— Да, не дают нашему пегасу раскинуть крылышки, — скромно хихикает Терренс.
— А копытом по морде от этого пегаса вы случаем не хотите получить? — с невинной улыбкой язвит Эдвард.
— Не волнуйся, братан, даже когда мы будем собираться втроем, то ни на секунду не забудем о тебе, — обещает Даниэль. — Пришлем тебе пару фоточек с наших посиделок.
— Да, посмотришь, как нам хорошо, пока ты здесь, — добавляет Питер.
— Ой, да делайте что хотите! — машет рукой Эдвард. — На хер вы мне сдались! Только помните, что как только я отсюда наконец-то свалю, то вам всем не поздоровится.
— Ребята, вам страшно? — хитро улыбается Терренс, переведя взгляд на Даниэля и Питера.
— Ой, у меня колени дрожат! — хихикает Даниэль, указав пальцем на колени, которым он сам же и трясет.
— А у меня сердечко забилось, как у зайчика! — поддакивает Питер, приложив руку к сердцу.
Эдвард громко и раздраженно рычит, оперевшись затылком о подушку, пока Даниэль, Терренс и Питер продолжают заливаться смехом и в какой-то момент дают друг другу пять.
— Ну вот, с малым все не так уж и плохо, — бодро отмечает Терренс. — Врач была права, когда сказала, что он быстро оклемается.
— Ага, сейчас ему температуру только собьют – и все, будет как огурчик! — весело отвечает Питер. — Соскочит с кровати и побежит как угорелый. Окно вон на радостях башкой проломит.
— Вы еще долго будете издеваться надо мной? — возмущается Эдвард. — И так, блять, херово, а тут вы еще бесите своими шуточками!
— Ну ладно-ладно, малой, не кипятись, — приподнимает руки Терренс. — Мы вообще-то любя. Ибо было бы грехом упустить возможность поиздеваться над тобой из-за того, что тебе нельзя бегать и прыгать.
— Для меня не секрет, что вы все дебилы.
— И правда, МакКлайф, расслабься, — бодро говорит Даниэль и присаживается на койку напротив Эдварда. — Это временно. Скоро ты опять будешь порхать как бабочка и заставлять всех ахеревать от того, сколько в тебе энергии.
— Да, приятель, потерпи всего пару-тройку дней, — советует Питер и присаживается рядом с Эдвардом. — И делай все, что тебе говорят врачи. Если не будешь бунтарем, то снова сможешь показать Перкинсу и МакКлайфу, с каким рвением надо заниматься спортом. И рваться на сцену выступать.
— Ага, а вы все это время будете испытывать мои нервы на прочность, с упоением рассказывая о каждой своей вылазке и отправляя мне фотки с вкусной едой, — хмуро бросает Эдвард.
— Ну а Наталия будет присылать свои обнаженные фотки, чтобы тебе не было совсем уж плохо, — хихикает Терренс. — Не имея возможности приласкать свою прекрасную кошечку.
— Ар-р-р, как же вы меня бесите! — стонет Эдвард, на пару секунд закрыв лицо одеялом.
— Нервничает пацан, нервничает, — по-доброму усмехается Даниэль.
— Ну ладно, братцы, на этом, пожалуй, хватит, — машет рукой Питер. — Издеваться над ним, конечно, ужасно весело, но у всего должен быть предел.
— Пользуйтесь, гады, тем, что я ничего не могу сделать, — буркает Эдвард. — Тем, что я болен и слаб.
— Ну все-все, крысеныш, расслабься, — тараторит Терренс, похлопав Эдварда по голове. — Мы больше не будем.
— Идите на хер, оболтусы! — Эдвард бросает короткий взгляд на окно. — Бесите…
— Кстати, а ты уже в курсе, что про твою болезнь уже написали в Интернете? — интересуется Питер, хлопнув Эдварда по плечу.
— Правда?
— Ага, не прошло и суток, как журналюги уже настрочили статейку об отмене концерта группы, — подтверждает Даниэль.
— Об отмене концерта? — округляет глаза Эдвард. — Организаторы так захотели?
— Мы захотели, — уверенно произносит Терренс. — Спросили разрешения выйти на сцену и лично сообщить народу о том, что сегодня мы выступать не будем.
— Что?
— А ты думал, мы выйдем на сцену без тебя? — удивленно спрашивает Даниэль. — Нет уж, нам никак не обойтись без самого классного гитариста на свете!
— Мы как сказали всем, что тебя увезли в больницу, как народ ахерел, — добавляет Терренс. — Некоторые девчонки в первых рядах даже заплакали.
