— Я еще раз говорю, у меня нет никакого желания ничего вспоминать.

«Прости, дружок, но сейчас это под силу только тебе, — невинно улыбается Теодор. — Ты единственный, кто может взять свою проблему под контроль. Раз уж не хочешь идти к психологам и психиатрам, так борись сам.»

— Окей, и что ты предлагаешь мне сделать для того, чтобы эти воспоминания вернулись? — Питер резко останавливается и расставляет руки в бока. — Какую глупость надо сделать?

«Для начала советую немного пошевелить мозгами и заглянуть в глубины своей души…»

Теодор закидывает руку вокруг шеи Питера.

«Вот скажи, что ты почувствовал, когда парни начали клеиться к тебе и говорить о желании трахнуть тебя в рот? — Теодор с хитрой улыбкой теребит напрягшегося Питера за подбородок. — А? Ничего знакомого не ощутил?»

— Я не помню… — на автомате резко отрезает Питер.

«Ой ладно, не помнит он! — Теодор хлопает Питера по груди. — Все ты помнишь! Точнее, твое тело помнит… Помнит, как грязно им воспользовались ребята из твоей школы.»

— Я сказал, что не помню! — Питер резко убирает руку Теодор с шеи. — И вообще не уверен в том, что Даниэль все это не выдумал. Что я реально говорил все те вещи, которые он упомянул.

«Но ведь ты помнишь момент, когда эта троица начала к тебе клеиться, — в упор смотрит на Питера Теодор. — Помнишь, как они сначала обсуждали твое неумение совать хер в нужное место и доводить девчонку до оргазма, а потом намеревались спустить штаны и приказать тебе им отсосать и после этого закрыть рот на замок.»

— Прекрати… — начинает тяжело дышать Питер, резко побледнев от ужаса. — Сейчас же замолчи…

«Что такое, принцесса? Чего ты так нервничаешь? Неужели на тебя напали флешбеки прошлого?»

— Хватит, пожалуйста… Не надо…

«Кстати, а тебе не кажется, что вся эта херня чем-то очень похожа на некоторые твои ночные кошмары? — Теодор начинает ходить вокруг напряженного Питера, поглаживая подбородок. — По-моему, парни даже говорили похожие слова. Как будто один из твоих ночных кошмаров сбылся. Точнее, какая-то его небольшая часть. Этим мужикам не хватало только запеть песенку про монстра с преступной душой, которую они пели в том сне.»

— Это совпадение… Простое совпадение…

«Скорее, тебе приснились вещие сны. Сны, события из которого становятся реальностью. В них ты был для всех монстром, но чувствовал себя как потерянный ребенок.»

— И что теперь? — громким и высоким голосом спрашивает Питер. — Чего ты от меня хочешь?

«Не надо делать вид, будто ты не понял моих намеков, Питер. Ты прекрасно понимаешь, к чему я клоню, заставляя тебя вспомнить о том, как твои дружки маленько рехнулись.»

— Это ничего не значит!

«О, еще как значит! Вспомни, как тобою пользовались ребята из школы. Они ведь также тебя вырубили, вывезли куда-то за город, привязали к дереву… Это была первая мысль, что пришла тебе в голову, когда ты очнулся и понял, в каком положении оказался.»

— Ты же знаешь, что я пытаюсь это забыть… — сквозь зубы цедит Питер. — И я все забыл бы, если бы не твои гребаные напоминания!

«Надо не забывать, а учиться с этим жить. Извлекать из этого какие-то уроки.»

— Какие еще, блять, уроки? Ты, сука, издеваешься что ли надо мной?

«Ну… Например, это могло бы сделать тебя сильнее, если бы ты нашел в себе силы жить дальше даже с такой болью. Начал бы потихоньку смотреть страху в глаза. Преодолевать страх перед сексом, которым ты занимаешься из-под палки. Преодолевать страх потерять контроль над ситуацией. Страх, который ты испытываешь, когда девчонка над тобой властвует.»

— Серьезно? — громко удивляется Питер. — Сильным? Да как я, блять, могу быть сильным после всего, что мне пришлось пережить? Когда этот мир сделал все для того, чтобы я чувствовал себя слабым! Когда от меня отвернулись в тот момент, когда я умолял быть рядом! Все мои просьбы о любви и защите были проигнорированы! Про меня вспоминали только тогда, когда нужно было выпустить пар. Поиздеваться над кем-то. Вымести на кем-то зло лишь потому, что у человек был очень плохой день. По-твоему, нет ничего удивительного в том, что я таким стал? Стал слабым, одиноким и несчастным парнем, который не знает, куда идти, к кому бежать и что делать.

