— Я хочу остановиться, но не могу! — отчаянно восклицает Питер. — Думаешь, мне все это нравится? Думаешь, я кайфую от того, что обвиняю ее во всем этом? Думаешь, меня не мучает совесть каждый раз, когда я говорю ей что-то обидное или обвиняю во лжи?

— Но ведь временами у вас все хорошо! Ты успокаиваешься и ведешь себя с ней как прежде! Хотя Хелен уже и сама не знает, чего от тебя ожидать. Стоит все время в сторонке и ждет твоей реакции. Будто спрашивает, разрешишь ли ты обнять и поцеловать себя.

— Хочешь скажу, что меня сдерживает?

— Любовь?

— Это тоже. Но еще и тот день, когда она чуть не утонула.

Питер нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук.

— Каждый раз, когда я вспоминаю о том, как та мудила сбросила ее в воду, мне становится дурно. Я мгновенно забываю обо всех своих обвинениях, когда перед глазами предстает ее бездыханное тело, лежащее под водой. Лежащее на суше. Меня реально начинает колбасить, когда я об этом думаю.

— Да я бы сам ахерел, если бы Анна была на ее месте! — восклицает Даниэль. — До сих пор не отойду от того, как тот мудак Поттер избил ее до полусмерти. Только недавно я смог перестать чувствовать себя зажатым из страха причинить ей хотя бы малейшую боль.

— Мысль о том, что она могла умереть, заставляет все забывать и прощать ей любые оплошности. Именно поэтому я все еще не нахожу в себе силы порвать с ней раз и навсегда. Именно поэтому я позволяю ей приблизиться ко мне. Как бы то ни было, я люблю Хелен. Она многое для меня значит. Я ужасно боюсь ее потерять. Боюсь узнать, что ее чувства ко мне – всего лишь игра.

— Ну а какая-то гребаная мудила хочет эту любовь убить. Неужели ты хотя бы на секунду не задумывался о том, что кому-то выгодно вас разлучить?

— Хотел бы я в это верить. Но не получается. Страх оказаться преданным сильнее меня. А мысль о том, что у Маршалл могут быть другие мужики, приводит в бешенство.

— Научиться доверию очень трудно, но вполне возможно. Если тебя предали однажды, это не значит, что все готовы всадить нож в спину. Не значит, что весь мир хочет причинить тебе боль и заставить страдать.

— Буду откровенен, порой я не доверяю и своим друзьям. Порой я задаюсь вопросом, не предадут ли они меня.

— Разве кто-то из нас хоть раз давал тебе повод усомниться?

— Нет, но я до смерти боюсь, что вы тоже захотите меня предать.

— Нет, Пит, сейчас же выкинь из головы эти мысли! Да, мы налажали в прошлом. Особенно я. Но сейчас тебе нечего бояться. Ты можешь полностью нам доверять. Будем подыхать, но ни за что тебя не предадим.

— По-твоему, так просто довериться людям после того как буквально весь мир злорадствовал над твоими неудачами и призывал убить себя, стоило одному-двум людям увидеть, как я режу себе запястья?

— Тем не менее ты большой молодец. Ты признаешь проблему и работаешь над ней. А значит, ты уже прошел полпути. Приложишь еще немного усилий – и тебе вообще станет хорошо.

— Или я все это время просто себя обманывал. А на самом деле я все еще тот запуганный, неуверенный в себе мальчишка, на которого все положили большой и толстый хер.

— Если есть что-то, что бы ты хотел обсудить, то мы с ребятами всегда готовы тебя выслушать.

— Нечего обсуждать. Я и так не скрываю, что со мной происходит.

— В любом случае я настоятельно советую тебе прислушаться к нашим советам и подумать над тем, что ты делаешь. Ведь однажды ты поймешь, что Хелен ни в чем перед тобой не виновата. И будешь жалеть, что зря накидывался на нее с обвинениями.

— Нет! — резко отрезает Питер. — Если вам с парнями и девчонками я еще могу довериться, то у меня есть большие сомнения насчет верности Маршалл.

— Такое впечатление, будто ты закрыл уши и не хочешь меня услышать.

— Я тебя прекрасно услышал. Но это ничего не изменит.

— Питер, я тебя прошу…

— И вообще, какого это хера ты так усердно ее защищаешь? — сильно хмурится Питер, скрестив руки на груди.

