— Но ведь бывают случаи, когда люди и после тридцати находят свое счастье, — с легкой улыбкой отмечает Ракель.

— Я знаю, но мне больше не хотелось снова связываться с этим. Решила, что с меня хватит. И… Окончательно смирилась с тем, что мне никогда не быть счастливой женой и матерью.

— Боялись, что история вновь повторится? Что вы потеряйте мужа, едва привязавшись к нему?

— Отчасти . Произошедшее заставляло меня думать, что раз в моих отношениях с мужчинами происходило что-то подобное, то я вряд ли буду счастлива. — Алисия нервно сглатывает. — Решила, что это Господь наказал меня за мои грехи и забирает у меня всех моих близких. Мол, Он решил, что я не заслуживаю счастья после того как работала проституткой и убила человека.

— Думайте, Бог не простил вас? — интересуется Ракель.

— Скорее всего. Хотя я каждый день молюсь Ему и прошу прощения. Но видно, что мой грех слишком тяжелый. И Господь не хочет прощать меня. Он заставляет меня страдать и дорого расплачиваться за поступки, совершенные в молодости.

— Я не верю, что вы так легко приняли тот факт, что вам не суждено стать счастливой.

— Я потратила очень много времени на то, чтобы смириться с этим. Однако теперь я спокойно отношусь к тому факту, что до сих пор одинока. — Алисия бросает короткий взгляд на свои руки. — Обидно, конечно, но раз уж так случилось… Значит, такова моя судьба. Жить без мужа и детей. Расплачиваться за грехи прошлого.

— Может, еще не поздно позаботиться о своем счастье? — загадочно улыбается Ракель.

— Мне?

— Уверена, что на вас вполне мог бы обратить внимание какой-нибудь симпатичный мужчина.

— Да нет, Ракель, ты что…

— А что? Сходите в какой-нибудь магазин, да познакомьтесь с кем-нибудь! Дай бог, вы вновь обретете шанс стать счастливой.

— Нет, милая, мое время уже давно ушло … — с легкой улыбкой и грустью в глазах качает головой Алисия.

— Почему, тетя? — недоумевает Ракель. — Почему вы думайте, что замужество и рождение детей – дело молодых людей? Это неправильно! Можно добиться желаемого в любом возрасте. Нужно лишь желание и терпение.

— Дело не только в этом, солнце мое. Дело еще и в моих чувствах.

— В ваших чувствах?

— Я все еще храню верность своему покойному мужу, которого не смогла забыть даже спустя столько лет после его смерти. И я никогда не забуду Доминика, которого любила всем сердцем.

— Вы все еще любите его?

— Да, дорогая. Прошло уже столько времени, но я все еще люблю Доминика… И никогда не забуду все, что он для меня сделал. — Алисия тяжело вздыхает. — Мой муж буквально вернул меня к жизни после той адской жизни, что мне пришлось прожить по вине отца Элеанор. И я всегда буду благодарна ему за то, что он смог хотя бы на время заставить меня почувствовать себя счастливой . Счастливой, любимой и желанной женщиной.

— Значит, замуж вы точно не хотите? — интересуется Ракель.

— Нет, не хочу. Я – вдова . И останусь ею. Пусть Доминик будет моим единственным мужем. Которого я очень сильно люблю.

— А дети? — осторожно произносит Ракель. — Вы не хотели бы иметь ребенка?

— Конечно, хотела бы, — скромно улыбается Алисия. — Ты же прекрасно знаешь, как я обожаю детишек и с удовольствием вожусь с ними.

— Жаль, что вы с мужем не стали сразу думать над этим вопросом.

— Мне тоже жаль. Хотя надо было не откладывать этот вопрос, как поступили твои мама с папой. Мы с Домиником мечтали о детишках, но решили сначала немного пожить друг для друга и только потом думать о продолжении рода.

— А вас не пугало бы то, что вам пришлось бы большую часть времени присматривать за ним самой?

— Нет, не пугало бы. К тому же, я всегда была уверена, что женщина рождена быть матерью. Прекрасной женой и заботливой матерью.

— А кого вы хотели больше?

— Нам с Домиником очень хотелось двоих: мальчика и девочку. Мы всегда говорили, что если у нас и будут дети, то как минимум двое.

