— Понятно… — Эдвард на пару секунд задумывается о чем-то с грустью во взгляде, сложив руки на столе. — Черт, так жалко, что Наталия ушла… Хотя я так хотел провести с ней еще немного времени… У меня были кое-какие дела, и поэтому я несколько дней не встречался и не звонил ей.

— Ну так позвонишь ей потом и пригласишь ее куда-нибудь, — бодро отвечает Терренс. — А сейчас она ушла, чтобы просто дать нам шанс пообщаться наедине.

— Знаю… Но все-таки надо было догнать и уговорить остаться. Она бы совсем не помешала нам, и мы бы поболтали втроем.

— Я видел, как она садилась в такси и уезжала. Так что тебе не удастся догнать ее.

— Да, я видел… Жаль… Очень жаль…

Эдвард опускает полный грусти взгляд вниз и снова о чем-то задумывается.

— Ну и ладно… — задумчиво произносит Терренс. — Тогда поболтаем вдвоем. Познакомимся поближе, раз уж мы встретились… Ну… Только если ты никуда не торопишься, конечно…

— Ох, теперь уже никуда … — переведя взгляд на Терренса, устало вздыхает Эдвард.

Терренс ничего не говорит и просто неуверенно кивает, а Эдвард немного неуверенно осматривается вокруг.

— Так что там насчет сильного удара по голове? — задумчиво спрашивает Эдвард.

— Ах да, точно… — с легкой улыбкой произносит Терренс. — Это…

— Неужели ты так сильно любил?

— О да, очень сильно… — Терренс на секунду замолкает и бросает короткий взгляд в сторону. — Ты ведь знаешь модель по имени Ракель Кэмерон?

— Ракель Кэмерон? — уточняет Эдвард и бросает легкую улыбку. — Конечно, знаю! Очень красивая девушка! И кстати, Наталия, много рассказывала мне о ней. Сказала, что ты вроде бы встречался с ней, но расстался…

— К сожалению, да… — кивает Терренс. — Мы расстались.

— Мне очень жаль.

— Честно говоря, у нас как-то сразу не заладилось общение. У одних влюбленных пар отношения начинаются с приятного дружеского общения. А у нас они начались со стычек и пощечин.

— Вот как?

— Все так и было. — Терренс на секунду бросает взгляд в сторону. — Но когда мы впервые встретились, она понравилась мне с первого взгляда. Стоило посмотреть на нее, так мне напрочь снесло башню. А уж после первой же ее пощечины я реально в нее втюрился.

— После пощечины? — хихикает Эдвард. — Втюрился?

— Да, я ненормальный! Но впоследствии я мог думать и говорить только лишь о ней. А поскольку она отказалась валяться у меня в ногах и прямо заявляла, что я этого не стою, то эта девушка пробуждала во мне такие эмоции и чувства, каких у меня прежде никогда не было. Я был немного обескуражен, но мне это нравилось. Нравилось, что эта девчонка вынуждала меня добиваться от нее хотя бы улыбки. С ней я чувствовал себя живым и получал то, что держало меня в тонусе.

— Только она была способна на подобное? — интересуется Эдвард.

— Только она одна… Еще никто не делал меня стол безумным в хорошем смысле этого слова. В Ракель есть та энергетика, которая поддерживала во мне жизнь и некий огонь… Желание жить и ощущение существования на этом свете…

— Надо же.

— Мне реально было интересно добиваться ее. Другие девчонки готовы дать мне все и сразу, а Ракель совсем другая. При первой встрече она не набросилась на меня с готовностью сделать все что угодно. Эта девушка вела себя совсем иначе. Она обожала играть в недотрогу. Отказывалась сразу давать мне, что я хочу. Отказывалась признавать, что я самый привлекательный и неотразимый мужчина на всем этом свете. К тому же, эта девчонка намеренно флиртовала с другими прямо у меня на глазах и совсем не хотела обращать на меня внимания. Что также заставляло меня злиться.

— Ну а тебя это заводило?

— Да. Во мне будто бы просыпался охотник. Я всегда ставил себе цель укротить эту красотку и подчинить себе. И чем больше она сопротивлялась и бегала от меня, тем сильнее становился азарт. Хотя я и видел, что ей это нравилось. Нравилось, что я проявлял грубость и власть по отношению к ней. Она прямо-таки кайфовала от этого.