«У тебя был шанс обрести группу поддержки, — спокойно говорит Теодор. — Но он уже упущен. Так что, милый мой, твое будущее уже предрешено. Тебе суждено провести всю жизнь в полном одиночестве и сдохнуть никому не нужным. С такими темпами никто не придет к тебе на похороны. Никто не принесет на твою могилу даже полуживой цветочек, сорванный где-то на шоссе.»

Питер с раздраженным вздохом начинает ходить у края бассейна со скрещенными на груди руками, пока Теодор неустанно следует за ним по пятам.

«И поверь, если ты не справишься со своими закидонами, то тебя даже Хелен бросит, — предупреждает Теодор. — Как бы сильно она тебя ни любила, эта девчонка не будет вечно подтирать тебе жопу, если ты так и будешь строить из себя недотрогу и тонуть в болоте, откуда тебя уже и броневик не сможет вывезти. И ее подружки рано или поздно встанут на сторону своих мужиков, которые уже тебя бросили.»

— Ты опять пытаешься настроить меня против ребят? — грубо спрашивает Питер. — Опять пытаешься вынудить меня психануть и сделать все, чтобы и девчонок потерять?

«Тебе не придется ничего делать, это вопрос времени. Ты уже и так зашел слишком далеко и вряд ли сможешь вернуться туда, откуда начал.»

— Если ты не прекратишь настраивать меня против ребят, то все будет нормально. По крайней мере не хуже, чем сейчас.

«Не надо спускать всех собак на меня. Я в твоих ошибках не виноват. Все решения принимаешь ты сам. Ты и на Даниэля набросился сам, и Эдварда с Терренсом пытался прикончить, и Хелен был готов едва ли не придушить из-за мысли, что она тебя предала. Как я уже сказал, ты думаешь эмоциями, а не башкой. С ней ты так не подружился и поэтому творишь всякую дичь.»

— Я творю дичь из-за тебя, сука! — Питер резко разворачивается и поворачивается лицом к Теодору. — Из-за ТЕБЯ! Если бы не ты, все было бы ХОРОШО!

«Я часть тебя, не забывай. Да, окей, пусть и темная, но я – это ты. Мы одно целое, мы неделимы.»

— Просто уйди… — дрожащим голосом взмаливается Питер. — Уйди и оставь меня в покое. Не порть мне жизнь. Не делай ее еще хуже, чем она есть сейчас. НЕ ПОРТЬ!

«Я уже сказал, когда уйду.»

— Гнида… — Питер крепко сжимает руки в кулаки. — Как же я тебя ненавижу… Это все из-за тебя… Из-за тебя я все потерял… Из-за тебя я могу потерять даже то, что еще осталось… Все из-за тебя, мудак! ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

«Ты вообще в курсе, что сейчас обвиняешь в своих бедах самого себя?» — ехидно усмехается Теодор.

— ТЫ НЕ Я! Я не имею к тебе НИКАКОГО отношения. НИКАКОГО, слышишь! Тебя нет! Ты моя галлюцинация!

«Ну вот и признался в том, что болен.»

— ДА, Я БОЛЕН! БОЛЕН, СУКА!

«Смелое заявление… — задумчиво произносит Теодор и начинает ходить рядом с бассейном кругами. — А раз ты признался в этом ребятам, то я тебе поздравляю. Ты официально дал им повод позвонить психушку и попросить врачей упаковать тебя и запереть в комнате, где тебе станет еще хуже. Где тебя не вылечат, а еще больше покалечат.»

— Слышь, упырь, не выводи меня из себя… Или ты сейчас же заткнешься и оставишь меня в покое. Или я сейчас ПРИДУШУ ТЕБЯ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!

Под этот крик Питера раздаются низкие, протяжные и оглушительные раскаты грома, пока черные тучи как-то резко и незаметно заполонили все небо, а набравший силу ветер без проблем раскачивает деревья с толстыми стволами.

«Воу-воу, успокойся, принцесса! — приподнимает руки Теодор. — А то сейчас нагонишь на город ураган своими воплями. Точнее, уже нагнал… Судя по тому, как почернело небо, и по тому, что подул сильный ветер.»