— Однако пока она с этим разбиралась, ситуация улучшилась.

— Верно, — кивает Фредерик. — Ситуация действительно начала меняться, а люди поняли, что их одурачили.

— К тому же, к ней приехала Наталия. Она провела с ней остаток рождественских каникул и помогла прийти в себя.

— Наталия всегда знала о Ракель намного больше, чем кто-либо. Знает то, о чем моя девочка может бояться или стесняться рассказывать мне и Алисии.

— Вы правы. Девчонки очень близки и дружны. — Терренс тяжело вздыхает. — Точнее, были близки и дружны…

— Да уж, так жалко, что эти девочки поссорились из-за козней Саймона… — задумчиво говорит Фредерик. — Они ведь были так дружны с самого детства. Наталия стала первой подружкой моей внучки. А до этого с ней никто не хотел дружить. Только потому, что я не мог дать ей все, что было у других детей.

— Иногда дети бывают очень жестоки, — отмечает Алисия. — Ракель всегда была ко всем дружелюбна, но ее не любили только из-за того, что она не носила хорошую одежду. Все считали ее некрасивой… Хотя это совсем не так. Моя девочка всегда была очень симпатичной, а с каждым годом только больше хорошела.

— Да, а какой красавицей она стала к шестнадцати-семнадцати годам! В университете парни буквально шеи себе ломали, оборачиваясь ей вслед.

— А Наталия научила ее быть более уверенной в себе и убедила в том, что она не такая страшная, как все говорили.

— Она всегда была прекрасной подругой. Даже если она не всегда может хранить секреты, она – потрясающая девочка.

— Будущему мужу Наталии крупно повезет, если он выберет ее.

— Дай бог, так и будет.

Пока Фредерик и Алисия в этот момент говорят, Терренс не слушает их и думает о чем-то своем. Мужчина вдруг вспоминает те дни, когда все подряд стали замечать, что Ракель выглядит как-то не очень хорошо. И все это невольно заставляет его спросить себя, а не может ли это быть как-то связано с тем, что сейчас происходит с девушкой.

Впрочем, Алисия быстро замечает, что Терренс вообще не слушает ее и Фредерика, и переводит на него свой взгляд.

— Терренс, ты слушаешь нас? — спрашивает Алисия. — Или опять о чем-то задумался?

— Да-да, я вас внимательно слушаю… — задумчиво отвечает Терренс. — Просто я тут кое-что вспомнил… Про Ракель.

— Что именно? — интересуется Фредерик.

— Не знаю, в курсе вы или нет, но несколько недель назад, когда мы еще даже не думали о Саймоне, все стали замечать, что Ракель не очень хорошо выглядит.

— В смысле?

— И я тоже видел, что она выглядела измотанной.

— И с чем это было связано?

— С работой. Когда Ракель удалось восстановить свое доброе имя с помощью своих друзей, она начала работать как проклятая, чтобы люди никогда не вспоминали о том скандале. Так происходило на протяжении долгого времени. И была так рада, когда ее карьера снова пошла в гору, что совсем забыла о себе.

— Значит, она уже тогда извела себя, — заключает Алисия. — А то, что происходит сейчас, только больше усугубило ситуацию?

— Ракель всегда категорически отрицала, что выглядит неважно. Думала, что с ней все нормально. Хотя в какой-то момент все подряд начали намекать ей на необходимость остановиться: от служанок и подружек до незнакомых людей.

— Переработалась? — слегка хмурится Фредерик.

— Что-то вроде того.

— Но ведь у нее должны были быть выходные.

— Да не было у нее выходных! Она целыми днями находилась на съемках. Могла съездить в несколько мест только за сутки.

— Так получается, что ты вообще не видел ее?

— Это так, — уверенно кивает Терренс. — Я видел ее очень редко, буквально пару часов в день. Да и Ракель так увлеклась работой, что совсем забыла обо мне. Она будто избегала моего общества! Как будто я стал ей противен. Как будто раздражал ее…

— А ведь моя подруга предупреждала Ракель, что она должна пересмотреть свое отношение к работе, — признается Алисия. — Говорила, что если моя племянница так и будет одержима карьерой, то это приведет к печальным последствиям. Но видно, что эта девочка не прислушалась к ней.

— Или не очень хотела что-то менять.

