Может, даже найдем другое место, где ты проведешь свои последние денечки. Что-то получше. Но это если ты будешь паинькой. А начнешь буянить – тебе придется голодать и страдать от обезвоживания. И сожительствовать с крысами и тараканами. Решай сама, как ты хочешь провести свои последние деньки.
— Я хочу провести жизнь на свободе. Рядом с родными и близкими.
— Можешь мысленно с ними попрощаться, а они потом принесут цветочки к твоей могилке. Если она у тебя, конечно, будет. А то я не совсем в этом уверен.
Хелен ничего не говорит и лишь издает громкий всхлип, оперевшись подбородком о колени.
— Кстати, на улице скоро стемнеет, а здесь света нет. Так что я любезно принес тебе вот это. Будет хоть немного светлее. Раскошелился ради своей прекрасной пленницы. Хотя скажу тебе по секрету, я отхватил их на распродаже с огромными скидками. Так что они достались мне почти даром.
Маркус кладет на столик рядом с кроватью коробок спичек и небольшой набор свечек белого цвета.
— Только не спали здесь ничего, пожалуйста. Потому что сейчас мне твоя смерть совсем не нужна.
Хелен нервно сглатывает, словно завороженная продолжая наблюдать за Маркусом.
— Я с тобой не прощаюсь, кнопка, — уверенно говорит Маркус. — Буду регулярно наведываться к тебе, чтобы узнать, как ты себя ведешь. И рассказать тебе новости о твоем любимом, если мне удастся что-то узнать.
Маркус спокойно подходит к двери и переводит взгляд на Хелен после того, как кладет руку на ручку.
— Пока-а-а-а, Хелен, — машет рукой Маркус. — И да, я сам по себе спокойный человек, но если меня разозлить, то буду готов смести все на своем пути. Помни об этом.
Хитро улыбнувшись, Маркус открывает дверь и закрывает ее после того, как покидает комнату. Хелен поначалу неотрывно смотрит ему вслед, а оставшись в одиночестве, позволяет себе разрыдаться пуще прежнего. Закрывает лицо руками и сгибается пополам с чувством дрожи во всем теле, задыхаясь от нехватки воздуха и понимая, как каждый удар сердца причиняет ей невыносимую боль.
— Нет… — дрожащим голосом говорит себе под нос Хелен. — Нет… Я не могу так закончить свою жизнь… Не могу умереть так рано…
Довольно тяжело дыша и проводя руками по распущенным, спутанным волосам, Хелен окидывает слезным взглядом всю комнату.
— Пожалуйста, девочки, помогите мне… — отчаянно взмаливается Хелен. — Пожалуйста, парни, спасите меня… Вы мне все очень нужны… Я слишком слаба, чтобы бороться со всем этим одна. Пожалуйста, ребята… А иначе они точно закопают меня в землю…
Хелен издает душераздирающий крик.
— Неужели все это и правда происходит со мной? — недоумевает Хелен. — Неужели я и правда не сплю? Господи… Господи, пожалуйста, скажи мне, что все это сон. Я не переживу все это… У меня не получится… Не получится…
Хелен принимает лежачее положение, переворачивается на бок и пальцами крепко сжимает подушку, которая быстро успевает намокнуть из-за тех слез, что текут из ее красных глаз.
— Найди меня, Питер, прошу тебя… — Хелен тихо шмыгает носом. — Если ты меня не спасешь, я умру. Я ничего не могу сделать… На тебя вся надежда… Умоляю, любимый, не бросай меня. Ты нужен мне… Нужен как никогда раньше.
Хелен продолжает заливаться горькими слезами, умом понимая, что она находится в безвыходном положении, но в глубине души продолжая убеждать себя в обратном. Посторонние звуки по-прежнему сильно напрягают девушку, а практически полная темнота в маленькой комнатушке наводит на нее еще более сильный страх. А мысль о том, что по ее ногам что-то ползает, становится все более навязчивой, заставляя снова и снова осматривать себя и как будто намереваясь свести ее с ума. Сердце бешено колотится от страха одиночества и замкнутого пространства, в горле уже долгое время стоит ком, а каждую мышцу сводит до полного дискомфорта.
