«Нет, Питер, проблема в этом случае вовсе не в твоем страхе перед людьми. Проблема в твоей башке. В том, что ты не взял себя в руки тогда, когда должен был. Ты позволил эмоциям взять над тобой верх и контролировать себя. Хотя тебе просто нужно было послушать своих друзей. Довериться им, выговориться, позволить им тебя поддержать…»

— Я хотел этого! Хотел, чтобы они были рядом.

«Ни хера подобного! Тебе никто не был нужен. Ты думал, что справишься сам. Как и каждый раз, когда сталкиваешься с чем-то, что разбивает тебе сердце. Но это совсем не так. Ты не можешь бороться с собой в одиночку. Не можешь брать себя в руки только лишь с помощью своих усилий. Тебе нужна помощь. Помощь, которую ты отвергаешь.»

— Уже не отвергаю. Сейчас мне нужна поддержка. Нужна поддержка и забот ребят, без которой я не выживу в этом мире. Хелен не единственная, в ком я нуждаюсь. Даниэль, Эдвард и Терренс мне тоже нужны. Но к сожалению, они меня ненавидят.

«И правильно делают! Ведь ты это заслужил. Заслужил после того, как нехило так насрал им в душу. Да и ладно ты просто их оскорблял. Ты же пытался их убить… А крутыша Дэнни ты и вовсе пытался кокнуть неоднократно.»

— Ты же знаешь, что я об этом очень сильно жалею. Это один из тот случаев, который я хочу раз и навсегда выкинуть из своей памяти.

«Удивительно, что ты тогда все-таки помог ему обработать раны. Не бросил его умирать. Не выдал все это за самоубийство, чтобы самому выйти сухим из воды.»

Теодор начинает наматывать круги перед глазами Питера.

«Ах да, пардон, я забыл… Во-первых, все произошло в твоей квартире. А во-вторых, тогда с вами был Терренс. Который стал бы потенциальным свидетелем твоего преступления. Которого тебе пришлось бы убирать, чтобы тебя не выдали. Впрочем, к тебе и так были вопросы, если бы полиция начала расследование у тебя же дома.»

— Что за бред ты несешь? — сильно хмурится Питер.

«Я говорю о том, что было у тебя в башке после того, как Даниэль начал истекать кровью. Когда ты рубанул ножом его вену на руке.»

— Я же сказал, что мне жаль! Да, он меня тогда вывел из себя, но я не хотел его убивать. Не хотел причинять ему вред!

«Да-да, но так получилось, бла-бла-бла… Бла-бла-бла… — Теодор ехидно усмехается. — Теперь тебе придется еще больше бояться за свою задницу. Поскольку Перкинс сильно на тебя обижен, то он может запросто пойти в полицию и накатать заяву. Как и грозился во время вашей борьбы в лесу.»

— Знаю… Он и правда может…

«И он это сделает! Даниэль – человек слова: он делает все что говорит. Да еще и потащит с собой Эдварда с Терренсом, чтобы они все подтвердили и тоже рассказали, как ты пытался убить и их. И тогда жди, голубчик, визита копов к тебе домой и готовься провести остаток жизни не в новом домике с твоей ненаглядной и вашими будущими детишками, а в темной и сырой тюремной камере. Где ты будешь жрать просроченную херню, спать на холодном полу, вечно болеть и бороться за выживание со своими сокамерниками. А уж поверь, там ребята покруче твоих дружков и дружков твоего отца.»

— И что ты мне предлагаешь? — низким голосом спрашивает Питер.

«Да много чего можно сделать… — Теодор хитро улыбается и прикладывает палец к губе после того, как резко останавливается. — Можно все-таки довести дело до конца и грохнуть эту компашку, чтобы обезопасить себя. Можно сдохнуть самому… Ну а можно сидеть на попе ровно и ждать, когда на тебя нацепят наручники и чудесную тюремную робу.»

— Нет, Теодор! Я никого убивать не буду! Ни за что!

«Да ладно? А как же месть всему миру за страдания?»

— Я сказал, никакого убийства не будет!

«Ой, ладно… Можно же разочек попробовать!»

— Ты, блять, тупой что ли? Сказал же, НЕТ!

