— Ну что поделать, если он не был таким наблюдательным и не следил за тем, что делал его папочка? — ехидно усмехается Даниэль. — Который двадцать с лишним лет успешно скрывался от полиции.

— Думайте, меня полиция поймает? — удивляется Питер. — Ха! Наивные! Я сделаю все настолько тихо, что никто даже не подумает на меня.

— Сомневаюсь! — восклицает Терренс. — Все уже знают, что ты сделал нас своими врагами, которые ничего тебе не сделали.

— Ошибаешься, дылда, еще как сделали!

Питер резко вырывает руку из хватки Терренса, грубо отталкивает его от себя и угрожает ему, Эдварду и Даниэлю ножом по очереди.

— Вы убийцы! Гребаные убийцы, которые отняли у меня самое ценное.

— Чтобы в чем-то обвинять, нужны доказательства, — напоминает Даниэль. — А у тебя их нет!

— Я верю тому, что видят мои глаза и что слышат мои уши! А я видел, как вы убили ее!

— Окей, хочешь так думать – думай! — приподнимает руки перед собой Эдвард. — Нам уже по хер. Мы не собираемся оправдываться перед тем, с кем не желаем иметь ничего общего.

— Хоть что-то у нас взаимно! Я тоже не хочу иметь с вами ничего общего. И мечтаю о том, чтобы вы, сука, сдохли! И НЕ МОЗОЛИЛИ МНЕ ГЛАЗА!

При попытке нанести Эдварду ножевое ранение Питер тотчас сталкивается с жесточайшим сопротивлением парня, который начинает резво отбиваться от него, а в какой-то момент со всей силы в прыжке отталкивает его от себя мощным ударом ноги в грудную клетку.

— Мы не уверены, что сможем простить Питера, — уверенно говорит Даниэль. — Но мы точно знаем, что всегда будем ненавидеть Теодора. Эту мерзкую тварь, которая украла у нас друга. И сделала из него психически больного ублюдка, которому самое место в психушке.

— Что ты сказал, мразь? — приходит в бешенство Питер. — ТЫ ЧТО, БЛЯТЬ, СКАЗАЛ?

Питер снова набрасывается с ножом на Даниэля, который нисколько не теряется и начинает решительно защищаться с помощью рукопашных приемов и крепких ударов кулаками по лицу. А когда и Перкинсу удается оттолкнуть от себя блондина, тот с раздраженным рыком атаковывает Терренса, также не собирающийся просто так стоять и никак не сопротивляться.

— Ар-р-р, сука! — с учащенным дыханием скаля зубы, рычит Питер. — Походу, с вами придется повозиться… Прикончить вас по-быстрому не получится.

— Мы были настроены на борьбу с самого начала, — решительно заявляет Эдвард. — Так что, Теодор, даже не надейся на легкую прогулку.

— Ничего страшного… Раз мы с вами здесь одни, то никто меня не остановит. Никто не приведет сюда полицию. На своих красоток тоже можете не рассчитывать. Они не спасут вас так, как спасли в прошлый раз.

— Мы тебя не боимся, Теодор! — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Можешь выкобениваться здесь сколько угодно, но твоя мечта увидеть, как мы накладываем от страха в штаны и падаем перед тобой на колени с мольбой о пощаде, не станет реальностью.

— Еще все впереди, уроды, — хитро улыбается Питер. — Я еще не начинал свое грандиозное шоу.

— Слышь, придурок, ты что, перепутал нас с какими-то девчонками, которые визжат во все горло и умоляют их отпустить? — удивляется Даниэль. — Если думал, что и мы так же себя поведем, то спешу тебя огорчить.

— Да понял я, понял. Понял, что вы ни хера не боитесь сдохнуть. Никогда не боялись, судя по тому, с каким рвением вы всегда бросались в бой со всяким сбродом.

— Сказал человек, который и сам был бы не прочь помахать руками, — усмехается Терренс. — Строил из себя такого всего трусливого и беззащитного паренька. Хотя под маской скрывалась бессердечная сука.

— Ну, уж про твои проблемы с психикой все прекрасно знают, — презренно скалится Питер. — Все знают, что ты псих.

— Ха, да рядом с тобой мой брат – просто ангелочек! — заявляет Эдвард. — Может, он и правда немного несдержанный, но зато Терренс никогда не вел себя как гнида, которая хотела убить любого, кто попадается ему под руку. И он никогда не предавал тех, кого любит.

