— Но ты же сама сказала, что любишь его!
— Да, но что поделать? Мне придется смириться и жить дальше.
— Не делай того, о чем можешь потом пожалеть. Разойтись вы всегда успейте, а вот исправить то, что можно исправить, вам удастся лишь однажды. Если ты откажешься воспользоваться этим шансом сейчас, то уже никогда не сможешь вернуть Терренса.
— Я все прекрасно понимаю… — низким голосом произносит Ракель и тихо шмыгает носом.
— Подумай, Ракель, подумай.
— Я уже подумала. Мы расстались. И чуть позже я еще раз скажу ему об этом. Чтобы он ни на что не надеялся.
— Но…
— Я ни о чем не жалею и буду воспринимать наш с Терренсом роман как некий жизненный опыт, который многому меня научил. И в следующий раз, когда я заведу новые отношения и все-таки решусь выйти замуж, эти ошибки уже не будут совершены.
— Да, это будет тебе уроком. Но это также был некий тест, который ты провалишь, если подтвердишь, что вы с Терренсом действительно расстались, и скажешь ему об этом прямо.
— Считай, что мы уже расстались.
— Извини, что я говорю это, но если ты окончательно расстанешься с ним, то потом точно будешь винить себя в том, что была такой упрямой и даже не попробовала спасти свои отношения.
— Вряд ли.
— Такое впечатление, что тебе все равно. Ты будто хочешь поскорее избавиться от этих любовных уз. Как будто отношения все это время тяготили тебя, но ты не знала, как избавиться от МакКлайфа.
— Нет, мне не все равно. Да, было время, когда отношения и правда меня тяготили. Но сейчас мне очень больно от того, что я расстаюсь с мужчиной, которого на самом деле люблю.
— Ракель…
— Сейчас это лучшее, что я могу сделать для Терренса. Оставшись со мной, вряд ли бы он был счастлив. Уверена, что он потом пожалел бы о решении дать нашим отношениям второй шанс.
— Нет, Ракель, не говори так… — качает головой Наталия. — Это неправда!
— Я уже ничего не могу сделать… — Ракель тяжело вздыхает и опускает глаза на свои руки, которые она начинает рассматривать. — Судьба будто бы наказала меня за то, что я подвергла близких опасности. Она забрала у меня всех самых дорогих мне друзей и человека, которого я люблю всем сердцем.
— Никто тебя не наказывал и ничего не отбирал, — мягко отвечает Наталия. — Ты сама прячешься ото всех и стыдишься того, в чем нет твоей вины. И бежишь от парня, которого так сильно любишь. Если бы ты захотела, то все было бы намного лучше.
— Я не могу, Наталия… Не могу… Сейчас мне не остается ничего другого, кроме как смириться со своей судьбой и продолжать жить дальше.
— Если бы ты реально хотела, чтобы все было как раньше, то вон из кожи полезла бы, чтобы все так и случилось. А я так понимаю, ты не особо этого хочешь.
— Я не могу, понимаешь… Не могу!
— Стоит только сделать первый шаг, и ты увидишь, как все становится лучше. Ты же решилась приехать ко мне и поговорить о том, что между нами произошло. Вот поступи также и с Терренсом. Дай ему второй шанс. Попробуй спасти свои отношения. Первый шаг всегда дается нелегко. Но иногда нужно просто начать, не думая о том, сколько тебе придется сделать, и сколько времени это займет.
— Нет… — Ракель тихонько шмыгает носом с мокрыми от слез глазами. — Все бесполезно … Я осталась одна. Уже навсегда.
— Ты так говоришь, потому что Саймон внушил тебе эту мысль, — уверенно говорит Наталия. — Да, может, сначала люди и поверили ему, когда он наговорил про тебя гадостей. Но потом до всех дошло, что они поступили глупо. Вспомни, однажды Анна сама позвонила тебе и извинилась за то, что бросила тебя, поверив в твои проблемы с головой.
— Ну и что?
— Как что? Ты сама заставляешь себя верить в свое одиночество. Оно и заставляет тебя скрываться ото всех!
— Я ни от кого не скрываюсь.
— Ладно бы от тебя отвернулись родственники. Но они-то все это время были с тобой. Ты решила, что они бросили тебя после того как вы с Терренсом начали жить вместе. Решила, что им только и было нужно избавиться от тебя.
