— Не забывай, пожалуйста, что мои родители очень влиятельные люди. Одно слово – и твоя жизнь превратится в сущий ад! Ты не сможешь ни найти нормальную работу, ни потерять девственность с какой-нибудь девчонкой, ни найти новых друзей и знакомых. Ничего не сможешь! Потому что путь куда бы ты ни было будет тебе закрыт.
— Ты что типа угрожаешь мне? — округляет глаза Питер.
— Предупреждаю. Если начнешь быть слишком дерзким, то ты быстро станешь отбросом для всего общества и не сможешь построить даже блестящую карьеру жалкого продавца или кассира.
— Думаешь, я испугаюсь и тут же начну плясать перед тобой на задних лапках? — Питер громко ухмыляется. — Не дождешься, девочка! Ты мне никто, чтобы я поклонялся тебе!
— Тогда считай, что сегодня был твой последний день в группе. Потому что я сделаю все, чтобы Альберт потерял всякое терпение и вытурил тебя.
— Да? И каков же будет твой первый шаг?
— А первый мой шаг будет вот таким…
Марти быстрым шагом подходит к ударной установке и с криком так сильно бьет по самому большому барабану, что тот тут же трескается. А затем она делает то же самое с еще один, который намного меньше и напоследок также ломает на части две барабанные палочки, что лежат на столике.
— Ты больная? — слегка хмурится Питер, расставив руки в бока. — Какого черта ты сломала барабаны?
— Ну а теперь смотри, что я сделаю с этим дерьмом, на которое ты потратил столько времени, — с хитрой улыбкой говорит Марти.
— Что? Марти! Марти, не вздумай! Ты что задумала? Не смей ничего там трогать! Слышишь меня?
Однако Питеру ничего не удается сделать, так как Марти с помощью нескольких кликов мыши за несколько мгновений удаляет весь трек, над которым он так долго работал.
— Дура безмозглая! — приходит в ярость Питер, резко берет Марти за плечи и слегка встряхивает ее. — Ты хоть знаешь, сколько я работал над этой песней?
— Вот так, красавчик, — с самодовольной улыбкой стряхивает что-то невидимое с рук Марти.
— Мерзавка! Ты уничтожила весь мой труд нескольких недель!
— Считай, я спасла тебя от позора, который ты бы на себя навлек, если бы дал послушать это дерьмо кому-то, кроме своего дружка Перкинса.
— Ну все, маленькая сучка, ты окончательно доконала меня! Вот теперь уже я сделаю все, чтобы эта репетиция не состоялась.
— Не сделаешь.
— Я намеренно сорву ее!
— Да что ты говоришь!
— Я не шучу, Пэтч, ты реально взбесила меня там, что только что сделала.
— Ну-ну, давай, угрожай мне дальше. Если не боишься лишиться головы.
— Сейчас, соплячка, сейчас… Сейчас ты у меня попляшешь… Сейчас…
Решив ответить Марти на то, что она удалила с компьютера файл с его треком, Питер подходит к небольшому столику, на котором лежат какие-то безделушки, берет сумочку девушки, пару секунд копается в ней, достает маленький стеклянный флакончик с духами и со всей силы намеренно швыряет его на пол. Марти же с ужасом во взгляде начинает визжать, как резаная, когда она видит множество кусочков стекла и лужицу, которая медленно растекается по паркету.
— ПРИДУРОК! — вопит взбешенная Марти. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ОНИ СТОИЛИ?
— Ну что, сучка, получила? — ехидно усмехается Питер.
— ТЕБЕ В ЖИЗНИ НЕ РАСПЛАТИТЬСЯ СО МНОЙ ЗА ЭТИ ДУХИ! ОТЕЦ ПРИВЕЗ ИХ ИЗ ФРАНЦИИ! ИЗ ПАРИЖА!
— Ничего страшного, у твоих мамочки с папочкой денежек полно, и они купят тебе новые. Этих духов везде полно, не бойся.
— ДЕБИЛ! БЕЗМОЗГЛЫЙ ДЕБИЛ! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ!
— А лучше вообще не покупай их. А то меня блевать тянет от такого запаха. Фу… — Питер, слегка поморщившись, машет руками перед носом. — Жаль, что здесь нельзя открыть окно, чтобы проветрить помещение… Теперь придется задыхаться от этого блевотинского запаха.
