Джулиан слишком сильно увлекся разговором о своих работах и до последнего не замечал, что Анна вообще не слушала его и думала о чем-то своем, уставив пустой взгляд в одну точку. А увидев это, мужчина буквально зеленеет от злости и крепко сжимает руки в кулаки, с учащенным дыханием смотря на девушку.
— Не понял… — грубо бросает Джулиан. — А почему ты не соглашаешься со мной? Какого черта ты молчишь и летаешь где-то в облаках? Я кому все это рассказываю? Перед кем я, блять, распинаюсь? Я что, со стеной разговариваю?
— Прости, Джулиан… — тихо, неуверенно произносит Анна, медленно переводит взгляд на Джулиана и испуганно смотрит на него, сцепив пальцы рук. — Но вообще-то, я не люблю танки, самолеты, машины… Мне по душе другие увлечения: музыка, пение, мода, чтение…
— А я разве спрашивал, что тебе нравится? — Джулиан резко наклоняется к Анне, крепко берет ее за подбородок, приподнимает его и уставляет свой холодный взгляд в ее широко распахнутые глаза. — Да мне по хер, чем ты увлекаешься! Увлечения бабы не имеют никакого значения! Она вообще не может ничем увлекаться!
— Почему? — недоумевает Анна. — Почему ты так говоришь о женщинах? Почему они ничего не значат для тебя?
— Потому что они БАБЫ! Бабы, которые не имеют права раскрывать свой рот! Могут лишь молчать, кивать и исполнять все желания мужчины. Захотел ребенка – согласилась! Захотел секса – всегда готова! Захотел пожрать – сделала НОРМАЛЬНУЮ еду! ВСЕ! Больше от нее НИЧЕГО не требуется!
— Это неправильно! Женщина – тоже человек!
— Лучше закрой свой поганый рот, пока я не зашил его, — грубо бросает Джулиан. — Ты, сука, должна во всем соглашаться со мной! И говорить, что тебе НРАВИТСЯ все, что Я делаю!
— Разве тебе кто-то запрещает делать то, что ты любишь? — разведя руками, с широко распахнутыми глазами тихо спрашивает Анна. — Делай все, что хочешь! Я всего лишь сказала, что не люблю моделирование и все о танках, машинах и самолетах. Почему ты впадаешь в такую истерику?
— Еще раз говорю, мне наплевать на твое ГРЕБАНОЕ мнение! Закрой свой рот, слушай и делай то, что я говорю! И не смей перечить мне! Бабы не будут командовать мной! НИКОГДА!
— Никто тобой не командует. Разве высказать свое мнение – это проявление контроля? Никто не имеет права навязывать свои увлечения другому, если тот их не любит.
— Никого не интересует то, что ты думаешь! Раз тебе не повезло родиться бабой, так будь добра подчиняться мужчине и делать то, что он говорит.
— Почему? — сильно дрожащим голосом с жалостью в глазах произносит Анна, пока у нее по щекам текут слезы от страха перед Джулианом. — За что ты так со мной?
— Я же сказал, что ты можешь лишь слушать и выполнять мои приказы! ЧЕГО ТЕБЕ, БЛЯТЬ, НЕПОНЯТНО?
— Ты же клялся перед моим отцом, что больше не будешь кричать и причинять меня боль! — Анна издает тихий всхлип. — Неужели все, что ты говорил, – ложь?
— А ты все надеешься, что твой папаша защитит тебя и поверит, что я – тиран, который обижает маленькую девочку Анну? — с презрением усмехается Джулиан. — Ха! Мечтай и дальше, дура! Для него я – ангел, который хочет сделать все, чтобы отвлечь тебя от расставания с тем, кто нарушил планы отца объединиться с твоей семьей. С тем ублюдком, ради которого ты, тварь, сбежала из дома. Из-за которого ты не вышла замуж за того, кого для тебя выбрали.
— Этого не будет! — чуть громче заявляет Анна. — Я не позволю отцу совершить такую глупость! Никогда!
— Тебя никто спрашивать не будет! Если Максимилиан решит, что ты должна выйти замуж, значит, так и будет. И на твои чувства и желания всем будет плевать. Будешь делать все, что тебе говорят. Как ты и должна была делать еще очень давно, вместо того чтобы пытаться бунтовать и самой решать, что делать. Никто не знает, что тебе нужно, лучше, чем старшие люди. Ты – еще сопливая безмозглая дура! Будешь командовать детьми, когда родишь их! А пока что будь добра слушаться тех, кто знает, как ты ДОЛЖНА жить.
