— Только помните, что Ракель ничего не должна узнать о нашем плане. А иначе у нас ничего не получится, или что-нибудь пойдет не так.
— Не беспокойся. Она ни о чем не узнает.
— Я тоже ничего ей не скажу, — уверенно обещает Фредерик.
— Спасибо, — спокойно произносит Терренс.
Во время воцарившейся паузы все трое обмениваются легкой улыбкой друг с другом. А после этого Терренс становится заметно грустным и переводит свой взгляд в полупустую чашку кофе, задумавшись о чем-то не очень хорошем и начав нервно перебирать пальцы.
— Что с тобой? — проявляет беспокойство Алисия. — С тобой все в порядке, Терренс?
— Да, все хорошо, — спокойно отвечает Терренс и с грустью во взгляде смотрит на Алисию. — Со мной все в порядке…
— А чего ты тогда загрустил?
— Э-э-э, я… — Терренс на пару секунд замолкает и довольно неуверенно смотрит на Алисию и Фредерика. — Мистер Кэмерон, Алисия… Я хотел бы спросить у вас кое-что… Можно мне задать один вопрос?
— Да, конечно, — дружелюбно отвечает Алисия. — Спрашивай. А мы ответим.
— Скажите… — Терренс пару секунд рассматривает свои руки, а затем с грустью во взгляде смотрит на Алисию и Фредерика. — Как там Ракель поживает?
— Плохо , — с грустью во взгляде произносит Фредерик. — Очень плохо…
— Плохо?
— Бедняжка сильно страдает из-за того, что ее все бросили. Страдает от того, что этот больной мерзавец никак не перестанет издеваться над ней. Даже его молчание – та еще пытка для нее.
— К сожалению, у нее нет никого, кроме меня и мистера Кэмерона, кто мог бы поддержать ее, — с еще большей грустью во взгляде задумчиво говорит Алисия.
— Ничего себе… — качает головой Терренс.
— Благо, я решила бросить все свои дела и приехать сюда. Сердце чувствовало, что здесь что-то не так.
— Ей действительно так плохо? — округлив полные ужаса глаза, неуверенно спрашивает Терренс.
— Очень плохо. Моя девочка постоянно плачет и практически не выходит из своей комнаты. Только и делает, что лежит на кровати…
— О, боже мой…
— Мое сердце разрывается, глядя на нее…
Алисия тяжело вздыхает, пока Фредерик отпивает немного кофе из своей чашки.
— Я и сам сильно переживаю за нее, — тихо признается Фредерик. — Никогда не видел ее в таком ужасном состоянии. Даже когда Рингер напакостил в первый раз, она не страдала настолько сильно.
— Этот ублюдок, походу, добился чего хотел, — задумчиво говорит Терренс. — Он хотел извести ее – вот пожалуйста!
— Знаешь, порой нам кажется, что она что-то от нас скрывает от нас.
— Скрывает? Почему вы так думайте?
— В последнее время Ракель слишком плохо выглядит и целыми днями не выходит из дома. Запирается у себя в комнате и рыдает сутками напролет. Вчера моя внучка практически ничего не съела и отказалась есть даже то, что всегда любила…
— Ничего себе… — приходит в ужас Терренс.
— Ее состояние пугает меня. Я сильно переживаю за нее и порой ночами не сплю. Потому что все время думаю о ней и о том, что с ней происходит.
— Вы и меня заставляйте нервничать…
— Кажется, что еще немного – и она окончательно сломается и… Не дай бог – причинит себе вред.
— Господи Иисусе, мистер Кэмерон, не говорите так! — с ужасом во взгляде восклицает Алисия. — Я даже слышать не хочу о том, что моя девочка может что-то с собой сделать.
— Лично я нисколько не удивлюсь, если все до этого дойдет, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Рингер зашел слишком далеко.
— Пожалуйста, не надо говорить такие вещи! Я и так каждый день молюсь Богу о том, чтобы Он помог моей девочке справиться с этим и перестать так издеваться над собой.
— Если бы я мог, то взял бы все ее грехи на себя, — признается Фредерик. — Я бы сам платил за все ее ошибки… Что угодно, лишь бы моя внучка была счастлива и здорова.
— Ох, я бы и сама предпочла страдать, чем знать, что она не в порядке… — Алисия тяжело вздыхает. — И самое ужасное – я не знаю, что происходит у нее в душе, ибо Ракель практически ничего не рассказывает о том, что чувствует.