— Чего? — округляет глаза Даниэль.

— Я вообще думал, что мы с тобой друзья. Что ты будешь на моей стороне.

— Если ты забыл, Хелен – моя подруга. Которой я всегда буду благодарен за все то, что она сделала для тебя. Ведь если бы не она, ты бы уже давно лежал в земле. А мы бы любовались на твою фотографию на могиле.

— Только меня ты знаешь намного дольше. А значит, обязан поддерживать меня.

— Прости, Пит, но я не могу тебя поддержать. Потому что ты не прав.

— Вот как, значит? — раздосадовано произносит Питер.

— Ты мой близкий друг, мой младший брат. И я готов сделать для тебя все. Но это не значит, что я буду поддерживать тебя в тех случаях, когда ты сам все портишь.

— Тогда не хер клясться, что вы все за меня горой стоите и всегда поддержите, раз не хотите!

— То есть, мы должны поддержать тебя и клевать Хелен за то, что она не делала?

— А откуда ты знаешь, делала она или нет? — взрывается Питер. — Ты сам это видел? Или слышал?

— Если им удалось промыть мозги тебе, то с нами это фокус не сработает. Ни я, ни Терренс с Эдвардом, ни Ракель, Анна и Наталия не одобряем то, что ты делаешь со своей девушкой, которого это не заслуживает.

— Хорошо, я все понял! Понял, что вы все против меня! Я плохой и грешный, а Маршалл хорошая и невинная.

— Эй-эй, куда это тебя понесло? — удивленно произносит Даниэль. — Что ты такое несешь?

— Не надо, Перкинс, не надо ничего мне объяснять. Я уже понял, что ты против меня.

— Питер, ты чего?

— Ничего, блять! Ничего!

— Неужели эти твари тебе и про нас что-то наплели? Какого хера ты сейчас на меня наезжаешь?

— Да видно, небеспочвенны мои подозрения! — расставляет руки в бока Питер. — Не зря я начал ждать, что меня опять захотят толкнуть мордой в грязь.

— Блять, вот тебе запудрили мозги… — качает головой Даниэль, широко распахнутыми глазами смотря на Питера. — Вот наговорили херни всякой…

— Не надо строить из себя невинного, Перкинс. Не строй из себя умного и мудрого мужика с большим багажом жизненного опыта. Тебе вообще не идет.

— Так, только не надо переводить все стрелки на меня. Сейчас речь идет о тебе, а не обо мне.

— Ты не имеешь права меня учить, когда сам далеко не идеален!

— Нет идеальных людей, блондин. У всех свои скелеты в шкафу. И у меня они тоже есть, окей, признаю.

— Уж о твоих я прекрасно знаю.

— Так, сначала Маршалл у тебя стала тварью, а теперь ты решил и за меня взяться, — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Что поделать, раз ты пошел против меня? — низким голосом грубо произносит Питер.

— Я не могу и не буду поддерживать травлю невинного человека.

— Нет никаких тому доказательств!

— Какие тебе нужны доказательства?

— Прямые! Неопровержимые!

— Окей, ищи их! Только без меня! Я не собираюсь участвовать в акции по клевете на Хелен Маршалл.

— Ха, я и не собираюсь просить Его Величество ни о чем! — ехидно усмехается Питер. — Сам узнаю правду!

— Ну давай, узнавай, — презрительно смеется Даниэль. — А я посмотрю. Посмотрю, как ты своими же руками рушишь свое счастье.

— Вот и узнаю!

— Окей, только потом не надо прибегать к нам со слезами и жаловаться. Говорить, какой ты безмозглый дебил, который должен был послушать своих друзей и остановиться.

— Больно надо! — грубо бросает Питер. — Сам справлюсь!

— Да-да, справишься. Знаю как. Пойдешь в туалет, возьмешь бритву и сделаешь себе пару надрезов на руке.

— Это, сука, мое дело! И тебя оно не касается!

— Конечно, не касается! Твоя жизнь, делай с ней что хочешь. Если ты хочешь остаться один, то пожалуйста.

— Не хочу. Но видно судьба у меня такая – быть окруженными теми, кто любит причинять мне боль и предавать.

— Советую тебе одуматься, пока не поздно. Доиграешься до того, что ты уже и самой Хелен будешь не нужен.

— Если выяснится, что она предательница, то я не стану по ней горевать.