— Так, красавчик, а ты тут чего решил артистом заделаться? — недоумевает Хелен, легонько пихнув Питера в бок.
— Мне просто больно… Больно от того, что ты за девочек… Что ты не хочешь убедить их простить моих братьев.
— А пусть твои братья в следующий раз головой думают, а не тем, что у них между ног. И тогда им не придется выделываться как вечно голодные коты или собаки, которым забыли насыпать в миску корм.
— Ну пожалуйста, девочки, ну простите вы нас! — драматично закатывает глаза Даниэль. — Ну пожа-а-а-а-алуйста… Пощадите нас… Де-е-е-е-евочки-и-и-и-и…
— Мя-я-я-я-я-я-яу… — жалобно затягивает Эдвард. — Мя-я-я-я-яу… Мя-я-я-я-я-я-яу…
— Мя-я-я-я-я-я-я-я-я-яу… — подхватывают Терренс и Даниэль. — Мя-я-я-я-я-яу…
Из уст Ракель, Наталии, Анны и Хелен вырывается скромный смешок, а затем они прикрывают рот рукой и просто не могут сдержать желание залиться более громким смехом.
— Господи… — удивленно произносит Анна. — Вот мальчиков колбасит… От урагана…
— Им надо не песенки петь, а в цирке выступать, — скрещивает руки на груди Наталия. — Детишкам точно понравилось бы.
— Черт, я не могу… — заливается смехом Ракель, отвернувшись с прикрытым рукой ртом. — Господи…
— Ну давайте-давайте, по полу покатайтесь, помяукайте, поскулите… — расставляет руки в бока Хелен. — Не забудьте потереться обо все углы в комнате и об наши ноги…
— Не дом, а зоопарк какой-то! — восклицает Анна. — Вот стоит им собраться все вместе, так начинается что-то, что я даже никак не могу обозвать.
— Наши сердца почти разбиты! — театрально произносит Терренс. — Наши души почти покинули наши тела! Мы вот-вот увидим своих покойных родственников!
— Кажется, я уже что-то вижу… — входит в кураж Эдвард, активно жестикулируя. — Боже… Что это? Что я вижу вдали? То ли свет белый, то ли еще что-то? О нет… Неужели… Неужели я вижу бабулю и дедулю? Это ты, бабушка? Да?
— Телу уже становится зябко, а в ушах звенит… — растягивается на кровати звездочкой Даниэль. — Чую, конец мой уже близок… За мной вот-вот придут… Если не случится чудо чудесное, да диво дивное… Если красавица моя рыжеволосая не простит своего раба…
— Нет, парни, не смейте меня кидать! — широко распахивает глаза Питер. — Не смейте! Вы мне нужны! Я не хочу оставаться один! Держитесь! Вы должны продержаться!
— Ох, сделай что-нибудь, Пит… Помоги нам… Без прощения девчонок нам не жить… Мы погибнем!
— Девочки, хорошие вы мои, ну подружки милые… — Питер сначала берет Анну за плечи и мягко их гладит, а затем одновременно приобнимает Наталию и Ракель. — Ну не дайте вы этим охломонам шанс. Ну пожалуйста… Ну ради меня… Не злитесь на них…
— Извини, Пит, но нет, — невинно улыбается Анна.
— Ну пожалуйста…
— Вот пусть ребятки подумают о своем поведении до завтра, а потом посмотрим, — отвечает Наталия.
— А может, мы договоримся? Готов выступить посредником в этих переговорах.
— Понимаем-понимаем, мужская солидарность, — хитро улыбается Ракель. — Куда же без этого!
— Как и без женской! Маршалл вон совсем не хочет мне помогать! Она за вас!
— Все, Роуз, свободен, — жестом прогоняет Хелен. —У тебя ничего не получится.
— Ну девочки, ну не обижайте вы ребят… — Питер заключает Хелен в крепкие объятия. — Они же хорошие! Очень хорошие!
— Ага, мы видели, какие они хорошие!
— Пожа-а-а-а-а-алуйста…
— Так, красавчик… — Хелен мягко отстраняется от Питера. — Если будешь и дальше их защищать, то я все-таки подумаю о том, чтобы и тебя лишить секса, поцелуев и объятий на целый месяц.
— Нет-нет-нет, не надо, прошу тебя! — взволнованно тараторит Питер, взяв Хелен за плечи. — Только не лишай меня своей любви. Я без нее умру!
— Раз у нас тут царит мужская солидарность, то пусть и женская не уступает.
— Не-е-е-е-е-е-е-ет…
— О нет, братцы, все еще хуже, чем мы думали! — театрально ужасается Эдвард. — Нам уже никто не поможет!
— Нас не простят, парни! Мы все умрем! — Питер с драматичным вздохом падает на пол. — Умрем никому не нужные и непрощенные!