— Надо же… — резко выдыхает Терренс, обеими руками вцепившись в свои волосы. — У меня просто нет слов…
— И самое обидное, моя подруга сказала, что ей придется пройти через много испытаний до того, как она обретет покой в жизни.
— Ваша подруга? — слегка хмурится Терренс.
— Она умеет гадать по руке. Вот Ракель как-то дала ей свою руку, и та женщина рассказала ей кое-что о своей судьбе.
— И я все больше начинаю ей верить, — признается Фредерик. — Все слова вашей подруги сбываются !
— Знайте… — неуверенно произносит Терренс. — Я всегда думал, что раз она столько всего пережила в своей жизни, то ей будет проще. Мол, закаленная в боях… Но… То, что происходит сейчас…
— Значит, не такая уж закаленная… — тяжело вздыхает Фредерик.
— Или Рингер так умело давит на ее слабые места, что она не выдерживает, — добавляет Алисия.
— После ваших слов мне стало еще страшнее за нее, — выражает тревогу Терренс. — И боюсь однажды узнать, что либо эта сволочь убила ее, либо она была доведена до такого отчаяния, что сама решилась наложить на себя руки…
— Мы с Алисией сильно переживаем за нее… — качает головой Фредерик. — Как я уже сказал, моя внучка не страдала так сильно, когда Саймон впервые оклеветал ее и рассказал ложь всему миру.
— Верно… — с грустью во взгляде подтверждает Алисия. — Или же у нее просто не было времени переживать. Ведь она постоянно думала о моих проблемах и была занята желанием помочь мне.
— Скорее всего. Если бы не та история с той женщиной, Ракель так и продолжила бы думать о том, что с ней сделал Саймон.
— Думаю, это помогло ей немного отвлечься на какое-то время… А сейчас о чем ей еще думать? О расставании? О ссоре с лучшей подругой?
— Это точно.
— О, боже мой, как же все сложно…
Алисия тяжело вздыхает и делает еще пару глотков уже слегка остывшего кофе.
— Господи, жила моя девочка спокойной жизнью… — задумчиво говорит Фредерик. — Никого не трогала, занималась своим делом, чувствовала себя очень счастливой… А тут в ее жизнь ворвалась какая-то скотина и устроила в ней такой хаос.
— И самое главное – мы до сих пор не знаем, почему он так с ней обращается, — добавляет Алисия. — Что Ракель такого сделала, раз Саймон так ненавидит ее и никак не может оставить в покое.
— Уж кого, но его я подозревал в последнюю очередь, — устало признается Терренс. — Даже не думал, что Саймон мог распространить те ужасные сплетни.
— Верно… — соглашается Фредерик. — Долгое время ты был главным подозреваемым.
— Да, конечно, мы не очень верили, что ты мог так поступить, — признается Алисия. — Тем не менее в глубине души у нас были некоторые сомнения.
— Я с самого начала был уверен, что она будет подозревать именно меня, — признается Терренс. — И хотел доказать, что это не моих рук дело. Что я тут совершенно не причем.
— И ты был уверен, что Ракель тебе поверит?
— Нет, не был. Но я понимал, что просто обязан был убедить ее в том, что во всем виноват кто-то другой. Ну а незадолго до моей поездки в Лондон я узнал имя настоящего виновника и еще больше загорелся желанием рассказать Ракель всю правду.
— Удивительно, что человек, который видел ее в аэропорту, не стал рассказывать всем, что Ракель улетела в Лондон, — задумчиво отмечает Фредерик.
— Да, это и мне показалось удивительным. Я думал, он захочет немедленно рассказать всем, что она сбежала. Но нет. Ничего подобного.
— И слава богу! — восклицает Алисия. — Моей девочке и так было плохо из-за того, что произошло. А если бы ее доставали еще в Лондоне, то я боюсь даже подумать о том, что было бы.
— Благо, у нее были вы, — бросает легкую улыбку Терренс. — Вы были рядом с ней все то время.
— Только жаль, что она оказалась втянутой в мои проблемы. Ведь я совсем этого не хотела. Хотела, чтобы моя племянница провела у меня в гостях прекрасное время и немного отдохнула. Но ей пришлось разбираться с тем, что со мной происходило.
