— Наверное, для этого он меня и забрал, — предполагает Эдвард. — Чтобы вымещать на мне зло. На любимых детишек-то не покричишь. Руку на них не поднимешь. Да и дорогую жену нельзя обижать. А иначе она заберет детей и уедет к своим родственникам. Вот и оставалось одно – использовать Эдварда. Парня, которому надирали задницу за малейшую провинность. И успехи которого никогда не оценивались по достоинству.

— Ох… Как же жутко слышать такие вещи… Слава богу, мне самой очень повезло с родителями. Они никогда не повышали на меня голос и не смели даже подумать о том, чтобы поднять руку. Все проблемы решались мирным путем.

— Мой папаша и ваш отец определенно поладили бы, — ехидно усмехается Терренс. — Что один мерзавец, что другой… Такой же…

— Да уж… — соглашается Эдвард. — Искренне удивлен, что моя мачеха всем сердцем любила отца.

— А я удивлен, что моя мать простила папашу после всего, что он с ней сделал. И теперь убеждает меня в том, что я должен его любить.

— Многие женщины верят, что смогут исправить своих мужчин. Снова и снова прощают их за все оскорбления, унижения и избиения. Хотя от таких нужно бежать быстрее ветра. Не оглядываясь.

— Кстати, а когда ваши родители развелись, то куда ушел ваш отец? Он сразу же женился во второй раз?

— Он какое-то время жил у своей матери, моей бабушки. Она согласилась впустить его, когда отец приехал к ней. Правда, с ней мы прожили недолго, поскольку спустя некоторое время он познакомился с другой женщиной, женился на ней, забрал меня с собой и переехал в ее дом.

— В ее дом?

— Да, эта женщина достаточно обеспеченная. У нее свое прибыльное дело. И насколько мне было известно, дела идут очень хорошо. Мачеха даже устроила отца в свою фирму, ибо на тот момент он был безработный. И они отлично сработались.

— А кто же тогда присматривал за двумя детьми, которые у них родились?

— Моя мачеха ушла в декрет, а отец взял на себя большую часть работы после рождения этих детей. Какое-то время ей помогали няня и ее старшая сестра, у которой самой четверо детей. Она довольно долго просидела дома, хотя и контролировала процесс на работе, поскольку отходила после двух родов подряд.

— Двух родов подряд?

— Да. Мои единокровные братья – погодки. Сначала родился один, а потом так получилось, что мачеха забеременела вновь спустя пару месяцев после родов и родила второго ребенка еще через год. Для нее это было непросто. Но благодаря деньгам и целеустремленности ей удалось поправить здоровье и вернуть прежнюю фигуру. Только после того она вышла на работу.

— Понятно… — задумчиво произносит Терренс. — А кто присматривал за вами? Неужели они все забыли про вас и все внимание уделяли этим двоим?

— Когда родился их первый ребенок, отец надолго отправил меня к бабушке, чтобы я не слишком мешал ему и его жене. Ну… — Эдвард слегка прикусывает губу. — И не доставал своей ревностью, как он сказал. Хотя потом все-таки забрал обратно. Однако я бы предпочел и дальше жить с ней. То время, скажу вам честно, было лучшим в моей жизни.

— А вы ревновали?

— Ну да, я, конечно, обижался, что после рождения этих детей обо мне вообще позабыли. Но, если честно, я как-то привык к тому, что мне уделяли мало внимания. Потому что и без того не получал отцовской заботы. Да и мачеха не любила так сильно, как своих родных сыновей, хотя и относилась ко мне нормально.

— Обидно…

— Большую часть детства я провел с бабушкой, к которой они часто отправляли меня на недели и даже месяца. Хотя мне было только в радость проводить с ней время, ибо бабушка была моим очень близким человеком. Я до сих пор хорошо помню ее и скучаю по ней и той вкуснейшей еде, которую она готовила. Даже спустя несколько лет после ее смерти. У нее получались великолепные пирожки. Я мог запросто съесть едва ли не все, что она готовила на два-три дня.

— А она давно умерла?

— Спустя около двух лет после моего ухода из дома отца и мачехи. Какое-то время я оставался жить в ее квартире, но потом некоторые обстоятельства вынули меня покинуть ее и перебраться в другое место, где условия были чуть хуже. Правда потом я познакомился с одной женщиной, которая по доброте своей предложила мне жить с ней.

