Питер отталкивает от себя Терренса, который негромко вскрикивает после того, как в спину резко ступает жгучая боль во время жесткого падения на колени.

— Эй, полегче, урод! — раздраженно бросает Эдвард, берет Терренса под руку и помогает ему подняться. — У него спина больная!

— Вообще по хер, — с пугающим безразличием произносит Питер. — По хер на всех вас.

— Уходи, Теодор, — сухо говорит Даниэль. — Мы не желаем иметь с тобой никаких дел. Возвращайся тогда, когда станешь Питером. Когда перед нами будет стоять тот, кого мы впервые встретили. Брат, которого мы любим.

— С превеликим удовольствием! И очень надеюсь, что с этого момента мы с вами больше НИКОГДА не пересечемся.

— Хорошо, живи как хочешь, — без эмоций отвечает Терренс. — Делай что хочешь. Приходи в себя. А мы будем ждать, когда к нам вернется наш друг Питер. Тот Питер, которого мы любим.

— Чтоб вы все сдохли… — сквозь зубы цедит Питер. — Чтоб карма вскоре вас настигла, и вы ушли вслед за Хелен, которую вы убили.

Питер резко разворачивается и собирается уйти в неизвестном никому направлении, обойдя Эдварда, Терренса и Даниэля, которые на первый взгляд кажутся безразличными, но в глубине души испытывающие не самые приятные чувства.

— Скорее она настигнет тебя, когда ты останешься совсем один, — хмуро говорит Эдвард. — Когда тебе не к кому будет обратиться за помощью. Когда всем будет по хер на твои проблемы, на твои чувства и на все, что тебя касается. Когда смерть будет казаться тебе единственным выходом из всего этого дерьма, которое ты натворил.

— Я же сказал, что МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН! — взрывается Питер, резко развернувшись к парням и начав размахивать руками. — МНЕ НЕ НУЖНЫ ЛЮДИ! НЕ НУЖНЫ ТЕ, КТО СНОВА И СНОВА ПРИЧИНЯЕТ МНЕ БОЛЬ!

— Нам тоже не нужен друг, который пытается нас убить, обвиняет в смерти своей девушки и желает нам сдохнуть.

— ВОТ И ПРЕКРАСНО! ТОГДА ПОШЛИ ВСЕ ВЫ НА ХЕР!

Питер резким, широким шагом подходит к Эдварду и так сильно отталкивает его от себя, что тот камнем падает на землю и довольно больно ударяется локтями. После чего он, напрягая все свои мышцы, негромко вскрикивает и сильно морщится, ибо жгучая боль эхом отдается в каждой части тела. И пока Даниэль без проблем ставит парня на ноги, взяв его под руки, тяжело дышащий, напряженный блондин разворачивается и удирает прочь отсюда, желая спрятаться ото всего этого жестокого мира и проживать свое горе в полном одиночестве.

— Я в порядке, — спокойно говорит Эдвард, когда Терренс кладет руку ему на плечо.

— Вот это его колбасит… — качает головой Даниэль, скрестив руки на груди. — Как будто у него и правда что-то вроде биполярки.

— Согласен, — задумчиво произносит Терренс. — То казался нормальным, а то опять стал словно демоном одержимым.

— Походу, он у нас решил полностью отказаться от личности Питера и принять личность Теодора, — предполагает Эдвард. — Личность такого же мерзкого и подлого мудака, как и его папаша.

— А если он реально пойдет по пути Маркуса и начнет просто так убивать людей? — проявляет беспокойство Даниэль. — Роуз ведь сейчас в таком состоянии, что он способен на любую глупость.

— Да я теперь уж и не знаю, как нам его называть: Питером или Теодором. — Эдвард скрещивает руки на груди. — Теперь в нем как будто живет два человека.

— Как я понимаю, сейчас он считает себя Теодором. Хотя когда я только подошел к нему, мне казалось, что передо мной был Питер. Слабый, подавленный и несчастный.

— Так или иначе его можно понять, — уверенно отвечает Терренс. — У него умерла девушка. Девушка, которая только-только начала возвращать ему веру в то, что не все могут пользоваться его чувствами. А тут объявился какой-то старый мудак и сначала похитил ее, а затем убил прямо у него на глазах.

— Наверное, я бы также психовал, если бы какая-то сука посмела сделать то же самое с Наталией, — задумчиво говорит Эдвард. — Был бы готов смести все на своем пути.