— И все выходки Эдварда в прошлом тоже кажутся невинными шалостями на фоне всего того, что ты творишь, — добавляет Даниэль. — Мы в курсе, что он таким способом пытался привлечь к себе внимание. А ты, сука, чего добиваешься? Что должно произойти после того, как ты от нас избавишься?

— Я хочу одного – чтобы вы все сдохли, — без эмоций на лице ледяным тоном заявляет Питер. — Чтобы прекратили мозолить мне глаза и не вынуждали верить вашей сраной лжи.

— Когда мы сделаем свое дело, то можешь даже не пытаться за нами бегать. Никто тебя даже и слушать не станет. Живи как хочешь и делай что тебе нравится. Даже если ты сдохнешь, нам всем будет по хуй!

— Невозможно бегать за тем, кто лежит в земле. Вот покончу с вами, так не придется больше думать о существовании тех, кто только и делает что портит мне жизнь.

— Да уж, ахереть какая классная благодарность! — ухмыляется Терренс. — Благодарность за все, что мы для тебя сделали.

— Блять, вот я дебил… — прикладывает руку ко лбу Даниэль. — Вот связался с мудаком на свою голову… На хера только бегал за тобой и предлагал дружбу? Если бы я знал, из какого теста ты сделан, то еще тогда послал бы тебя.

— Вот именно, Перкинс! — восклицает Питер. — Вот именно! Тебя НИКТО не заставлял за мной бегать. Если бы не твоя настойчивость, то я бы к тебе даже не подошел.

— И на кого я потратил пять лет своей жизни? С кем, сука, дружил? С кем, блять? С психом! С психом, страдающим от раздвоения личности и галлюцинаций! Страдающим от целой кучи болезней! Пальцев не хватит, чтобы все перечислить!

— Я НЕ БОЛЬНОЙ! — с широко распахнутыми глазами взрывается Питер. — НЕ БОЛЬНОЙ! Сколько можно вам говорить? ЭТО ВЫ ВСЕ БОЛЬНЫЕ! ВЫ! НЕ Я!

— Короче, Теодор… — произносит Эдвард, уставив презрительный взгляд на Питера. — Ты можешь выкобениваться здесь сколько угодно. Но до тех пор, пока ты не выполнишь наше последнее требование, мы от тебя не отстанем.

— Просто сделай что от тебя требуется и катись на все четыре стороны, — добавляет Терренс. — После этого никто больше не будет вытирать тебе сопли и подтирать твою гребаную задницу. По которой в детстве нужно было лупить ежечасно, чтоб был как шелковый.

— Вы думайте, я настолько глупый, что ничего не понимаю? — ехидно смеется Питер, раскручивая нож в руке. — Не понимаю, что вы следили за мной с целью узнать, где я прячусь от ваших рож и по-тихому меня грохнуть?

— Окей, что тебе еще наговорил твой воображаемый друг? — скрещивает руки на груди Даниэль. — Давай, выкладывай! Что мы еще хотим сделать?

— Нет уж, твари, меня не проведешь. Я вижу вас всех насквозь. Знаю, с каким усердием вы меня доставали все эти дни. По сто раз на дню звонили. Отправляли сотни сообщений, которые я удалял, даже ни читая. Вы так меня достали, что я в итоге просто вытащил SIM-карту из телефона. Только тогда вся эта херня наконец-то прекратилась.

— Мы-то наивно думали, что ты ничего не соображаешь из-за горя, — признается Эдвард. — Ты хотел побыть один – окей, мы дали тебе шанс. Думали, что со временем ты немного успокоишься и поймешь, каких дел наворотил. Но как я вижу, ты ни хера не понял. Наоборот, все стало только хуже.

— Пока вы меня не беспокоили, это было лучшее время!

— Да, а какого черта ты тогда подошел к нам в кафе? — недоумевает Терренс, расставив руки в бока. — Почему не прошел мимо? Чего ты хотел добиться? Пришел, сел весь такой невинный и скромный. Не знал, правда, чего ты от нас хотел. А потом как поперло тебя по кочкам, да по кривой дорожке.

— Ну простите, что помешал вашему бурному веселью! — закатывает глаза Питер. — Вашему обсуждению плана по устранению Теодора Лонгботтома.

— Спасибо, но ради тебя в тюрьму я садиться не собираюсь, — решительно заявляет Даниэль. — И вообще не стал бы ничего для тебя делать.

— Не стоило и начинать!

— Все, Лонгботтом, закрой рот! — приподнимает руку Терренс. — Короче, или ты сейчас по-хорошему едешь с нами туда, куда мы тебе прикажем, или мы применяем силу и увозим тебя насильно.