— Сдурел что ли такое говорить? — широко распахнув глаза, громко ужасается Терренс. — Совсем ку-ку?

— И правда, МакКлайф, думай что говоришь! — соглашается Питер. — Мы тут, блять, сами чуть не сдохли от ужаса, пока врачи пытались откачать тебя, находящегося между жизнью и смертью!

— Вот именно! — восклицает Даниэль. — А твой братец опять распиховался, между прочим. Досталось всем, кто там был: начиная от нас с Роузом и кончая врачами.

— Ага, МакКлайф наорал на медсестру, когда она сказала, что реанимационные действия не помогают.

— Девчонка аж вся сжалась в клубочек и расплакалась. Хотя она ни в чем не виновата и всего лишь делала свою работу.

— Ар-р-р, я же сказал, что мне жаль… — с раздраженным стоном закатывает глаза Терренс. — Я извинился перед ней и объяснил, что просто очень сильно нервничал.

— Да уж, была бы у тебя пушка в тот момент, ты бы расстрелял всех к чертовой матери, — хмуро бросает Питер.

— Простите… — тихо произносит Эдвард, склонив голову. — Мне стыдно смотреть вам в глаза после того, как я так вас подвел.

— Все, Эдвард, перестань! — приподнимает руку Даниэль. — Никто тебя ни в чем не винит. Да, ты облажался, но сейчас уже не имеет смысла об этом говорить.

— Самое главное – ты живой и с нами, — добавляет Питер. — А все остальное – пустяки.

— Если я как-то могу загладить перед вами вину, то дайте знать, — спокойно отвечает Эдвард.

— Окей, тогда будь добр объяснить нам кое-что, — приподнимает голову Терренс. — Объяснить, что с тобой происходит в последнее время.

— Э-э-э, в смысле, что со мной происходит? — слегка хмурится Эдвард.

— Думаешь, мы не видим, что в последнее время ты выглядишь измотанным? — округляет глаза Даниэль. — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь?

— Да, на первый взгляд кажется, что все было хорошо, — добавляет Питер. — Ты все также много работал, шутил, разговаривал и что-то делал. Но нам с ребятами кажется, что в последнее время ты что-то слишком активный.

— Ага, мы, конечно, всегда ахеревали от того, какой ты шустрый и неугомонный, — отмечает Терренс. — Но в последнее время это стало похоже на какую-то маниакальную одержимость. Ты буквально прописался в спортзале и до потери пульса тягаешь там штанги, бегаешь, прыгаешь и отжимаешься.

— Да, у тебя скоро свадьба и ты хочешь хорошо выглядеть и заставить свою златовласую красотку потечь от одного только взгляда на тебя. Мы все понимаем. Но блять, чувак, притормози! Расслабься, отдышись! На хера так себя изводить?

— Просто хочу еще немного улучшить свою форму, — пожимает плечами Эдвард.

— Ты и так находишься в прекрасной форме! — возражает Даниэль. — А продолжишь в том же духе, то тебя можно будет записывать в анорексички.

— Да, или жертвы булимии, — произносит Питер. — Ты там случайно не запираешься в туалете и не обнимаешься с толчком, пытаясь вызвать у себя рвоту после плотного обеда?

— Боже, парни, ну вы и выдумщики! — скромно улыбается Эдвард. — Я? Жертва булимии? Вызываю у себя рвоту?

— А какого хера ты тогда так схуднул? — недоумевает Терренс. — И так дохлый как сосиска, а теперь стал даже тоньше! Если не остановишься, то Наталия рядом с тобой будет смотреться куда полнее. Хотя она и так худая.

— Ребята, вы чего? Я не занимаюсь такими вещами! Никогда такого не делал! Да и зачем мне это? Я своим телом полностью доволен и не считаю себя толстым.

— А раз ты доволен, то мы требуем прекратить вот так себя мучить, — решительно требует Даниэль. — Тренировки в спортзале – это всегда хорошо, но надо знать меру.

— Мне нравится заниматься! — возражает Эдвард. — Вы же знайте, что я терпеть не могу сидеть на одном месте. А занятия спортом мне очень хорошо помогают выплеснуть всю свою энергию.

— Да, но не доводить же себя до полного изнеможения! — чуть повышает голос Терренс. — И вместе с этим устраивать себе какие-то голодовки!

— Ага, твой вот этот голодный обморок только больше усугубил ситуацию с отравлением, — вмешивается Даниэль. — Мы понятия не имеем, чего ты хотел этим добиться.

