— А тебе что завидно? — ехидно усмехается Питер. — Завидно, что он счастлив и встречается с хорошей девушкой?

— Я завидую? — тычет в себя пальцем Марти.

— Да. Парни ведь не обращают на тебя никакого внимания.

— На меня-то не обращают?

— Становись добрее и милее, девочка. Избавься от командирского тона и эгоизма – и будет тебе счастье.

— Нет, Роуз, в отличие от тебя, у меня очень много поклонников, — с гордо поднятой головой заявляет Марти, немного поправив свою прическу. — Я постоянно получаю огромные букеты цветов с теплыми посланиями и приглашениями на свидание.

— Да что ты? — ехидно усмехается Питер. — А почему мы никогда их не видим?

— Потому что если их будут привозить сюда, то не хватит целой студии, чтобы поставить все цветы, которые мне присылают. И не забывай еще и про подарки.

— Ну да, приходиться покупать цветочки самой себе и просить папочку купить тебе парочку драгоценностей. Сама себя не порадуешь, никто не порадует такую самовлюбленную эгоистку, как ты.

— Ха, тебя вот вообще никто не замечает, и ты до сих пор ни с кем не встречаешься.

— А это уже мое дело! Я не обязан отчитываться перед тобой и рассказывать обо всех девчонках, с которыми провожу время.

— А проводишь ли ты с ними время?

— Не твое дело, Пэтч.

— Слушай, а может, все-таки Перкинс был прав, когда пошутил, что ты до сих пор девственник и даже ни разу не держал девчонку за руку? А, блондин?

— Ты очень много болтаешь, — скрещивает руки на груди Питер.

— Что, на твое шикарное тело с шестью кубиками пресса никто не клюет? И поэтому у тебя все еще не было первой ночи любви?

— Марти, будь добра, закрой свой рот, а иначе я точно что-нибудь швырну в тебя, — едва сдерживает свое раздражение Питер. — А лучше вообще свали отсюда. И возвращайся только тогда, когда Даниэль приедет сюда.

— Однако я говорю правду: не везет тебе с девушками, парень. И если твой дружок с шоколадной башкой действительно тогда сказал правду о том, что у тебя ни разу не было интима, то я нисколько не удивлюсь. Так же, как не удивлюсь, если выяснится, что ты все-таки гей и предпочитаешь парней.

— Лучше позаботься о том, чтобы у тебя все было хорошо, а со своей интимной жизнью я сам разберусь. — Питер начинает наматывать круги по всему помещению со скрещенными на груди руками. — Может, если ты найдешь какого-нибудь парня и переспишь с ним в одну из темных ночей, то в тебе что-то изменится. Может, подобреешь немного.

— Спасибо за столь прекрасную заботу, белобрысый, но я вовсе не страдаю от недостатка ласк, — уверенно отвечает Марти. — У меня их достаточно. В отличие от тебя, красавчик.

Марти сильно лохматит Питеру волосы, запустив в них руку, но тот резко убирает ее.

— Пэтч, сделай мне одолжение: свали пока отсюда, — очень сухо говорит Питер. — А иначе ты точно доведешь меня до того, что я свалю во время игры. Или вообще не захочу ее начать.

— Нет, Роуз, на этот раз тебе и Перкинсу не удастся свалить с репетиции, — с гордо поднятой головой заявляет Марти. — Потому что Альберт обещал посетить ее и посмотреть, как мы играем новую песню.

— Вот поэтому и свали отсюда, чтобы мы с Дэном потом не выслушивали лекции Сандерсона по поводу сорванных репетиций.

— Не указывай мне, что делать, Роуз. А иначе я сделаю все, чтобы ты вылетел из группы вслед за тем гитаристом МакКлайфом, который и двух недель не продержался, хотя считал себя звездой.

— И что же ты собираешься сделать? — Питер резко останавливается и поворачивается лицом к Марти. — Пойдешь поплачешься Альберту о чем-нибудь и придумаешь какую-нибудь ложь? Или к родителям побежишь, чтоб твой план сто процентов сработал?