— О, еще одного потеряли… — обреченно вздыхает Хелен, скрестив руки на груди. — Который, походу, уже окончательно оклемался.
Но как бы девушки ни пытались сохранить серьезное лицо при виде парней, разыгрывающих перед ними драматичную сцену, они все-таки не могут подавить громкие смешки, что сами собой вырываются из уст. Впрочем, и их возлюбленные также едва держатся, чтобы продолжать оставаться в образе и не посмеяться над самими собой и Сэмми, определенно оценивший эту игру, что кажется ему очень даже забавной, судя по тому, с каким удовольствием он принимает в ней участие.
— Если бы это зрелище видели соседи или поклонники группы, я бы предпочла провалиться сквозь землю от стыда, — признается Анна.
— Мя-я-я-я-яу… — продолжают жалобно стонать Эдвард, Питер, Терренс и Даниэль то вместе, то по очереди, валясь на полу или кровати. — Мя-я-я-яу… Мя-я-я-я-я-яу…
— Этим котярам даже валерьянку не надо нюхать, чтобы сходить с ума, — говорит Наталия. — Младшенькие выделываются больше всех и громче всех.
— Эй, придурки, угомонитесь уже! — требует Ракель.
— Прости-и-и-ите нас… — жалобно стонет Даниэль. — Мы больше так не бу-у-у-удем… Пожа-а-а-алуста… У-у-у-у-у…
— Не лишайте нас своей любви-и-и-и… — вторит Эдвард. — Наши сердца этого не вы-ы-ы-держат…
— Мы винова-а-а-а-аты, мя-я-я-яу… — скулит Терренс. — Нам о-о-о-очень жа-а-а-а-аль…
— Мы страда-а-а-а-аем… — поддакивает Питер. — Мы не ды-ы-ы-ышим… Мы умира-а-а-а-аем… Без своих де-евочек…
Сэмми также жалобно скулит и тихонько лает, перекатываясь по полу из одной стороны в другую.
— Ох, может, хотя бы накормить их? — предлагает Хелен. — Вдруг их мозги все-таки встанут на места, если у них будет полный желудок?
— Да уж, от голода тут любой замяукает и заскулит… — расставляет руки в бока Анна.
— О, еда! — резко садится в кровати и выпрямляется Даниэль. — Ура-а-а! А что у нас сегодня на ужин?
— Наконец-то, неужели нас вкусно накормят? — весело визжит Терренс, расставив руки и ноги в стороны.
— Надо же, как при голоде у некоторых обостряется слух, — усмехается Наталия, скрестив руки на груди. — Услышат даже шепот и прочитают все по губам.
Сэмми начинает заливаться радостным лаем, в какой-то момент побежав к девушкам и начав тереться об них хвостом или бодаться головой об ноги.
— Пожя-я-я-ялуйста, принцесса, накорми меня… — строит щенячьи глаза Даниэль, подбежав к Анне и начав тереться носом об ее щеку. — Я очень голодный… Очень-очень…
— Накорми-накорми, красавица, накорми… — тараторит Эдвард, делая то же самое с Наталией, и целует ее за ухом. — Твой тигр уже проголодался…
— И меня накорми! — вставляет Терренс, не отставая от друзей и пытаясь задобрить Ракель. — А потом не забудь приласкать своего котика. И зацеловать его…
— Не обижайте моих друзей, девчонки, — жалобно скулит Питер и несколько раз целует Хелен в щеку. — Простите вы этих охломонов. Они больше так не будут. Честное слово!
— О боже… — закатив глаза, устало вздыхает Хелен.
— Ой, ну ладно-ладно, все… — сдается Анна, пытаясь отвернуть от себя лицо Даниэля. — Все, ладно! Ваша взяла! Накормим мы вас!
— Все-все, парни, цирку пора закрываться! — восклицает Ракель, вырываясь из объятий Терренса. — Поиграли немного – и хватит!
— Прости-и-и-ите нас, простии-и-и-ите… — строит щенячьи глаза Терренс. — Пожя-я-я-я-я-ялуйста…
— Да все-все, угомонитесь уже, все… — устало вздыхает Наталия, мягко пытаясь оттолкнуть Эдварда от себя. — Хватит облизывать нас как собаки!
— Мур-р-р-р… — закатывает глаза Эдвард и с довольной улыбкой трется щекой об висок Наталии. — Мур-р-р мя-я-я-яу…
— Я, конечно, не кот, но муу-у-у-ур мя-я-я-яу… — до ушей улыбается Даниэль, тычась носом в лицо Анны и оставив парочку коротких поцелуев у нее на щеке. — Р-р-р-р…
— Господи, да все-все, хватит уже строить из себя голодных котов… — хихикает Хелен. — Все, успокоитесь… Успокойтесь, говорю…