— Я уже много лет не запихиваю в себя еду насильно, — признается Эдвард. — Если я хочу, то могу с легкостью пропустить какой-то прием пищи. Могу отказаться и от завтрака, и от обеда, и от ужина. Не проблема!

— Ну а сегодня ты, походу, решил пропустить весь день! — скрещивает руки на груди Питер.

— Да, сегодня у меня и правда не было аппетита. Перебивался только лишь чистой водой и печеньками.

— Ох, Эдвард, Эдвард… — устало вздыхает Терренс, проведя руками по своему лицу. — Чем больше времени проходит, чем больше я от тебя ахереваю.

— Да уж, сейчас ты кажешься еще более странным, чем в начале, — соглашается Даниэль.

— Уж кто и спецы в голодании, так это девчонки, — отвечает Эдвард. — Спросите любую, от чего ей приходиться отказываться, чтобы ее талия оставалась тонкой, а живот – плоским. И они расскажут вам, как у них сводят желудки от голода. С каким бы удовольствием они слопали что-то запретное.

— Значит, так, малой, если мы еще раз узнаем о чем-то подобном, то будем насильно запихивать жратву тебе в глотку, — угрожает пальцем Терренс. — Мы тебя предупреждаем.

— А будешь и дальше пытать себя занятиями в спортзале, мы вообще запрем тебя где-нибудь или привяжем к кровати, — заявляет Питер. — Ни на шаг от тебя не отойдем, пока ты не прекратишь творить всякую херню.

— Черт, да дело вовсе не в тренировках… — устало стонет Эдвард. — Я действительно много занимаюсь, поскольку хочу хорошо выглядеть в день свадьбы. Но у меня и без этого много дел. Которые я доделываю в ущерб своему сну.

Эдвард начинает рассматривать линии на своих ладонях.

— Возможно, я правда выгляжу уставшим. Но это из-за того, что я просто не высыпаюсь. В последнее время я не позволяю себе подольше пожениться в кровати и встаю очень рано, чтобы все успеть.

— Да вроде до свадьбы еще есть время, — задумчиво отмечает Терренс. — Куда гнать коней-то?

— В свадьбе-то и дело! Я ни черта ничего не успеваю! Мы с Наталией вот-вот станем мужем и женой, а я так и не закончил ремонт в нашем доме. Я не сделал и половину всего задуманного. А недавно у меня вообще произошел незапланированный форс-мажор, из-за которого все пришлось начинать фактически заново. Вот и приходиться тратить каждую свободную минуту. А времени, как вы понимайте, у меня не так много. То концерты, то посиделки с друзьями… Моя невеста тоже не может жить без моего внимания. Вот и приходиться разрываться на части. Приходиться жертвовать здоровым сном.

— Ну правильно! — хмуро бросает Питер. — Как ты можешь все успеть, если один занимаешься ремонтом?

— Вот именно! — поддакивает Даниэль. — Прошло уже столько времени с момента покупки дома, а ты так ни разу и не попросил нас о помощи. Да и видели мы его всего пару раз.

— Да, но я хотел сделать все сам, — признается Эдвард. — Хотел своими руками изменить каждый уголок дома под себя. Сделать его местом своей мечты.

— Ну вот и сказал бы, чего тебе угодно, и мы бы все сделали! — восклицает Терренс. — Все покрасим, все отштукатурим, обои переклеим, прикрутим любую штуку. Пожалуйста! Только свистни!

— Наверное, у меня нет выбора. Потому что такими темпами я не успею ничего закончить к свадьбе. Да и даже если вы все мне поможете, все равно ничего не получится. Останется еще очень много недоделанного.

— Так ладно, значит, как только тебя выпишут из больницы, и ты почувствуешь себя получше, то мы обсудим этот вопрос, — решительно заявляет Питер. — Больше ты не будешь возиться с ремонтом один. А иначе ты никогда его не закончишь и испортишь себе здоровье всеми этими недосыпами.

— Черт, ну почему в сутках всего двадцать четыре часа, некоторую часть которых мы тратим на сон? — раздосадовано вздыхает Эдвард. — Было бы у меня чуть больше времени, я бы, возможно, все успел.

— Да и вообще, чего это ты так переживаешь из-за ремонта? — недоумевает Даниэль. — Ну не закончишь ты его к свадьбе – что в этом плохого? Закончишь потом!