— Понятно…

— Но… — Алисия тяжело вздыхает. — К сожалению, этому не суждено было случиться из-за смерти любви всей моей жизни. И я так и не стала мамой. Ни разу не была беременна. Ни разу не переживала даже выкидыш.

— Сочувствую.

— Это очень грустно… Но… — Алисия с легкой улыбкой переводит взгляд на Ракель. — Но я безумно счастлива, что у меня есть ты . Человек, которому я могу дать всю свою материнскую любовь, что не досталась моим детям.

— Я знаю, тетя, — кивает Ракель.

— Должна признаться, ты стала для меня как родная дочь, которую я всем сердцем обожаю. Мы проводили так много времени вместе, когда ты была еще ребенком, что я сильно привязалась к тебе. И сильно тосковала, когда ты была далеко от меня.

— Вы прекрасно знайте, что и я привязана к вам. Всегда говорила, что вы с дедушкой заменили мне маму с папой. И я искренне благодарна вам за все, что вы мне дали.

— Знаешь, Ракель… — задумчиво произносит Алисия, с легкой улыбкой смотря на Ракель. — Чем старше ты становишься, тем больше я понимаю, какое же у тебя сильное сходство с моей сестренкой.

— Правда?

— Ты очень похожа на свою маму. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, то вижу перед собой Элизабет.

— Вам виднее, — пожимает плечами Ракель. — Потому что я практически не помню, как она выглядела.

— Уж поверь мне, девочка, сейчас ты точно выглядишь так же, как она. И твои бабушка с дедушкой тоже сказали бы, что ты стала фактически копией Элизабет.

— Она была красивая?

— Очень! Твоя мама была просто красавица. Элизабет пользовалась успехом среди парней так же, как и ты – сейчас. Они буквально не давали ей проходу и постоянно приглашали на свидания. Однако моя сестренка вела себя очень достойно. Ухаживания охотно принимала, но никогда не заходила слишком далеко.

— Правда?

— Да. А твой папа стал ее первым мужчиной во всех смыслах.

— Вот как…

— То есть… Парни у нее были, но тогда все было сдержанно. А вот с Джексоном все было иначе… С ним она все больше начала задумываться о свадьбе и детях.

— Надо же, — слегка улыбается Ракель.

— Вот и твой папа не смог устоять и полюбил ее почти с первого взгляда. Сразу дал понять, что у других парней нет никаких шансов, ибо Лиззи будет принадлежать лишь ему. И все так случилось.

***

Шестое сентября тысяча девятьсот девяностого года.

— Джексон Рональд Кэмерон, берешь ли ты в жены Элизабет Лорен Томпсон? — обращаясь к Джексону, спрашивает судья, облаченный в строгий костюм темного цвета и сидит за небольшим столиком, вокруг которого собралось довольно много людей. — Обещаешь ли ты быть с ней в богатстве и бедности, в болезни и здравии до тех пор, пока смерть не разлучит вас?

— Да, беру, — со скромной улыбкой уверенно отвечает Джексон.

— Элизабет Лорен Томпсон, согласна ли ты взять в мужья Джексона Рональда Кэмерона? — обращается к Элизабет судья. — Обещаешь ли ты быть с ним в богатстве и бедности, в болезни и здравии до тех пор, пока смерть не разлучит вас?

— Да, согласна, — с широкой улыбкой кивает Элизабет.

Все гости улыбаются намного шире и искренне радуются, что Джексон и Элизабет с минуты на минуту станут мужем и женой. Вот родители и старшая сестра невесты, стоящие ближе всех к этим двоим, едва сдерживают свои слезы, видя, как счастливая Элизабет стоит напротив судьи под руку со своим будущим супругом с мокрыми, полными яркого блеска глазами. А отец жениха, единственный его близкий человек, с гордо поднятой головой стоит рядом с родственниками той, что вот-вот станет его невесткой, которую он так любит, не скрывая, как сильно он рад, что его единственный сын вот-вот женится.

— Поскольку вы оба дали свое согласие на заключение брака, то я попрошу вас, Элизабет и Джексон, обменяться кольцами, — уверенно просит судья после того как говорит что-то еще, чтобы поженить Элизабет и Джексона по всем законам.