— Вот как…

— Но я не жалуюсь и вполне доволен тем, как сейчас живу. Подрабатываю в нескольких местах, получаю небольшие деньги, которых вполне хватает на самое необходимое… И это главное… Я уже привык. С семнадцати лет так живу. И пока что не умер. И ни за что не вернулся бы домой к отцу, даже если бы он немного подумал, понял, что не должен был выгонять ребенка на улицу, и заставил вернуться обратно.

— Простите, а как звали вашу бабушку, ваших родителей и вашу мачеху? — интересуется Терренс.

— Э-э-э… — запинается Эдвард, слегка прикусив губу. — Как зовут…

Эдвард призадумывается на пару секунд, пока его глаза нервно бегают из стороны в сторону.

— Мою бабушку звали Кэтлин… — неуверенно говорит Эдвард, дотрагиваясь то до лица, то до шеи. — К-кэтлин Локхарт… Имя отца… Д-дэвид… Дэвид Локхарт… Ну а моя мачеха… Лилит… Локхарт… После замужества…

— Ох, понятно… — задумчиво произносит Терренс и резко проводит рукой по своим волосам.

— А ваших родственников как зовут?

— Э-э-э… Моих родственников? Ну… Мою бабушку по отцовской линии звали Маргарет. Маму зовут Ребекка, а отца – Джейми… И… Женщину, на которой женат мой отец, вроде бы зовут Изабелла… Да… Точно… Изабелла. Изабелла Торн.

— А вы хорошо помните свою бабушку?

— Не очень… Я проводил очень мало времени с бабушкой и почти не помню ее. Точнее, я виделся с ней всего несколько раз в жизни. В основном мы с мамой были вдвоем. Нам никто не помогал. Мы сами выживали как могли.

— Ничего себе…

— Кстати, мама мне еще рассказывала про дедушку Мануэля по отцовской линии. Но его я знаю только по фотографиям. Он умер еще до моего рождения.

— Понятно… — задумчиво произносит Эдвард и отводит взгляд в сторону, слегка прикусив губу. — А моя бабуля… Моя бабуля развелась с дедушкой… Еще в молодости… Хотя она говорила, что… Отец продолжал видеться с ним…

— Интересно… А я так понял, во втором браке вашего отца родились мальчишки?

— Да, двое. Тэйлор и Кэлвин.

— А моих братьев зовут Джереми и Уильям. Насколько мне известно, они практически одного возраста. Погодки вроде бы…

— Понятно…

Эдвард переводит взгляд на свои руки и начинает нервно перебирать пальцы, немного тяжело дыша.

— Кстати, а сколько вам лет на данный момент? — переведя взгляд на Эдварда, интересуется Терренс.

— Через несколько дней исполнится двадцать пять, — спокойно отвечает Эдвард.

— Несколько дней? Разве у вас скоро день рождения?

— Да, десятого мая…

— Ух ты. Значит, уже скоро…

— Я одного возраста с Наталией. Ведь ей тоже двадцать пять.

— Мне лишь будет двадцать пять пятнадцатого июля, — скромно поправляет Наталия.

— И одного возраста с Ракель, — бубнит себе под нос Терренс. — Ведь ей тоже будет двадцать пять. В июне. Двадцать седьмого числа.

Пока Терренс говорит это с мыслью, что его не слышно, Эдвард слегка хмурится и наклоняется к Наталии, чтобы шепотом спросить:

— Он говорит про свою бывшую девушку?

— Да, про нее, — тихо подтверждает Наталия. — Мы с ней одного возраста. А значит ты одного возраста с нами.

— Ясно… — Эдвард переводит взгляд на Терренса, который в этот момент задумывается о чем-то своем. — Простите, Терренс, а сколько вам лет?

— Двадцать семь, — без эмоций произносит Терренс. — Исполнилось двадцать четвертого апреля. Правда у меня не было никакого желания отмечать день рождения. Да и я вообще забыл о нем. Был слишком занят своими проблемами…

— Понятно…

— Знайте, ваша история заставила меня вспомнить о своих детских годах. О том, как нам с матерью пришлось нелегко.

— Простите, если причинил вам боль. Я не хотел.

— Все нормально.