— Конечно, люблю, ты что! Если бы я не любил, то не стал бы так переживать.

— Да? — слегка хмурится Даниэль. — А по-моему, ты уже не любишь ее.

— Нет, Перкинс, ты ошибаешься! Я до смерти боюсь потерять Хелен. Меня трясет от мысли, что она может оказаться предательницей, способной всадить мне нож в спину. Я не хочу так облажаться во второй раз.

— Тебя она никогда не предавала и сто пудов не предаст.

— Вот я и хочу знать наверняка.

— Ладно, и как ты собрался искать правду, которой нет? — скрещивает руки на груди Даниэль.

— Для начала поговорю с девчонками. Я уверен, что они что-то знают. И ни за что не поверю, если они начнут это отрицать.

— Ну и расскажут они во всех красках о том, как Маршалл и ее подружаньки травили Кэмерон и Рочестер жизнь. И что потом? Тебе что, станет легче, если ты заставишь их вспомнить о том, что травит им душу? Особенно Ракель!

— Я хочу знать все, что касается этой истории.

— Она тебя не касается. Это дело девчонок. Они сами разберутся. Не лезь туда.

— Хорошо, допустим, так. Но правду я узнать обязан.

— Ох, Питер, я тебя не понимаю… — устало вздыхает Даниэль. — Ты же сам все сейчас портишь. Сам портишь свои отношения с Хелен. У вас до этого все было прекрасно! И ты был счастлив, и она везде с тобой гордо ходила. А Сэмми стал будто бы вашим общим дитем.

— Порчу не я, Даниэль, а Хелен. Это она хочет поставить наши отношения под угрозу.

— Не наступай на те же грабли, что и МакКлайфы в свое время. Ты прекрасно знаешь, чем закончились их истории.

— Мой случай совсем другой.

— Ни хера подобного! Все повторяется! И если у этих двоих не было никого, кто мог бы вправить им мозги и заставить понять, что их дурят, то у тебя есть мы. Мы можем и не позволим тебе все испортить. Испортить то, о чем ты так мечтал.

— Я прекрасно понимаю, почему ты хочешь убедить меня и себя в том, что это не так.

— Блять, дурень, ты же жалеть потом будешь! — восклицает Даниэль. — Жалеть, что так вел себя с Хелен.

— Если она предаст меня, то я буду жалеть только об одном – о том, что позволил себе влюбиться в нее. О том, что решился раскрыть ей свои чувства.

— Неужели есть что-то, чего мы пока не знаем? Ты скрываешь что-то, что касается Маршалл?

— Если я что-то узнаю, то непременно вам расскажу.

— Ты не узнаешь, Роуз. Никогда. Потому что ничего нет. Да, ты очень хочешь за что-то зацепиться и предъявить этой девчонке претензии. Но тебе нечего сказать. Вот ты и злишься. Злишься, что сам выставляешь себя дураком.

— Хочешь сказать, я хочу устроить ей скандал просто так? Ибо мне просто не хер делать!

— Ну, получается, так.

— Нет, это не так! Я не хочу ругаться с ней только для того, чтобы поругаться. Думаешь, мне все это нравится? Думаешь, я не хочу спокойно с ней встречаться и быть счастливым?

— Ну а что? У вас всегда все было очень даже гладко. Не считая того случая, когда бабуля Хелен рассказала тебе о том, что родители бросили ее. А тут тебе захотелось немного пощекотать себе нервы.

— Нет, Перкинс, ты несешь какой-то бред.

— Открой глаза, чувак! Эти суки запудрили тебе мозги с целью свести с ума и заставить обозлиться на невинную девчонку! А ты и ведешься на их провокации!

— Время покажет, реально ли она невинная.

— Ты веришь каким-то отморозкам больше, чем своей возлюбленной? Больше, чем своим лучшим друзьям, которые сами однажды прошли через подобное?

— Меня вынуждают верить.

— Черт, ну ты сам подумай, приятель! — Даниэль кладет руку на плечо Питера. — Зачем Хелен вредить тебе? Эта девчонка с самого начала заботилась о тебе, переживала, была готова сидеть с тобой днями и ночами… Ей было плевать, что подумают другие, когда она отвергала любую возможность влюбиться в кого-то другого. Хелен была одержима тобой! Она на все была готова ради тебя.

— Я знаю.

— Неужели ты думаешь, что все это было притворством? Думаешь, что ее слезы и переживания были ненастоящими? Думаешь, она аж два раза сдавала для тебя кровь ради какой-то своей выгоды?

