— Я никогда не перестану верить в сказки!
— Потому что ты дура! Тот нищий голодранец больше не вернется к тебе. Ты можешь засунуть свои дурацкие фантазии о том, что однажды он приползет к тебе на коленях и будет умолять тебя вернуться к нему, глубоко в задницу. Этого никогда не будет! Никогда!
— Я все равно заставлю отца поверить мне и защитить от тебя, — уверенно обещает Анна. — Найду способ заставить его проснуться и понять, что его водят за нос.
— Пытайся сколько хочешь. Но у тебя ничего не получится. — Джулиан резко хватает Анну за горло и сдавливает его крепко, но так, чтобы не задушить девушку, которая вздрагивает с широко распахнутыми глазами. — Теперь ты в моей власти, и я могу делать с тобой все что угодно. Буду пользоваться тем, что твой глупый папаша верит, что я святой. И что твои мольбы и слезы не действуют на него.
— Тебе это с рук не сойдет!
— Мечтай дальше. — Джулиан убирает руку от горла Анны, резко поднимает ее с дивана, хватает за волосы и окидывает ее голову назад. — Ты, сучка, будешь делать все, что я говорю, независимо от того, нравится тебе это или нет. А посмеешь сбежать и на этот раз и пойти против воли старших – тебе придется сильно пожалеть. Я либо сделаю что-то очень ужасное с твоими папашей и мамашей, либо убью их без всякой жалости.
— Нет! — громко вскрикивает Анна. — Не трогай их, Джулиан! Ни маму, ни папу!
— А если ты хочешь, чтобы они остались в живых, то будь добра делать все, что я говорю. И не бесить меня! Будешь бесить – получишь по морде! Если посмеешь ослушаться и пойти наперекор моему слову, то я сотру тебя в порошок.
— За что ты так со мной? — Анна издает тихий всхлип. — Что я тебе сделала? Я не сделала ничего плохого, чтобы заслужить такое обращение!
— Будет еще хуже, если ты решишь, что тебе все можно. Если посмеешь заговорить с кем-то из своих друзей. Особенно, если это будет мужчина. Увижу или узнаю, что ты говорила с кем-то, кого я не знаю, то заставляю очень сильно пожалеть.
— Но, Джулиан…
— Я – твой повелитель! Ты должна подчиняться мне и выполнять мои приказы с первого раза. Обязана говорить, что готова подчиниться мне, и склонять передо мной голову. Смотреть мне в глаза как собачонка.
— Ты не мой муж, чтобы мной командовать! Ты – никто! Какого черта ты возомнил себя моим повелителем и ведешь себя как король, которому надо поклоняться?
— Я все сказал, Анна Сеймур, и повторяться не собираюсь, — грубо и холодно заявляет Джулиан. — Надеюсь я понятно объяснил? Или мне придется объяснить еще раз, чтобы до твоих куриных мозгов дошло?
Анна ничего не отвечает и лишь кивает, тихонько плача, сильно трясясь и до смерти боясь Джулиана, который может запросто убить ее, если ему что-то взбредет в голову. Однако даже слабый кивок девушки, который выражает покорность, раздражает мужчину. Он с раздраженным рыком еще сильнее тянет ее за волосы, заставляя ту негромко пискнуть и поморщиться от боли.
— Ты плохо слышишь или туго соображаешь? — грубо и громко спрашивает Джулиан. — А, ГЛУПАЯ ТЫ КУРИЦА? ОТВЕЧАЙ, КОГДА Я СПРАШИВАЮ! МОЛЧИ, КОГДА Я ГОВОРЮ ЗАТКНУТЬСЯ! ПОНЯЛА МЕНЯ, ТВАРЬ? ПОНЯЛА, Я СПРАШИВАЮ?
— Д-д-да… — дрожащим голосом тихо произносит Анна и издает всхлип, с учащенным дыханием смотря на Джулиана. — Я в-все п-поняла… П-п-поняла…
— Надеюсь, — рявкает Джулиан и грубо отталкивает Анну от себя. — Так и быть, повторю еще раз, чтобы твоя крашеная тупая голова запомнила это навсегда: провинишься хоть один раз – будешь страдать. Каждый раз, когда ты будешь идти против моей воли, я заставлю тебя чувствовать боль, унижения и страдания. А если станешь хорошей цыпочкой и начнешь выполнять мои команды, я буду делать тебе подарки. Украшения, шубы, дорогие телефоны…
— Мне не нужны твои подарки…
— Не ври! Любая баба душу продаст за дорогое колье с бриллиантами или платье от известного бренда. Вот если не будешь позорить меня, я подарю тебе все самое лучшее. И найму тебе лучшего стилиста. Чтобы он наконец-то подобрал тебе нормальную одежду! Чтобы я выкинул всю дешевку, которую ты носишь. Ты будешь носить только то, что я выберу лично. Потому что безмозглая курица с безобразным чувством стиля не сможет одеться так, чтобы не было стыдно вывести ее в свет. — Джулиан берет прядь волос Анны, что свободно болтается в воздухе, и с отвращением рассматривает ее. — В первую очередь тебе обрежут эти патлы и сделают нормальную стрижку. Ненавижу длинные волосы у баб! И этот цвет ужасен! Скажу, чтобы тебя в русый! Чтобы не выделывалась! Да и вообще у стилистов будет много работы! Может, я даже запишу тебя на прием к пластическому хирургу, чтобы он поработал над твоей внешностью. Сиськи пришил, да жопу побольше сделал!