— Но раз она так сводит тебя с ума, то почему ты расстался с ней? Вдруг ты уже больше не встретишь такую же девушку?

— К сожалению, мы уже никогда не сможем быть вместе в связи с некоторыми событиями. — Терренс нервно сглатывает. — К тому же, мы совершили слишком много ошибок… Слишком поторопились с тем, чтобы начать встречаться, и не умели различать некоторые чувства, которые ошибочно принимали за ту самую любовь.

Терренс склоняет голову, начав рассматривать свои руки.

— Хотелось бы все исправить, но это невозможно, — с грустью во взгляде более тихим голосом добавляет Терренс.

— Конечно, я не хочу вмешиваться в твою жизнь, но под этими « некоторыми событиями » подразумевается история с человеком по имени Саймон? — осторожно уточняет Эдвард.

— Да, это из-за него… Из-за этого старого ублюдка все, что при желании можно было исправить, было разрушено навсегда. Этот подонок испортил жизнь нам всем. Он заставил нас страдать.

— А правда, что ему удалось сделать так, чтобы Ракель осталась одна?

— Правда.

— Но каким же образом?

— Натравил нас всех против нее и солгал якобы про ее проблемы с головой.

— И вы все так легко в это поверили?

— Да, мы – полные идиоты, потому что поверили этому мерзавцу. Но тогда все были так возбуждены, что могли поверить чему угодно. А уж сама Ракель была больше всех напряжена и сама невольно доказывала, что слова этого Саймона правдивы.

— И насколько я знаю, из-за этого мужика она даже разругалась с Наталией, которая якобы была на его стороне.

— Эта падла и тут постаралась… Все предусмотрел… Перессорил бедную девушку со всеми и едва не прикончил ее в безлюдном месте…

— Неужели этого Саймона до сих пор так и не удалось поймать? Неужели Ракель так и будет страдать по его вине?

— Нет, его уже поймали. Правда сейчас он находится в больнице, так как один из полицейских выстрелил в него, когда полиция пыталась арестовать его.

— Выстрелил?

— Да, — кивает Терренс. — Саймон назначил Ракель встречу, которая состоялась три дня назад. Он потребовал появиться там одной, а в противном случае грозил убить ее или ее близких. И она сделала это… Хотя это был всего лишь предлог, чтобы заманить ее туда, где никто не смог бы поймать его. Рингер хотел покончить с Ракель прямо там и избавиться от нее, чтобы никто не смог найти эту девушку.

— Но тогда каким образом ей удалось спастись?

— Когда я узнал об этой встрече от ее родственников, то обратился к своему приятелю из полиции и попросил о помощи. А в назначенный день поехал на эту встречу вместе с полицией.

— Ух ты!

— Правда это было не так-то просто, поскольку Рингер окончательно рехнулся. — Терренс крепко сжимает лежащие на столе руки. — А потом еще и взбесил меня, когда прямо на моих глазах бессовестно лапал Ракель и пытался целовать ее. Я думал, что сам прикончу его там и закопаю в землю…

— Понимаю. Сам поступил бы также.

— Это желание стало намного сильнее, когда этот мудак упал с крыши во время перестрелки с полицейскими и потащил Ракель за собой.

— Да ладно?

— Я до сих пор удивляюсь, как ей удалось выжить. Почему она не разбилась вместе с ним. Саймон получил кучу травм, а Ракель – ни одной. Она смогла взобраться обратно на крышу! И… После этого потеряла сознание. Из-за стресса.

— Ох, надо же… — качает головой Эдвард. — А этот мужик умер?

— Нет, живой. Но с кучей травм и угрозой полной инвалидности.

— Вот уж думал, что ради мести люди способны зайти так далеко.

— Ох, да я и сам не думал…

— Правда я так до сих пор и не понял, за что он мстил ей?

— Сначала мы думали, что Рингер мстит за скандал полуторалетней давности, когда он оклеветал Ракель и распространил про нее ложные слухи. Не слышал об этом?

— Да, слышал кое-что… — кивает Эдвард. — Насколько я знаю, один фотограф принес запись некому своему знакомому, работающему на каком-то канале, и доказал невиновность Ракель в тех делах.