— Да, но мне все равно обидно, что он так с нами поступает, — с грустью во взгляде признается Даниэль. — Обидно, что Питер предъявляет нам такие нелепые обвинения и видит в нас врагов.

— Не забывай, Даниэль, есть что-то такое, из-за чего он начал бояться мужиков и перестал им доверять, — напоминает Терренс. — Питер всегда относился к нам настороженно и все время ждал от нас подвоха. Особенно после того, как мы довольно долго критиковали его за то, что он отказывался встречаться с девушками.

— И что нам теперь делать? — недоумевает Эдвард. — Как решить эту проблему?

— Оставьте его в покое на некоторое время, — раздается мужской голос за спиной.

Даниэль, Эдвард и Терренс оборачиваются на голос и видят, как к ним подходит Виктор, который был свидетелем некоторых ранее произошедших событий и слышал разговор парней.

— Бесполезно что-то объяснять человеку, когда он одержим горем, гневом и прочими негативными эмоциями. Что бы вы ни сделали или сказали, Питер вас не услышит. Он сейчас слеп и глух.

— Но это опасно, мистер Джонсон! — разводит руками Даниэль. — Питер может пойти на любую глупость! Как пойти кого-нибудь грабить и убивать, так и самому с собой покончить!

— Я знаю, но если вы продолжите и дальше бегать за ним хвостом, то сделайте хуже только себе.

— Хм, да он и так нас чуть не убил, — хмуро признается Терренс. — Запугал Маркуса и его сообщников и не пощадил нас, когда мы имели неосторожность встать у него на пути.

— Гнев рано или поздно ослабевает. Думаю, Питеру просто нужно немного времени, чтобы успокоиться. К тому же, у него погибла девушка. А это все вполне может быть его защитной реакции. Питер не хочет казаться слабым. Не хочет, чтобы люди видели его слезы, его уязвимость. Вот он и решил, что лучшая защита – это нападение.

— Но мы-то ни в чем не виноваты! — восклицает Эдвард. — Не виноваты в том, что Хелен погибла. Если бы у нас была возможность ей помочь, мы бы это сделали. Но мы даже не знали, где ее искать.

— Не принимайте близко к сердцу все, что он вам сейчас наговорил, ребята, — советует Виктор. — В порыве ярости можно наговорить такого, что потом захочется застрелиться от стыда. Питер таким образом просто пытается выплеснуть свои эмоции. Он говорит-говорит и не следит за тем, что вылетает из его рта как пулемет. Ему просто нужно прокричаться и проговориться.

— Мы все понимаем, мистер Джонсон, но нам все равно обидно, — возражает Терренс. — Обидно, что наш близкий друг так с нами обращается.

— Хотя с другой стороны, мы прекрасно его понимаем и не можем осуждать, — добавляет Даниэль. — Он потерял Хелен и теперь понятия не имеет, как будет без нее жить.

— Питер сейчас находится в глубоком шоке и не совсем понимает, как выразить свои эмоции, — отмечает Виктор. — Он растерян, напуган… Для него сейчас весь мир стал злостным врагом. Думаю, если бы здесь были ваши девушки, ваш друг и их не стал бы жалеть. Может, нападать на них он бы не стал, но им тоже пришлось бы услышать о себе много нелестных вещей.

— И что нам делать?

— Я уже сказал. Оставьте его в покое.

— А если он причинит себе вред?

— Есть такая вероятность, но думаю, сейчас этого не произойдет. Он одержим злостью и ненавистью ко всем на свете. Поэтому от греха подальше никому сейчас нельзя попадаться ему на глаза. Пусть его гнев немного утихнет, а потом можно предпринять осторожные попытки утешить его.

— И сколько нам ждать? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Трудно сказать, каждому человеку нужно разное количество времени, чтобы успокоиться. Хотя в любом случае ему не станет легче завтра или послезавтра. Можно подождать недельку или две для начала. А там уже действовать по обстоятельствам.

— Наверное, вы правы, — пожимает плечами Даниэль. — Сейчас мы и правда бессильны. Питер отказывается нас слышать и понимать. Мы будто разговариваем со стеной.

— Лучше сосредоточьтесь на том, чтобы помочь пережить горе друг другу, — советует Виктор. — Все-таки Хелен была вашей близкой подругой, и вам также тяжело принять ее гибель.