Джулиан еще раз с огромным презрением окидывает Анну взглядом и качает головой.
— Ужас! — грубо бросает Джулиан. — Страшилище! Плоская доска! Вообще не умеешь одеваться и ухаживать за собой! Как тот голодранец еще не стеснялся выходить в свет с такой уродиной. Ну хоть ума хватило не взять тебя в жены – мужики бы его точно засмеяли. Но ничего, все вполне поправимо! Будешь хорошо себя вести – я сделаю из тебя человека. Уж у меня-то достаточно денег на то, чтобы исправить все недостатки, которыми тебя одарила природа. И я знаю толк в женщинах, потому что видел в своей жизни целую кучу. Если есть деньги – можно даже из обезьяны сделать писаную красавицу. Писаную и кроткую.
Джулиан говорит настолько правдоподобно, что Анна всерьез начинает верить этому и считать, что она действительно такая плохая, непривлекательная и бездарная и не обладает чувством стиля. Это заставляет ее самооценку снижаться все больше и больше. Желание пытаться выглядеть красиво и ухоженно стремительно пропадает. А уж про улыбки и хорошее настроение она уже давным-давно позабыла.
— Ну что, уродина, услышала меня? — сухо спрашивает Джулиан, своим холодным взглядом буквально убивая бледную и плачущую Анну. — Поняла все, что я сказал?
— Да, я поняла… — почти что шепотом произносит Анна.
— Что? Что? Повтори громче! Поняла или нет?
— Я все поняла, — чуть громче говорит Анна.
— Что ты там мямлишь, как будто у тебя во рту каша! ГОВОРИ ГРОМЧЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! И ЧЕТЧЕ!
— Я ВСЕ ПОНЯЛА, — со слезами практически выкрикивает Анна. — ПОНЯЛА!
— Вот и прекрасно!
Джулиан грубо отталкивает Анну от себя, из-за чего та отскакивает назад. Девушке не удается сохранить равновесие, и она, запутавшись в своих ногах, падает прямо на журнальный столик, на котором стоит небольшая чашка кофе. Он тут же переворачивается и падает на пол. А вместе с ним разбивается и чашка с кофе, которое разливается на дорогостоящий светлый ковер. Это заставляет Джулиана покраснеть от переполняющей его злости и крепко сжать руки в кулаки, налитыми кровью глазами смотря на бледную девушку, которая неуверенно пытается встать на ноги.
— Что ты сделала? — кричит Джулиан. — ХОТЬ СМОТРИ ПОД НОГИ, СЛЕПАЯ ТЫ КУРИЦА! НЕУЖЕЛИ ЭТО ТАК ТРУДНО?
— П-п-п-прости, я не х-х-хотела, — поднявшись на ноги и немного отойдя от Джулиана, дрожащим голосом произносит Анна. — П-п-прости… Прости…
— ТЫ ХОТЬ, СУКА, ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО СТОИТ ЭТОТ КОВЕР? ЗНАЕШЬ, БЛЯТЬ?
— Ты просто толкнул меня, а я не видела, что находится сзади меня…
— ЧТО? — грубым басом ревет Джулиан, резко подлетает к Анне, больно хватает под локти и трясет напуганную девушку, что широко распахивает полные ужаса глаза. — ЗНАЧИТ, ЭТО Я ВИНОВАТ? Я ВИНОВАТ, ЧТО ТЫ, НЕУКЛЮЖАЯ КУРИЦА, ОПРОКИНУЛА СТОЛ С ЧАШКОЙ И ИСПОРТИЛА КОВЕР?
— Прости, я не хотела! — со слезами отчаянно вскрикивает Анна. — Это получилось случайно!
— ТЫ ИСПОРТИЛА КОВЕР! ОТЕЦ БУДЕТ В ЯРОСТИ, КОГДА УВИДИТ ЭТО! ЭТОТ КОВЕР ПРИВЕЗЛИ ИЗ-ЗА ГРАНИЦЫ! ОН ЗАПЛАТИЛ ЗА НЕГО БЕШЕНЫЕ ДЕНЬГИ! А ТЫ, ДУРА, ИСПОРТИЛА ЕГО!