— Я лучше умру, чем выйду замуж за кого-то против своего желания и рожу ребенка от того, кого не люблю.
— У тебя не будет выбора. Ты сделаешь все, как захотят твои родители.
— Ни за что!
— Ах, Сеймур, Сеймур… — качает головой Джулиан, с ненавистью смотря на Анну своим леденящим душу взглядом и заставляя ее чувствовать, как мурашки бегут по ее коже, а все остатки уверенности пропадают больше и больше. — Когда же ты, безмозглая курица, поймешь, что от судьбы не убежать? Что как бы усердно ты ни пыталась бунтовать, ты все равно будешь жить так, как тебе суждено.
Джулиан резко хватает Анну за волосы и больно оттягивает их, пока она слегка морщится от боли.
— Судьба все равно вернула тебя домой. Ты сбежала с тем нищим оборванцем и жила у него. И совсем не возражала против того, чтобы прислуживать ему. Готовила, убирала, стирала, ублажала в постели… Удивлен, что не родила ему ребенка. Представляю, как были взбешены твои мамаша с папашей, когда узнали, что ты живешь с мужиком, за которого так и не вышла замуж. Они ведь так яро протестуют против сожительства без брака…
— Я делала все это по своей воле! Потому что хотела заботиться об этом человеке! И с радостью воспитывала бы ребенка от него.
— Но теперь ты больше не нужна ему. Наверное, этот нищеброд устал от того, что ты совершенно бездарна в ведении хозяйства и ведешь себя как бревно в постели. — Джулиан с презрением осматривает Анну с головы до ног. — Ты совсем не тянешь на секс-бомбу. На ту, что и содержит дом в идеальном порядке, и ведет себя как шлюха в постели с мужиком. Видно, ты не его идеал, раз он нашел себе другую. Понимает, что на такую безрукую курицу никто никогда не посмотрит, как бы усердно она ни мазала свою страшную рожу кремами. Как бы много она ни крутилась у зеркала и пыталась выглядеть более-менее пристойно.
— И что? Стало легче после того, как ты это сказал? Успокоился?
— Не дерзи мне, девчонка! — грубо бросает Джулиан. — А иначе я тебя в порошок сотру.
— Сотри! — восклицает Анна. — Давай, сделай это прямо сейчас! Я лучше умру, чем стану твоей женой и буду целыми днями выслушивать претензии к себе.
— Думаю, твой папаша безумно рад, что тот голодранец бросил тебя. Да и твоя мамочка не останется равнодушной. Уверен, что очень скоро они начнут думать о том, как бы снова попробовать выдать тебя замуж. Ну а мой отец с радостью согласится, потому что все еще надеется, что мы станем одной семьей.
Джулиан сильно сжимает Анне челюсть таким образом, что ее губы становятся утиными, пока она смотрит на него своими мокрыми, ошарашенными глазами.
— Только на этот раз ты выйдешь замуж не за Райана, за моего младшего братца-ботаника. А за меня. Я буду твоим мужем. И с первого же дня буду держать тебя в ежовых рукавицах. Потому что если я упущу момент, ты никогда не станешь примерной женой и матерью моих детей. Я не тот жалкий ублюдок! Со мной все те фокусы, что проходили с ним, не пройдут! Во второй раз тебе не удастся избежать этого! Больше никто не захочет приютить у себя столь бесполезную оборванку. Ты, сука, быстро заткнешься и научишься делать все просто идеально. Буду ходить с лупой и проверять каждый дюйм и носом тыкать в любую пылинку. А всю отвратительную еду буду безжалостно выбрасывать в мусор или спускать в унитаз.
— Ты ненормальный, Джулиан! Ненормальный!
— Раз уж ты привыкла, что все целуют тебя в задницу, то будем отучать. Я всегда был сторонником мнения, что только лишь сильный моральный прессинг может помочь добиться каких-то результатов. И вот я буду жестоким с тобой до тех пор, пока ты не станешь идеальной и не прекратишь распускать нюни и думать, что все будет как в тех идиотских сказках, где люди живут долго и счастливо.
