— Это до сих пор трудно осознавать, — признается Терренс. — Мой мозг отказывается принимать тот факт, что Хелен мертва.

— А я все жду, что проснусь в своей кровати, — добавляет Эдвард. — И пойму, что мне все это приснилось.

— Ну а я пребываю в шоке от того, что нам придется сказать девчонкам о смерти подруги, — резко выдыхает Даниэль. — Я даже не представляю, что будет, когда Анна, Наталия и Ракель об этом узнают.

— А миссис Маршалл вообще не переживет подобное известие!

— Бросьте все силы и на то, чтобы помочь им пережить эту потерю, — советует Виктор. — Уж что, но вам сейчас нужно держаться все вместе.

— Не верится, что нам придется идти на ее похороны, на похороны нашей близкой подруги, — прикладывает руку ко лбу Даниэль. — У которой вся жизнь была впереди. Которая хотела столько всего сделать.

— Да уж, а она погибла по вине отца Питера, — качает головой Терренс. — Из-за его желания заставить парня испытывать ту же боль, которую испытывал он сам, когда погибла его жена.

— В каком смысле? — слегка хмурится Виктор. — Какой еще отец Питера?

— Маркус, — спокойно произносит Эдвард. — Он – родной отец Питера.

— Да ладно? Маркус? Маркус Лонгботтом? Отец Питера?

— Да, наш друг – сын известного во всей стране преступника, который убил сотни людей, — сам себе не веря, отвечает Даниэль. — А Корнелия Роуз, которую он всю жизнь считал своей матерью, на самом деле ему никто. Она всего лишь вырастила его. Его настоящая мать – Джулия Лонгботтом, покойная жена Маркуса, которая умерла во время родов.

— Ничего себе поворот… — качает головой Виктор, поглаживая подбородок. — Это мальчик… И Маркус?

— Маркус считал Питера, которого при рождении назвали Теодором, виноватым в смерти его жены и был одержим желанием избавиться от него. Он продал своего ребенка какому-то отморозку за баснословные деньги. Питера могли продать какой-нибудь семье в рабство, но кто-то выкрал его и отдал той самой Корнелии.

— Да, а от нее ушел муж, когда она принесла Питера домой. Он не захотел воспитывать ребенка с улицы и мечтал о своем собственном, хотя Корнелия не могла родить, ибо была бесплодна. Ну а когда муж ее бросил и ушел к любовнице с ребенком, эта женщина и начала по-черному пить. И Питер снова оказался виноватым. Корнелия винила его в том, что муж ее бросил, и жалела, что согласилась забрать этого парня к себе.

— Этот Маркус вам рассказал? — уточняет Виктор.

— Да, его личное признание.

— Боже праведный… — Виктор прикрывает рот рукой. — Да как же так можно было? Как можно было так обращаться с ребенком? Продать его кому-то… Отдать неизвестному кому…

— Да уж, фраза «мир словно хочет от тебя избавиться» обретает новый смысл, — скрещивает руки на груди Эдвард.

— Не повезло мальчику с родителями… Ой как не повезло…

— Мы, конечно, знали, что жизнь у него не была сладкой, но не думали, что все настолько ужасно, — задумчиво говорит Терренс.

— Удивительно, что он не озлобился гораздо раньше, — подмечает Эдвард. — Что до сегодняшнего дня Питер был скромным, добрым и хорошим человеком.

— Ну-у-у, не сказать, что он был таким уж милым, невинным и пушистым, — подмечает Даниэль. — Питер всегда был парнем с характером. Он не был таким уж бесхребетным и трусливым и запросто мог и крепкое слово брякнуть, и по морде ногой треснуть. И неоднократно с кем-то ругался. В общем, слабаком его не назовешь.

— Слабые люди не выживают в этом мире, и Питер это прекрасно понимал, — отвечает Виктор. — Вот ему и пришлось научиться стоять за себя.

— Или мы слишком плохо знали этого парня, который определенно унаследовал гены своего папаши и всей его психически нездоровой семейки, — добавляет Терренс. — Возможно, Хелен была единственной, кто хоть как-то сохранял в нем что-то светлое. А после ее смерти ничего из этого не осталось. Тьма поглотила его целиком и полностью.

— Время покажет, парни. В любом случае что сделано, то сделано. Теперь остается только лишь смириться с этим.

