— Хоть одну назови, тварь! — требует Терренс. — Заставь нас поверить хоть в одну причину, по которой мы в чем-то провинились!

— Вы и сами все прекрасно знайте, — невинно улыбается Питер. — Зачем вам это знать.

— Мы не святые, но мы не заслужили такого обращения! — рявкает Эдвард.

— Надо же? Не заслужили? После того как окончательно меня добили и убили мою девушку?

— Ее хотел убить твой отец! — напоминает Даниэль. — Убийцей Хелен мог быть Маркус. Маркус Лонгботтом.

— Лучше не злите меня, ублюдки. Клянусь, если вы еще раз посмейте сказать, что Хелен жива, я вам, блять, языки вырву. Вместе с кишками!

— Хорошо, не будем, — обещает Терренс. — Но однажды ты сам в этом убедишься.

— Вы сейчас ходите по очень тонкому льду. Находитесь буквально в нескольких секундах от своего неминуемого конца.

— Если нам придется снова с тобой бороться, то мы готовы, — уверенно заявляет Эдвард. — Мы тебя не боимся и можем надрать тебе задницу.

— А зря! — сухо бросает Питер. — Вы должны меня бояться! Должны бежать от меня как от урагана.

— Не волнуйся, Лонгботтом, у нас достаточно опыта в разборках с психами, — крепко сжимает руки в кулаки Даниэль. — И тебя башкой об землю трахнем посильнее, если будет надо.

— Я. Здоров. Совершенно. Здоров. И если кто-то еще раз заикнется о том, что я якобы псих, тому придется сильно пожалеть.

— Посмотри на себя, урод! В кого ты превратился! Ты об этом что ли мечтал? Ты хотел быть именно таким? А?

— Мне еще никогда не было настолько комфортно, как сейчас, когда я наконец-то живу в своей шкуре.

— Это не настоящий ты! — возражает Эдвард. — Не тот, кого мы знаем!

— Я – Теодор Лонгботтом. И я наконец-то воссоединился с настоящим собой.

— Ладно, нам по хер, кто ты! — восклицает Терренс. — Все равно ты нам больше не друг.

— Да уж, как иронично! — с ехидной ухмылкой скрещивает руки на груди Даниэль. — Всю жизнь боялся остаться один, но при этом сделал все, чтобы так и случилось.

— Ха! — обнажает презренный оскал Питер. — Лучше уж всю жизнь быть одному, чем быть окруженными стаей безжалостных мудаков, которые только и ждут момента, чтобы всадить нож мне в спину.

— Ты так и остался один! — повышает голос Эдвард. — Поздравляем, Лонгботтом, ты добился своего. Ты теперь остался один. Совсем один. У тебя нет ни семьи, ни друзей!

— И твоя девушка не захочет с тобой оставаться! — добавляет Терренс. — Просто побоится оставаться с таким чудовищем, как ты. Она тебя бросит и найдет себе кого получше. Того, у кого с башкой все будет нормально.

— Я же сказал, чтобы вы меня злили, — более низким и зловещим голосом напоминает Питер. — Я вас, блять, предупреждал! ВЫ, СУКА, ТУПЫЕ И ГЛУХИЕ ЧТО ЛИ?

— И что ты нам сделаешь? — с вызовом спрашивает Даниэль. — Нас вообще-то больше, а ты один.

— Вы реально думайте, что я не смогу в одиночку закопать вас троих в землю? — Питер ехидно усмехается. — Ха, да я с вами в два счета разделаюсь! Вы даже понять ничего не успейте. И попрощаться со своими близкими.

Питер с легкостью спрыгивает с дерева, на котором только что сидел, и решительно надвигается на Эдварда, Терренса и Даниэля, буквально пытаясь убить их своим леденящим взглядом.

— Как я понимаю, о вашей затеи выследить и убить меня никто не знает. Что ж, прекрасно! Вы сделали хоть одну правильную вещь в своей жизни! Мы остались один на один. А это значит, что никакая сука меня не посмеет меня остановить.

— По-хорошему, тебя и правда следовало бы грохнуть, — низким голосом заявляет Даниэль. — Но мы не хотим брать грех на душу. Хотим жить нормальной жизнью рядом с теми, кого любим. Уж в отличие от тебя, у нас таких людей очень много.

— М-м-м, как это трогательно… — фальшиво улыбается Питер. — И как жаль, что этим планам не суждено сбыться. Как жаль, что ваша жизнь закончится здесь и сейчас.