— УБЛЮДОК! — во весь голос вопит Марти. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ВСЕ ВОЛОСЕНКИ ПОВЫДИРАЮ!
Марти хочет подлететь к Питеру и либо залупить ему пощечину, либо со всей силы вцепиться ему в волосы или лицо. Однако в этот момент в комнату буквально залетает Альберт, который с легким испугом в глазах смотрит на них.
— Так, что здесь происходит? — недоумевает Альберт. — Марти! Ты почему кричишь на всю студию, как будто тебя здесь убивают?
— Мистер Сандерсон, этот идиот только что разбил мои дорогие духи, которые я так люблю, — едва ли не со слезами на глазах начинает жаловаться Марти.
Питер ничего не говорит и лишь громко ухмыляется со скрещенными на груди руками.
— А еще он испортил барабаны, — уверенно заявляет Марти и бросает взгляд на сломанные ею же барабаны. — Вон, смотрите!
— Что? — удивленно произносит Питер. — Я? Это я сломал барабаны?
— Да! А еще ты кричал на меня и едва не набросился на меня с кулаками! Но слава богу, мистер Сандерсон пришел и не дал тебе убить меня прямо здесь!
— Совсем что ли умом тронулась? Я тебя и пальцем не трогал!
— Трогал! Ты наорал на меня, начал мне угрожать и хотел придушить собственными руками.
— Серьезно?
— Так, ну-ка успокоились оба! — вмешивается Альберт и бросает короткий взгляд на сломанные барабаны и разбитые куски флакона, в котором были духи Марти.
— Мистер Сандерсон, она все врет, — уверенно возражает Питер, нисколько не жалея о сделанном. — Я ничего ей не сделал!
— Питер, что ты себе, черт возьми, позволяешь? — возмущается Альберт. — Опять ты что-то здесь разломал?
— Я ничего не ломал.
— Ты хоть понимаешь, что только что в очередной раз испортил чужое имущество на приличную сумму денег?
— Да она сама пнула ногой эти барабаны со всей силы, и они треснули пополам!
— И тебе не стыдно врать и обвинять во всем девушку? Чему тебя вообще учили родители?
— А еще она удалила с компьютера все то, над чем я работал несколько недель, и то, что хотел отослать человеку из одной известной студии.
— Да, и духи тоже я разбила? — истерически вопит Марти. — Сначала твой дружок Перкинс порвал мой платок из настоящего китайского шелка, а теперь ты разбил флакон с дорогущими французскими духами.
— Да? А если на город упадет метеорит, я тоже буду в этом виноват?
— Ты разбил мои любимые французские духи! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО Я О НИХ МЕЧТАЛА?
— Тише-тише, Марти, успокойся, пожалуйста, — спокойно говорит Альберт. — Не надо так кричать.
— Сделайте что-нибудь, мистер Сандерсон, я вас умоляю, — с жалостью во взгляде умоляет Марти и тихо шмыгает носом. — Этот человек не должен оставаться безнаказанным после того как он уничтожил то, что принадлежит мне.
— Так, что касается разбитых духов, то пусть твои родители сами выставляют Питеру чек, а он выплатит вам их полную стоимость. И пусть предъявят претензии Даниэлю за порванный платок и напомнят о том, что он все еще должен заплатить за него.
— Он порвал его случайно, — уверенно говорит Питер.
— А что касается разбитых барабанов, то я уже буду сам разбираться с Питером.
— Накажите его построже, мистер Сандерсон, — с хитрой улыбкой провоцирует Марти. — Неужели вы так и будете позволять этим двум бездарям ломать тут все? За все эти годы они поломали инструментов на несколько тысяч долларов, а вы так просто прощайте им все это.
— Вот пусть твои мамочка с папочкой заплатят и за разбитые тобой барабаны, — сухо бросает Питер.
— Я их не ломала!
— Ломала! Ты специально сломала их, чтобы сорвать нашу репетицию. С целью обвинить в этом меня!
— Что?
— Я их не ломал!
— Так все, Питер, успокойся! — прикрикивает Альберт. — Марти абсолютно права! Я действительно слишком многое прощаю тебе и Даниэлю, который, кстати, до сих пор не появился. Я слишком долго позволяю вам оставаться безнаказанными и не требую никакого морального ущерба.