— Не знаю, Наталия… Не знаю…
— Господи, дурочка, ты напридумывала себе непонятно что и сама же страдаешь. Прекрасно знаешь, что тебя никто не бросал, но строишь из себя жертву и говоришь всем, что ты одинока и несчастна.
— Но…
— Так что я советую тебе прекратить все это, — уверенно настаивает Наталия. — И для начала хотя бы открыться своим близким, которые реально переживали за тебя. Ну и наконец, перестать думать, что тебя все бросили и возненавидели. Сейчас тебя никто не ненавидит. Все любят тебя. И всегда будут любить, несмотря ни на что. Твои близкие хорошо усвоили этот урок и больше не поверят ни одному проходимцу, который захочет рассказать тебя еще какую-нибудь ложь.
— Наталия…
— Хватит, Кэмерон, пора с этим кончать. Включи мозги и прислушайся к себе. К зову своего сердца. К своим чувствам. К другим людям, в конце концов.
Ракель несколько секунд ничего не говорит и просто тихо шмыгает носом. Но потом она начинает издавать более громкие всхлипы, кладет голову на спинку дивана и зарывает лицо в руках, прекрасно понимая, что Наталия говорит правильные вещи.
Блондинка некоторое время смотрит на слегка трясущуюся и горько плачущую брюнетку с огромной жалостью в мокрых глазах. А потом Наталия подвигается поближе к ней и мягко гладит ту по голове с надеждой хоть как-то успокоить ее. В какой-то момент Ракель сама крепко обнимает ее и начинает плакать еще пуще прежнего, не сдерживая себя и будто мысленно умоляя эту свою подругу не отталкивать ее. Сейчас ей крайне необходима поддержка близкого ей человека. Впрочем, Наталия вовсе и не собирается это делать и сама крепко обнимает Ракель и гладит ее по голове и спине.
— Эй, Ракель… — мягко произносит Наталия. — Ракель, ты чего…
— Какая же я дура, Наталия… — дрожащим низким голосом говорит Ракель и тихо шмыгает носом. — Просто безмозглая дура… Которая сама разрушила все, что у нее было…
— Нет, дорогая, не говори так…
— Я сама во всем виновата. Сама все потеряла.
— Все не так безнадежно, как ты думаешь. Если ты захочешь, то все сможешь исправить.
— Я все это время думала только о себе. Была эгоисткой. Думала только о своем комфорте.
— Ситуация все еще под твоим контролем. Только ты способна либо все разрушить, либо все исправить.
— Дура… Просто дура…
Ракель кладет голову к Наталии на колени и продолжает горько плакать и слегка трястись, пока та продолжает утешать ее, мягко гладя по голове и плечу.
— Все хорошо, Ракель, все хорошо, — мягко говорит Наталия. — Успокойся, пожалуйста… Не надо плакать…
— Только не думай, что я… — сильно дрожащим голосом произносит Ракель и тихо шмыгает носом. — Не думай, что я давлю на жалость. Я не давлю. Мне правда очень плохо и одиноко.
— Я знаю, дорогая, но поверь, тебя никто не бросал и не бросит. У тебя есть семья, которая ни за что не предаст тебя… А если ты постараешься, то у тебя будет еще и прекрасный мужчина, который точно научится быть лучше. Твои друзья тоже всегда будут с тобой в любую минуту. Уж мы с Анной всегда будем рядом, чтобы выслушать и поддержать тебя в трудной ситуации.
Наталия мягко гладит Ракель по плечу и убирает с ее лица некоторые пряди волос.
— Обещаю, мы больше мы не совершим подобную ошибку, — обещает Наталия. — Никогда не бросим тебя в трудный момент и всегда будем рядом.
— Ты права… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Нужно все исправлять… Брать все в свои руки. И начинать нужно уже сейчас.
Ракель быстро принимает сидячее положение и с жалостью во взгляде смотрит на Наталию.
— Наталия… — с жалостью в мокрых глазах произносит Ракель и тихо шмыгает носом. — Пожалуйста… Прости меня… Прости за все страдания, которые я тебе принесла… За пощечину… За все те обидные слова, которые тогда наговорила.
— Ракель… — качает головой Наталия.
— Мне стыдно, что я тогда набросилась на тебя с необоснованными обвинениями и даже дралась с тобой… — Ракель издает тихий всхлип. — Клянусь, я не хотела делать тебе ничего плохого и никогда не считала тебя тварью и предательницей. Никогда не считала безмозглой…