— Придется, — склоняет голову Даниэль. — Придется как-то с этим жить. Жить с мыслью, что мы не справились с поставленной задачей. Что мы подвели девчонок, которым обещали вернуться с Хелен.

— Вы сделали что могли. — Виктор хлопает Эдварда и Даниэля по плечу. — Все равно вы молодцы. Молодцы, что не побоялись связаться с таким опасным человеком и были решительно настроены спасти своих друзей.

— Одно только радует – что мы сами остались в живых, — подмечает Эдвард. — После всего, что нам пришлось пережить. Хотя вам лучше не знать, что именно.

— Я уже все и так понял, судя по вашему внешнему виду. По проблемам со спиной у Терренса. По всем синякам, ссадинам и ожогам Эдварда. И сломанного зуба Даниэля.

— Э-э-э, что? — слегка хмурится Даниэль. — Сломанный зуб?

— Ты разве не чувствуешь? Не знаешь? У тебя откололся верхний передний зуб.

— Правда что ли? — Даниэль переводит взгляд на Эдварда и Терренса. — Ребята, у меня реально сломан зуб?

— Ну-ка дай посмотреть, — просит Терренс и внимательно осматривает зубы Даниэля, когда тот приоткрывает рот. — Да, у тебя реально сломан передний зуб. Не целиком, конечно, но кусок откололся приличный.

— Черт, когда это он успел? — ругается Даниэль и проверяет все свои зубы, проведя по ним кончиком языка. — И как я этого даже не заметил?

— Не знаю, лично я как-то не обращал на это внимание.

— И я не приглядывался ни к чьим зубам, — признается Эдвард.

— Неужели это Роуз выбил его мне? — недоумевает Даниэль. — Когда он успел? Неужели сейчас, когда он так сильно мне врезал по лицу, что аж в глазах потемнело? Или ранее, когда успел нехило так навалять мне.

— Советую не откладывать визит к стоматологу и восстановить его как можно скорее, — настаивает Виктор.

— Да уж, вот тебе еще непредвиденные расходы. И время придется тратить.

— После такого вам всем придется долго восстанавливаться. Кому-то залечивать раны и синяки, кому-то лечить ожоги… А кому-то вон придется решать проблемы со спиной и зубами.

— Ничего, в первый раз что ли? — пытается разрядить обстановку Эдвард и прикладывает руку к слегка поднывающему после многократных ударов животу. — Потихоньку все пройдет.

— И да, пока врачи здесь, вам стоит подойти к ним, чтобы они вас осмотрели, — уверенно говорит Виктор. — Пусть обработают раны и синяки… Может, они даже осмотрят спину Терренса и смогут что-то сделать.

— Кстати, а вы не знайте, что там произошло с Маркусом? — спрашивает Даниэль. — Он там вроде кровью харкался и выглядел очень плохо!

— Да-да, я в курсе. Есть подозрение, что он чем-то отравился. Не знаю, сам он это сделал или нет, но его сейчас должны отвезти в больницу.

— Симптомы похожи на те, что были у Эдварда, когда ему стало плохо, — подмечает Даниэль. — Так что он траванулся тем же, что и наш приятель.

— Надеюсь, это не вы постарались? Или Питер?

— Нет-нет, мистер Джонсон, это не мы! — качает головой Терренс. — Мы тут не причем!

— И насчет Питера ничего не можем сказать, — добавляет Даниэль. — Хотя вроде был разговор о том, что Маркус хотел подсунуть ему чашку кофе с этим ядом. Но блондин быстро смекнул что к чему и не стал его пить.

— Ладно, ребята, не переживайте, мы со всем разберемся, — уверенно говорит Виктор. — А вы давайте-ка топайте к карете скорой помощи и попросите их осмотреть вас.

— Вам понадобится наша помощь? — уточняет Терренс.

— Нет-нет, я сам все решу. Хотя мне бы хотелось уточнить: вы действительно не знайте, куда преступники удерживали Хелен?

— Нет, мистер Джонсон, мы не знаем.

— Это знают сообщники Маркуса, — добавляет Эдвард. — Спросите их. Уверен, что они все вам выложат и покажут.

— Я вас понял, — спокойно говорит Виктор. — Как только мы с коллегами узнаем адрес, то отправимся на место, чтобы все осмотреть. Тем более, что… Нам надо найти… Тело вашей подруги… Точнее… Останки… То, что от него осталось…