— А вам там разве не страшно? — удивляется Питер, понимая, что его попытка вскрыть замок увенчивается успехом. — Вы же там одни, без сильных и надежных мужчин! А на улице та-а-а-а-ак страшно!

— Вон смотрите, какие молнии и громы на улице! — устрашающим голосом добавляет Терренс. — У-у-у-у-у! Стра-а-а-ашно! Очень страшно!

— А вы за нас не волнуйтесь! — восклицает Хелен. — Мы с девчонками вместе, и нам очень хорошо. А пока мы вместе, то ничего не боимся! Потому что у нас есть девичья сила!

— Быть девочкой – это круто! — весело заявляет Наталия.

— Девчонки – это сила! — радостно произносят Анна, Ракель, Хелен и Наталия.

Сэмми несколько раз подряд подает голос и тут же поджимает хвост, когда за окном раздается оглушительный раскат грома. А Питер тем временем успешно справляется с замком, поднимается на ноги и взглядом дает парням понять, что можно заходить. Не теряя времени, Даниэль открывает дверь и вместе с остальными пулей забегает в комнату, тут же словив на себе удивленные взгляды Анны, Ракель, Хелен и Наталии.

— Та-а-а-ада-а-а-а-а-ам! — весело пропевает Даниэль.

— Что? — широко распахивает глаза Хелен.

— Какого черта? — недоумевает Анна. — Мы же закрыли дверь на ключ!

— Хорошая попытка, девчонки, но вы проиграли, — задумчиво говорит Питер, ненароком продемонстрировав заколку-невидимку. — Надо же… Такая маленькая штучка, а сколько от нее пользы.

— Ну что, красотки, нас ожидает по-настоящему шикарное время в прекрасной компании! — бодро говорит Терренс, немного потянувшись. — И от нас вы не отделайтесь!

— Вообще-то вас никто сюда не приглашал, — отмечает Ракель. — И никто вас не ждал.

— Ну, вы не ждали, а мы пришли! — восклицает Даниэль, в прыжке заваливается на кровать и раскидывает руки в стороны. — О, сладкая кроватка, наконец-то мы с тобой встретились! Как я по тебе скучал!

Сэмми с негромким лаем запрыгивает на кровать, удобно на ней укладывается и сладко зевает.

— Сэмми, а ну сейчас же слезай с кровати! — строго требует Анна. — Слезай, тебе говорят! Я только пару дней назад поменяла постельное белье! Сэмми! Сэмюэль!

— Ну вот, везде одни запреты! — жалостливо стонет Эдвард и гладит Сэмми по голове, когда наклоняется к нему. — Ни фига не дают расслабиться. Да, приятель?

— Ну что, красотки, как вы будете развлекать нас сегодня вечером? — загадочно улыбается Терренс, расставив руки в бока. — Спешить некуда, времени полно – кайф!

— С какой такой радости мы должны вас развлекать? — скрещивает руки на груди Хелен. — Мы вам что, клоунессы в цирке? Разве вы сами не можете себя чем-нибудь занять?

— С такой, что вы наши солнышки, — уверенно отвечает Питер, подходит к Хелен, заключает ее в крепкие объятия и мило целует в макушку. — Ты, любимая, мой путеводный свет.

— Ага, а вот спасительница моей души, — мило улыбается Эдвард, обвив руками талию Наталию со спины и потеревшись носом об ее щеку.

— И моя причина жить… — добавляет Терренс, притягивает к себе Ракель и целует ее в лоб, расположив руки у нее на спине.

— Принцесса моего сердца… — широко улыбается Даниэль, принимает сидячее положение и усаживает Анну к себе на колени. — Не стесняйся, солнышко, иди ко мне.

— Ну и на что вы, джентльмены, надеетесь? — хмуро бросает Наталия. — Что, думайте, сможете получить свое через попытки нас облапать и обцеловать?

— Это наше проверенное оружие, — отвечает Терренс и пару раз целует Ракель в щеку. — Которое еще никогда нас не подводило.

— Ха, да вы хоть сто раз нас поцелуйте – от наказания вас это не спасет! — ухмыляется Анна.

— Не сдавайтесь, девчонки, держитесь до последнего! — подбадривает Хелен.

— Поднажмите, парни, осталось немного! — восклицает Питер. — Они только делают вид, что им плевать!

— Пф, если бы нам это нравилось, мы бы уже давно были не здесь, а в другом месте и занимались очень интересными вещами, — гордо приподнимает голову Наталия, мягко отстраняется от Эдварда и шлепает его по ягодицам.

