И пока Саймон продолжает со злостью и ненавистью во взгляде наблюдать за Джексоном и Элизабет, те отстраняются после долгого страстного поцелуя и с широкими улыбками направляются куда-то в обнимку, часто обмениваясь нежными взглядами и стараясь прижаться друг к другу как можно ближе. Иногда каждый из них оставляет милые чмоки на лицах или головах друг друга. И даже не подозревает, что впереди их может ожидать что-то очень страшное, что, возможно, погубит Элизабет, Джексона и их маленькую дочь Ракель.

***

— После того дня я начал действовать и думать над планом мести, — рассказывает Саймон. — И как я уже сказал, мне не пришлось долго ломать голову. Я просто немножко подпортил машину твоего папаши. Мне опять же очень крупно повезло. Как будто кто-то хотел, чтобы я отомстил этим людям за ту боль, которую они мне причинили.

Ракель нервно сглатывает, приходя во все больший шок из-за всего, что слышит.

— Ах да, в тот злополучный день они поехали вовсе не подавать на развод, как тебе говорили, а развлекаться, — признается Саймон. — Наверное, на свидание. Тебя в очередной раз отвезли к твоему дедусе, чтобы он побыл для тебя нянькой. Ну а твои мамочка с папочкой решили немного уединиться и поворковать. Не зная, что они видели тебя в последний раз.

Саймон с презрительной ухмылкой бросает короткий взгляд в сторону.

— И где-то уже в пути, ведя машину на высокой скорости, Джексон не смог остановить ее, — продолжает говорить Саймон. — Шанса спастись у них уже не было, поскольку затормозить у него не получалось, да и выпрыгивать из машины – не вариант… Так что через какое-то время машина на полной скорости врезалась в грузовик, о котором ты упомянула. И если тебе интересно, откуда я это знаю, все просто. Я следил за ними. И стал свидетелем той аварии. Вместе с еще парочкой людей, которые давали показания прибывшим на место полицейским.

***

Двадцать четвертое февраля тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

Молодая супружеская пара Джексон и Элизабет Кэмерон собирается отправиться на романтическое свидание и провести немного времени вместе. После своего примирения они стали очень часто выбираться куда-то вместе и уделять друг другу как можно больше внимания. Прямо как в старые добрые времена, когда их отношения только начали зарождаться.

Оставив свою маленькую дочь Ракель под присмотром дедушки по отцовской линии, Элизабет и Джексон решили поехать в свое любимое местечко, где обожают проводить время вдвоем. В машине мужчины, в которой они едут по пустой дороге, царит тишь, да благодать. А счастливые и расслабленные влюбленные время от времени обмениваются нежными взглядами и широкими улыбками.

— Дорогая, ну я же за рулем, — с легкой улыбкой говорит Джексон, когда Элизабет начинает мило целовать его щеки и прижиматься к нему как можно ближе. — Мне надо следить за дорогой.

— Ну я совсем чуть-чуть… — жалобно скулит Элизабет, нежно погладив Джексона по щеке. — Не могу же я сидеть просто так и смотреть на тебя.

— Потерпи немного, солнце мое. Мы очень скоро приедем. И тогда мы с тобой проведем незабываемое время в том месте, где будут только ты и я.

— В нашем любимом, где мы обожали гулять, когда только начали встречаться? — скромно улыбается Элизабет.

— Да! Погуляем там, как в старые добрые времена, и отдохнем ото всех наших забот. Забудем обо всем хотя бы на время.

— По крайней мере, я спокойна за нашу дочку. Ведь твой отец присматривает за ней.

— Да, папа с радостью согласился побыть с ней. Все равно ему сейчас нечего делать.

— Кстати, а ты еще не говорил ему о том, что мы с тобой помирились?

— Пока нет, но хочу сделать это в самое ближайшее время. Ведь он так переживает за нас и мечтает, чтобы мы помирились. Так что мой отец ужасно обрадуется, когда узнает, что мы решили дать друг другу еще один шанс.