«Ах да, у тебя же наступило прозрение с появлением Хелен в твоей жизни. Появлением девчонки, которая сделала тебе а-та-та за все твои грязные делишки и лишь чудом не заявила о том, что будет искать себе другого мужика. Более здорового. И более порядочного.»

— Да, теперь у меня вновь появился смысл жизни! — гордо вскидывает голову Питер. — Появилась причина все-таки продолжать борьбу с собой. Продолжать стремиться к нормальной жизни.

«Продолжать борьбу? — Теодор громко смеется с широко раскрытым ртом. — Ой, не смеши меня, парень! О каком продолжении борьбы идет речь, если ты ее еще даже не начинал?»

— Пока Маркус не ворвался в мою жизнь, у меня все было хорошо.

«Ты в этом уверен? — удивленно спрашивает Теодор, склоняется над Питером и уставляет взгляд в его глаза. — Уверен, что реально был в порядке?»

— Я никогда не отрицал, что все еще борюсь. Никогда не называл себя полностью выздоровевшим человеком. Но в тот момент мне правда было лучше. Я чувствовал себя счастливым. Чувствовал, что живу. Был любим и уважаем.

«Окей, может, и так. Но все же ты больше пытался убедить себя в этом. В то время как у тебя в башке продолжали крутиться мысли о самовредительстве, суициде, обиде на всех своих врагов и враждебности со стороны этого мира.»

— Такие вещи просто так не проходят! — хмуро бросает Питер. — Иногда уходят годы, чтобы прийти в себя и начать жить нормальной жизнью.

«Но за двадцать семь лет своей жизни ты не приблизился к ней больше, чем на пару-тройку шагов. Ты словно застрял на одном уровне и никак не можешь его пройти. Как в случае с компьютерной игрушкой. Ты пытаешься победить, пытаешься пройти очередного босса, но твой персонаж снова и снова умирает. Тебя это начинает злить. Ты начинаешь потихоньку сдаваться. Хочешь бросить и оставить все как есть.»

— Пока у меня есть хоть одна веская причина бороться, я не сдамся. Я пройду этот уровень чего бы мне это ни стоило.

«Между прочим, иногда, чтобы пройти какую-то игру, сначала твоему персонажу нужно собрать все необходимые предметы. Без них он, увы, никак не сможет продвинуться дальше по сюжету.»

— Опять намекаешь на то, что я должен вспомнить то, что забыл?

«М-м-м, ты и правда не обделен мозгами, — ехидно усмехается Теодор. — Жаль только, что ты совсем не умеешь правильно ими распоряжаться. Как девчонка, думаешь чувствами и эмоциями в те моменты, когда тебе особенно важно включать башку.»

— А если я боюсь возвращать воспоминания?

Питер медленно встает со шезлонга и снова начинает наматывать круги по всему заднему двору.

— Если я боюсь, что не выдержу. Боюсь, что мог сделать что-то еще более ужасное. Или пережить какие-то шокирующие вещи. Чувствую, что мне не хватил сил это пережить.

«Человек очень часто делает то, чего он не хочет. Потому что так надо. Потому что без этого он не сможет нормально жить. Например, кто-то не хочет работать, но вынужден это делать. Кто-то чего-то боится или стесняется, но ему приходиться наступать себе на горло и делать то, что от него требуется. И такие люди не могут никуда рыпнуться. Да, они страдают. Но у них нет выхода.»

— Но у меня есть выбор. Я могу все вспомнить, а могу ничего не вспоминать. И мне будет гораздо лучше оставить все как есть.

«Оставаясь навеки в своем коконе, злясь на весь мир, не находя в себе силы простить врагов и ища угрозу даже в тех, кто не делает тебе ничего плохого?»

— Ага, а стоит мне все вспомнить, как я чудом всех прощу и мгновенно исцелюсь ото всех своих болезней и закидонов?

«Ну, мгновенное исцеление я тебе не гарантирую. Но так ты поймешь, в каком направлении ты должен двигаться. Из-за того, что ты многое упускаешь, у тебя не получается помочь себе. Не получается дать другим понять, как помочь тебе.»

— Мне уже никто не станет помогать, — низким голосом неуверенно говорит Питер. — Потому что я отвернул от себя кого только можно.

«Ты думаешь, другие помогут тебе восстановить в памяти события прошлого, которые и повлияли на тебя и всю твою дальнейшую жизнь?»