Сэмми в знак согласия тихонько подает голос.

— Любящий человек не сделал бы для тебя столько, сколько сделала Хелен, — уверенно говорит Даниэль. — Ради тебя она готова пойти в огонь и воду. Ей никто не нужен, кроме тебя. А ты вот так ранишь ей сердце и обвиняешь в предательстве. Неужели, по-твоему, это красиво? Думаешь, это поступок настоящего мужика? Если уж хочешь в чем-то обвинить, то сначала докажи это! Найди неопровержимые улики! Все выясни, перепроверь по сто раз и только потом начинай разговор. Какого хера вот так набрасываться на девчонку?

Питер ничего не говорит, с усталым вздохом медленно останавливается и со скрещенными на груди переводит взгляд на Даниэля.

— Да понимаю я, что могу быть неправ, — нехотя признается Питер. — Понимаю, что могу напрасно причинять ей боль. Все понимаю.

— Тогда какого хера ты все это творишь? — недоумевает Даниэль. — Зачем рушишь то, что с таким трудом обрел?

— Я не хочу наступить на те же грабли, что и в подростковом возрасте. Не хочу встречаться с девчонкой, которая издевалась над невинным человеком.

— Никто не говорит, что это красит Хелен. Но она же много раз клялась, что все это в прошлом.

— Клятвы иногда могут ничего не значить. Для некоторых клятвы и обещания как обычные повседневные дела – сделал быстренько и забыл. Некоторые не понимают, что умение держать слово является фундаментом для доверия и благонадежности человека.

— Питер…

— А вдруг Маршалл тоже поспорила на меня как на какую-то вещь? Вдруг кто-то что-то ей обещал, если ей удастся меня соблазнить? Затащить в постель, окольцевать, заделать со мной ребенка…

— Я понимаю твои страхи. Но теперь ты не можешь не бояться. Хелен так с тобой не поступит.

— Не уверен, Даниэль. Не уверен.

— Ты что, всегда был не уверен в ее чувствах? Ты с самого начала ждал от нее какого-то подвоха?

— Да, я всегда боялся, что та ситуация повторится. Мне с ней всегда было очень хорошо, но я постоянно молился о том, чтобы со мной не обошлись так, как тогда.

— Нет, брат, в этой девчонке ты можешь быть уверен. Тем более, нам с парнями она сразу понравилась. Если бы у нас было бы хотя бы одно сомнение в ее честности, порядочности и верности тебе, то мы не позволили бы тебе встречаться с ней.

— Знаешь, каких трудов мне стоило позволить себе открыться ей. Я чуть не сдох от страха, когда сказал: «Девушка, которая мне нравится, – это ты, Хелен!». Когда начал наблюдать за ее реакцией и гадал, что же она мне скажет. Даже проскочила мысль: «А не дурак ли я? На хера я вообще это сделал? Лучше бы мы и дальше продолжали дружить и скрывать свои чувства!»

— Иногда нам нужно преодолевать свои страхи, чтобы стать чуточку счастливее. Не научишься выходить из своей безопасной норки – ничего не добьешься.

— В тот момент я не был уверен, сделает ли это признание меня счастливым.

— Все эти несколько месяцев вы с Хелен выглядели очень счастливыми.

— И все эти несколько месяцев я не переставал ждать от нее какой-то подставы.

— Тебе все еще больно, я знаю. — Даниэль берет Питера за плечи. — Мне и самому было непросто прийти в себя после тех токсичных отношений, когда девчонка яростно меня контролировала. Я ужасно боялся, что Анна окажется такой же. Какое-то время я относился к ней с осторожностью и не спешил терять голову. Но как ты видишь, она оказалась совсем не такой. С ней я по-прежнему могу оставаться свободным: хожу куда хочу, делаю что мне угодно, говорю с кем пожелаю… И она за мной не следит. Потому что доверят.

— А теперь, когда эти отморозки начали заваливать меня сообщениями, я еще больше засомневался в том, что принял правильное решение.

— Пожалуйста, Питер, я тебя прошу, не совершай эту ошибку. Если ты не остановишься, то это станет началом конца твоих отношений с Хелен. Эта девчонка не станет вечно терпеть несправедливое отношение к себе. Рано или поздно она перестанет перед тобой оправдываться, а вся ее любовь пройдет. Маршалл просто пошлет тебя на хер и объявит себя свободной девушкой.