— Мистер Кэмерон всегда желал нам счастья. И всегда был так добр ко мне.

— Ты же прекрасно знаешь, что мой отец в восторге от тебя и считает едва ли не своей родной дочерью. Он всем сердцем обожает тебя.

— Я знаю.

— Хотя я не вижу причин не любить такую чудесную женщину, которая подарила ему такую замечательную внучку.

— Ну знаешь, мои родители тоже обожают тебя. Они полюбили тебя сразу же после того как состоялось ваше знакомство.

— А твои родители тоже не знают о нашем примирении? Ты уже разговаривала с мистером и миссис Томпсон?

— Пока нет. Но я думаю, было бы здорово объявить нашей семье о примирении, нанеся визит моим родителям и твоему отцу вместе.

— Слушай, а я как раз хотел предложить тебе сделать это вдвоем, чтобы они точно поверили нам, — скромно улыбается Джексон и переключает скорость на коробке передач. — Твои родители и мой отец будут ужасно рады узнать, что мы снова вместе и будем жить счастливо, воспитывая Ракель и планируя рождение второго ребенка.

— А давай сходим к кому-нибудь из них прямо завтра? — бодро предлагает Элизабет, переведя взгляд на Джексона. — И когда все об этом узнают, мы можем устроим для наших семей ужин и отметим это событие.

— Да, думаю, что больше не стоит оттягивать. Папа без конца спрашивает меня, если ли надежда на то, что я могу воссоединиться с тобой и не травмировать дочь. И мне так хочется поскорее обрадовать его.

— Тогда сделаем это завтра. Согласен?

— Согласен. Завтра вместе поедем к моему отцу и сообщим ему об этом.

— Хорошо… — скромно улыбается Элизабет. — А потом позвоним моим родителям.

— Согласен!

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Элизабет о чем-то задумывается, рассматривая свои руки. Джексон же продолжает спокойно вести машину, которая едет по прямой дороге уже долгое время и ни разу не останавливалась из-за того, что по пути они не встречали красный сигнал светофора. В какой-то момент он бросает короткий взгляд на свою супругу и замечает, что та стала какой-то грустной.

— Все хорошо, Лиззи? — проявляет беспокойство Джексон.

— Да, все хорошо… — с легкой улыбкой задумчиво отвечает Элизабет. — Просто подумала о своей семье… И о том, что происходило в последнее время…

— Ох, дорогая… — устало вздыхает Джексон. — Неужели ты опять вспоминаешь то, что между нами было?

— Не совсем… Меня беспокоит не это, а мои отношения с моей семьей.

— С твоей семьей?

— Особенно мои отношения с сестрой.

— С сестрой?

— После того как мы тогда поругались в последний раз в твоем присутствии, я ни разу не видела ее.

— Я знаю.

— Алисия даже старалась избегать меня, когда я бывала дома у родителей во время их короткого визита или разговаривала с ними по телефону.

— Просто она не хотела усугублять ситуацию. Вот и не хотела тебя беспокоить.

— Да и с родителями у меня тоже были не самые лучшие отношения… И я очень сильно переживаю из-за этого… Мало того, что моя дочка все еще относится ко мне настороженно и не до конца доверяет мне, так еще и моя семья обижена на меня.

— Уверен, что они поняли бы тебя, если ты поехала к ним, все объяснила и извинилась перед ними.

— Ах, Джексон, если бы ты знал, как я этого хочу, — с грустью во взгляде вздыхает Элизабет. — Как хочу извиниться перед мамой с папой… Как хочу извиниться перед Алисией.

— Так сделай это.

— Моя сестра не была ни в чем виновата, а я незаслуженно обидела ее. Обвинила черт знает в чем… Так сильно обидела, что она даже не хочет со мной разговаривать.

— Нет, Лиззи, это не так. Алисия не избегает тебя. Она просто не хочет навязываться.

— Она что-нибудь говорила тебе про меня? — Элизабет переводит грустный взгляд на Джексона. — Ты же вроде часто с ней общался и говорил про меня…