— Ну вот, сегодня ночью мы можем этим и заняться, когда разойдемся по комнатам, — загадочно улыбается Даниэль.

— А кто сказал, что мы будем спать с вами? — округляет глаза Анна и соскакивает с коленей Даниэля. — Кто сказал, что ночь будет жаркой?

— Да-да, как говорится, мальчики – налево, девочки – направо, — невинно улыбается Ракель.

— Ага, сейчас, размечтались! — ухмыляется Эдвард.

— Вы думайте, мы сейчас прикалываемся? — удивляется Хелен. — Ничего подобного! Мы вас сегодня в кровать не пустим!

— Чего? — возмущается Питер. — И меня ты не пустишь?

— Это будет справедливо!

— Это ни фига не справедливо! — возражает Терренс. — Мы хотим спать рядом со своими девочками!

— Все, мальчики, это не обсуждается! — решительно отрезает Анна. — Сегодня спите на диване или где-нибудь еще!

— Мы протестуем! — заявляет Даниэль. — Это нарушение прав человека! Мы будем жаловаться!

— Ага, вопрос только кому, — скрестив руки на груди, хихикает Ракель.

— О, радость наших очей, ну будьте же вы к нам милосердны! — восклицает Эдвард, делает поклон с приподнятыми руками и опускается на колени. — Простите вы рабов своих, ослепленных гневом страшным, да обидами невысказанными!

— Наша жизнь без вас лишена всякого смысла! — подхватывает Терренс и театрально хватается за сердце. — Жизнь нам не мила! Света белого не видим!

— О, дамы нашего сердца, если вы нас не простите, мы не просто лишимся чувств – мы погибнем! — заявляет Даниэль и с театральным стоном заваливается на кровать, приложив руку ко лбу. — А на наших могилах будет написано: «Отдали жизнь из-за того, что… Из-за того, что их женщины были слишком жестоки!»

Глядя на то, какую сцену перед ними разыгрывают парни, девушки просто не могут сдержать громкого смеха.

— Ребята, с вами все в порядке? — усмехается Хелен.

— Вас что, успела шандарахнуть молния, пока вы ходили по лесу и искали нас? — недоумевает Наталия.

— Нас шандарахнуло чувство по имени Любовь! — заявляет Эдвард. — И если вы так и будете нас прогонять и быть очень холодными, вы разобьете нам сердца.

— Ага, они у нас очень-очень нежные, — подыгрывает Питер, приложив руку к сердцу. — А вы так безжалостно рвете их своим нежеланием простить нас.

В этот момент спрыгнувший с кровати Сэмми жалобно подает голос и начинает воображать, немного пошатавшись на задних лапках и драматично упав камнем на пол.

— Сэмми, ты-то чего этим придуркам поддакиваешь? — недоумевает Анна. — Накормить тебя и так накормят – можешь не переживать. Тебя наказание никак не коснется.

— Как это так? — недоумевает Терренс. — Собаку не коснется, а нас – коснется?

— Ах, как же сильно у меня разрывается сердце! — драматично морщится Эдвард, приложив руку к груди. — Очень болит… Света белого не вижу…

— Держитесь, мужики, держитесь! — подбадривает Питер. — Вы должны дожить до того, как вас поцелуют!

— О нет, я, походу, не доживу… Женская жестокость меня вот-вот доконает! — Эдвард еще пару секунд морщится, а затем одним глазом смотрит на всех парней. — Ну как, нормально? Или надо что-то другое?

— О, боже мой… — расставляет руки в бока Ракель. — И этим индивидуумам скоро исполнится тридцать…

— Ой, все, парни, я не могу так! — качает головой Даниэль. — Не могу! Или я сейчас двину копыта, или уйду прочь из этого дома. Из того места, где мне рвут на части душу!

— Если решишь пойти – захвати с собой мусор, — с милой улыбкой язвит Анна.

— Ох, п-парни… — приложив руку ко лбу, наигранно морщится Терренс, драматично падает на пол и негромко прокашливается. — Если со мной что случится… Кхе-кхе… Передайте Ракель, что… Ох… Что я ее любил… Кхе-кхе… Любил… Очень…

— Такая девичья жестокость ранит мою душу! — заявляет Питер и прислоняется спиной к стене с приложенной ко лбу рукой. — Черт, девочки, что вы делайте с моими друзьями? Что делайте со мной?