— Похоже на то, — соглашается Фредерик. — Ракель никогда не была заинтересована в семье. Никогда не стремилась к семейной жизни и каким-то романтическим отношениям. Если бы не ты, то она так и продолжила бы работать.

— Иногда я чувствовал себя одиноко , — с грустью во взгляде признается Терренс. — Было обидно, что она не хотела замечать меня и отказывалась проводить со мной время. Я неоднократно предлагал ей куда-то сходить или провести время дома, но Ракель постоянно находила причины отказаться. Каждый раз, когда я хотел поделиться с ней какими-то своими чувствами, переживаниями или новостями, она находила любые отмазки для того, чтобы уйти и не слушать меня. Ей было все равно. Наверное… Если бы со мной что-то случилось, то она бы и бровью не повела.

— Неужели она и правда встречалась с тобой только для того, чтобы мы перестали говорить с ней об отношениях и свадьбе? — задается вопросом Алисия.

— Ее безразличие все больше заставляло меня думать, что я ей не нужен. И… Я начал жалеть , что предложил ей встречаться. Жалеть, что решил добиваться ее внимания. Что поехал ради нее в Лондон. Что потратил на нее столько времени. С каждым днем я все больше хотел с этим покончить и забыть о том, что нас вообще когда-то что-то связывало.

— Господи, почему моя внучка такая? — недоумевает Фредерик. — Ведь я же правильно ее воспитывал! Всегда говорил ей, что главное для женщины – иметь мужа и детей. Учил ее всему, что она должна уметь. Я был уверен , что она посвятит свою жизнь семье и будет счастлива. Откуда эта одержимость работой? Откуда это нежелание быть хорошей девушкой? Нежелание готовиться к роли жены и матери? Почему она так себя вела?

— Наверное, мы все-таки где-то ошиблись, — предполагает Алисия. — Например, делали слишком большой акцент на замужестве и детях. А Ракель слушала-слушала и сделала все наоборот.

— Я никогда не требовал ничего невозможного, — признается Терренс. — Только лишь заботу и ласку. Поддержку. Но она ничего мне не дала. К сожалению.

— Знаешь, как бы то ни было, я все-таки могу тебя понять. Понять, почему ты… Поверил, что она тебе неверна.

— В какой-то момент я понял, что начинаю относиться к ней безразлично. И… Все больше задумывался о расставании. Поначалу я думал, что дело во мне. Что я делаю что-то не так. Пытался как-то исправиться и клялся себе уделять ей больше внимания. Но с каждым днем я все больше приходил к пониманию того, что Ракель это не нужно. Она хорошо жила без парня и не захотела ничего менять даже того, как мы решили жить вместе.

— Ты все-таки любил ее? — спрашивает Фредерик. — Твое решение встречаться с ней и правда было осознанным?

— Да, мистер Кэмерон. Я всем сердцем любил ее. Мне всегда было очень хорошо с ней. И желание встречаться с Ракель было осознанным.

— А за что ты вообще ее полюбил? Чем она тебя привлекла?

— Э-э-э… — запинается Терренс. — Ну, она… Э-э-э… Красивая… Милая… Добрая… Э-э-э… Загадочная … Она как еще непрочитанная книга с интригующей аннотацией.

— То есть, ты полюбил ее лишь за внешность? На ее внутренний мир тебе плевать?

— Изначально было плевать.

— Ты как будто и сам не понимаешь, чем еще Ракель тебя привлекает, кроме внешности и поведения.

— Может быть. Однако именно из-за Ракель я начал задумываться о том, что хочу жениться. Она стала первой, кто вызвала у меня такое желание. До нее у меня не было девушки, которую я хотел бы видеть своей женой. Такой стала только лишь Ракель. Но к сожалению, она не оправдала моих ожиданий.

— А может, тебе казалось , что ты любишь? Вдруг это была лишь страсть? Огромная страсть, которую ты перепутал с любовью?

— Не знаю, может быть… Однако даже если у меня была страсть, это не значит, что я вообще ничего к ней не чувствовал. Напротив, я испытывал к ней что-то приятное и нежное. Что-то, что в конце концов уснуло глубоким сном из-за ее полного различия. Как я уже сказал, мне было с ней очень хорошо. Я не чувствовал себя так, будто меня вынудили с ней встречаться.