— Вы с Перкинсом и так у Альберту не на самом лучшем счету, — уверенно отмечает Марти. — Он мечтает поскорее найти новых барабанщика и бас-гитариста и наконец-то даст вам пинок под зад.

— Скажу тебе откровенно, дорогая моя звездочка всех времен и народов… — Питер начинает наматывать круги перед глазами Марти. — Да я буду просто счастлив, если однажды Альберт скажет мне, что выгоняет меня из группы. Потому что ты, мягко говоря, так задолбала меня. Задолбала так, что я хочу придушить тебя собственными руками. Я реально заколебался слушать твои бесконечные истерики по любому поводу и работать с такой эгоисткой, как ты.

— Ничего, твоя песенка недолго будет играть, — с хитрой улыбкой отвечает Марти. — Вот Альберт найдет талантливого барабанщика и попрощается с тобой.

— Лучше бы он нашел новую солистку в группу.

— Знаешь, как ему стыдно, что в его группе играет такой бездарный барабанщик. Который, ко всему этому, не умеет ни петь, ни танцевать.

— О, надо же! — искренне удивляется Питер.

— Ты – бездарность, Роуз! От твоей ужасной игры уши вянут. А то, что ты сейчас тут поназаписывал вообще можно причислить к какому-то мусору. Шлаку, которому самое место где-нибудь на помойке.

— Это ты так думаешь! А Альберт ничего не говорил мне о моих ошибках и ни разу не критиковал мою игру. Да и Даниэль говорит, что моя игра просто превосходная. Ну а я придерживаюсь мнения, что он тоже очень талантливый парень.

— Ха, да потому что он сам такой же бездарный павлин! — ехидно усмехается Марти. — Который думает, что у него настолько чарующие глаза, что может любого сразить наповал. Хотя в этом парне нет ничего особенного. Обычный жалкий придурок, от которого никакой пользы!

— Придержи свой язык за зубами.

— Послушай, Роуз, если Альберт ничего не говорит вам лично, это не значит, что он всем доволен. Сандерсон сам много раз говорил мне, что ваша с Перкинсом игра оставляет желать лучшего. И отсюда причина, почему он сейчас так занят поисками новых музыкантов. Не спешит работать с нашей группой. Ему просто стыдно выпускать вас двоих на сцену, ибо вы опозорите и меня, и его.

— Ты сейчас доиграешься, и я точно свалю с репетиции! — резко бросает Питер.

— Не посмеешь!

— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — Питер презренно окидывает Марти взглядом с головы до ног. — Жалкая соплячка, а гонора выше крыши! Как будто ты – аристократка голубых кровей, которой все обязаны поклоняться.

— Между прочим, мои мама с папой – обеспеченные люди, которые построили блестящую карьеру. А вот вы с Перкинсом – два нищеброда, которые вынуждены считать каждый цент, чтобы дожить до следующего дня. И вы оба так боитесь потерять такой шикарный заработок, что никак не наберетесь смелости покинуть группу добровольно.

— Ха, и что теперь? — саркастически ухмыляется Питер. — Нам с Даниэлем целовать тебе ручки и ножки, раз мамочка и папочка работают на тебя и с самого детства позволяют тебе купаться в роскоши?

— Вы оба обязаны быть благодарны мне за то, что я столько лет терплю вас и ваши дебильные шуточки, — грубо заявляет Марти.

— Ха, да нужна мне была эта чертова группа!

Питер резко отходит в сторону и начинает активно жестикулировать со словами:

— Как будто моей мечтой была работа с какой-то истеричкой, которая еще такая сопливая, но уже наглая, бессовестная и эгоистичная.

— Ну знаешь, я тоже не заслуживаю работать с таким чмошником, вроде тебя, — уверенно заявляет Марти.

— Надеюсь, что однажды кто-нибудь хорошенько настучит тебе по башке и собьет с нее корону, которую ты на себя напялила.

— Заткнись, Роуз! — раздраженно шипит Марти. — А иначе ты очень пожалеешь о том, что свет родился.

— А каким образом? — быстрым шагом подойдя к Марти и уставив прямой взгляд в ее глаза, удивляется Питер. — Жалобами Альберту ты меня уже не удивишь и не испугаешь.