— А сколько людей скопилось, пока мы с врачами ждали приезда скорой! Все переживали, шептались, спрашивали, чем они могут помочь…
— Что-то смутно припоминаю… — задумчиво отвечает Эдвард. — Хотя тогда я мало что понимал. Так… Помню, как кто-то что-то делал и говорил… Но не был даже уверен в том, не глюки ли это.
— У нас и самих голова кругом шла… — признается Питер. — Было трудно поверить, что все происходило на самом деле.
— Тем не менее одно я знаю точно. — Эдвард с легкой улыбкой по очереди смотрит на Питера, Терренса и Даниэля. — Вы были рядом. Я это видел. Я это чувствовал. Я это слышал.
— В тот момент все мысли о концерте отошли на второй план, — говорит Даниэль. — Наш волновало лишь твое здоровье.
— Знал бы ты, сколько усилий мы приложили для того, чтобы улыбаться поклонникам и делать вид, что все не настолько серьезно, — добавляет Терренс. — Мы не рассказали им подробностей и просто пообещали, что ты скоро вернешься в строй и будешь зажигать.
Эдвард сначала молча бросает скромную улыбку, а затем переводит грустный взгляд на сложенные перед ним руки.
— Простите меня, ребята… — неуверенно извиняется Эдвард.
— За что? — удивляется Даниэль.
— Я подвел вас. — Эдвард поднимает взгляд на Даниэля, Питера и Терренса. — Не только вас. Всех. Это из-за меня концерт не состоялся.
— Нет-нет, Эдвард, даже не думай об этом! — уверенно произносит Питер, приобняв Эдварда за плечи. — Все хорошо.
— Мне правда очень жаль, что так вышло. Вы все так рассчитывали на меня, а я…
— Ты ни в чем не виноват, брат, — мягко успокаивает Терренс. — Пожалуйста, не надо об этом думать.
— Я был готов выходить на сцену даже в таком состоянии и до последнего не хотел ничего вам говорить. Был готов обо всем забыть и скакать там из последних сил. Ради вас. Ради поклонников, которые пришли посмотреть на нас.
— Мы с ребятами высоко ценим твою ответственность, — уверенно говорит Даниэль. — Ты всех нас приятно удивил своим подходом к работе, когда мы предложили тебе стать нашим гитаристом. Сразу же включился и проявил себя как по-настоящему трудолюбивый человек, который был готов пахать сутками и постоянно учиться чему-то новому.
— Раз вы поверили в меня и возложили на мои плечи такую ответственность, то я просто не имел права вас подвести. — Эдвард нервно сглатывает. — Но увы, сегодня я не оправдал ваших ожиданий.
— Перестань, Эдвард, все хорошо, — спокойно говорит Терренс. — Никто на тебя не в обиде. Организаторы концерта все прекрасно видели, члены нашей команды тоже не дураки, а Джордж аж позеленел, когда увидел тебя на полу без сознания.
— Это я во всем виноват, — взволнованно отвечает Эдвард. — Отмена концерта – это полностью моя вина.
— Не переживай, друг, мы сами все прекрасно видели, — успокаивает Питер. — Видели, как тебе было плохо. С нашей стороны было бы отвратительно выталкивать тебя на сцену и заставлять скакать, играть и петь.
— Этого можно было избежать, будь я чуть внимательнее. Та бутылка, из которой я пил, уже была открыта. Я тогда удивился, но не предал этому значения. Как ничего не заподозрил и тогда, когда сделал пару глотков. Вода на вкус была ужасно горькой, хотя и полностью чистой и прозрачной и ничем не пахла.
— Ну да, здесь ты, конечно, опростоволосился, — скрещивает руки на груди Терренс.
— Да, знаю… Надо было сразу остановиться и открыть другую бутылку. Но я… Сглупил… Продолжил пить. Выдул практически все. И… С каждым глотком мне становилось все хуже. То живот заныл, то затошнило, то голова закружилась… То кишки вон чуть выблевал, пока кровью харкался.
— Радуйся, что ты тот еще везунчик! — восклицает Даниэль. — Еще бы немного – и тебе пришел бы кирдык. Твой врач так и сказал – ты проскочил всего в паре метров от логова костлявой смерти.
— Мне правда очень жаль, парни, — с жалостью во взгляде отвечает Эдвард. — Это все полностью моя вина. Я дорого поплатился за свою безответственность. И… Если бы я и погиб, то это было бы справедливо.