С этими словами Питер достает из-за спины складной нож, который он одним движением пальца раскладывает.

— Церемониться я с вами не собираюсь и намереваюсь сделать дело быстро и без пыли. Так что будьте добры не отказывать мне в удовольствии поскорее начать свой собственный дневник преступника, вписав туда ваши имена.

— А ты разве уже получил разрешение у своего воображаемого друга? — язвительно интересуется Эдвард. — Или это он тебя и настраивает против нас и приказывает убить?

— Будешь язвить, МакКлайф, то я с тебя и начну. Укорочу твой длинный язык, чтобы ты не доставал своими попытками ослепить меня блеском своего разума и продемонстрировать поистине жалкое чувство юмора.

— Ха, напугал курицу яйцом! — Эдвард расставляет руки в бока. — Я на таких психах, как ты, уже собаку съел. Так что я смогу уложить тебя на лопатки в два счета.

— Расслабься, щенок, ты уже никуда не уйдешь. Как и твой братец и этот козел. Я никуда не позволю вам убежать. Не позволю вам уйти отсюда живыми.

— Это мы еще посмотрим, мудак! — грубо бросает Терренс.

— Эх, ублюдки, ублюдки…

Питер начинает с гордо поднятой головой расхаживать вокруг Эдварда, Терренса и Даниэля, которые напряженно переглядываются между собой и стараются держать блондина в поле зрения.

— Я же вас предупреждал… Предупреждал, что если вы еще раз ко мне сунетесь, то дорого за это поплатитесь. Я давал вам шанс остаться в живых и жить своей жизнью. Если бы вы от меня отстали, то ничего бы не случилось. Но вы меня не послушали. Решили, что самые умные и крутые.

— Сделаем последнее дело – и ты можешь сам идти на хер, — решительно заявляет Терренс. — Больше нам от тебя ничего не будет нужно.

— А я-то думаю: «Какого хера меня преследует чувство, будто за мной кто-то следит?». Не понимал, почему чувствую себя так, будто кто-то дышит мне в спину и наблюдает. Думал поначалу, что мне показалось. Но с каждым разом подозрения росли и крепли. Особенно после того, как на парковке я увидел машину МакКлайфа-младшего. Точнее, номера его тачки, которые я прекрасно помню. Так же, как и номера машин его братца и дружка.

Эдвард в этот момент вопросительно переглядывается с Терренсом и Даниэлем.

— На несколько мгновений я даже засомневался в себе и думал, что мне это кажется. Но окончательно убедился в том, что со мной все в порядке, когда увидел, как щенок по имени Эдди решительно ехал за мной на своей тачке. Вместе со своей компашкой, которая решила проследить за мной и выбрать момент, чтобы где-нибудь прикончить.

— А ты после этого решил заманить нас в ловушку с мыслью, что сможешь на раз-два с нами расправиться? — продолжает Эдвард.

— И вы повелись на мою провокацию. Повелись даже быстрее и легче, чем я думал. Вы трое решительно ехали за мной и отказались воспользоваться своим последним шансом остаться в живых. Вы последовали за мной добровольно. Я вас не заставлял. Поэтому в случае чего ко мне никаких претензий быть не должно.

— Не любим оставлять дела незаконченными, — хмуро говорит Даниэль. — Решили, что решим проблему с тобой, а потом раз и навсегда пошлем тебя на хер.

— В любом случае вы свой выбор сделали. Раз не захотели сделать как будет лучше вам, значит, будет так, как лучше мне.

Оказавшись за спиной у Даниэля и подождав пару мгновений, Питер пытается вонзить нож ему в лопатку. Однако Перкинс молниеносно разворачивается, перехватывает руку с холодным оружием и без особых усилий выворачивает ее. Роузу довольно быстро удается вырваться, но после этого его приподнятую руку с ножом ловко перехватывает Терренс.

— Было наивно полагать, что мы будем молчать и не сопротивляться, пока ты нас убиваешь, — с гордо поднятой головой говорит Терренс, крепко сжимая запястье Питера, пока тот всеми силами пытается вырваться. — А еще наивнее было думать, что ты победишь троих в одиночку.

— Ага, ты бы хоть подготовился к нашему устранению, — добавляет Эдвард. — Нашел бы парочку крепких бугаев, которые помогли тебе завалить нас. А то нельзя же вот так бросаться на толпу с маленьким ножиком в руках.