— Да, из-за своей дочери, — тихо произносит Виолетта, сложив руки перед собой. — У нее дочка тяжело болеет и нуждается в лечении. Деньги у Кристианы для этого есть, но оно происходит где-то границей и продлится едва ли не несколько месяцев. Вот и из-за этого она хочет уволиться.

— О, боже, бедная женщина… — прикрыв рот рукой, с ужасом в глазах произносит Алисия.

— Не беспокойтесь, мы с Терренсом не уволим ее, — уверенно заявляет Ракель. — Если ей нужно будет уехать через некоторое время, то мы дадим ей столько отгулов, сколько нужно. И она сможет вернуться в любое время.

— Она очень много говорит о том, что нашла себе замену, — признается Виолетта. — Мол, есть какая-то молоденькая девочка, которая согласна работать здесь вместо нее.

— Кристиана чувствует себя неловко из-за того, что пропустит столько рабочих дней, — с грустью во взгляде говорит Блер. — Мол, зачем держать ее на работе, если она не выполняет свои обязанности.

— У нее уважительная причина, Блер, — уверенно отвечает Ракель. — Мы уже говорили с Кристианой и сказали, что не отпустим ее, а просто дадим отгул. Ну а если той девушке и правда так нужна работа, то мы подумаем, куда ее пристроить.

— А когда ей надо ехать с дочерью на лечение? — слегка хмурится Алисия.

— Где-то через месяц, может, меньше. Она сказала, что пока еще собирает нужные документы для поездки заграницу и делает еще кое-что. А на это нужно время.

— Пожалуйста, Ракель, не дайте ей уволиться, — с жалостью во взгляде умоляет Виолетта. — Мы очень редко просим вас и Терренса о чем-либо, но сейчас буквально умоляем не дать ей уйти. Блер и я так привыкли к Кристиане и не хотим работать с кем-то еще. Эта женщина стала нам очень родной и близкой, и мы не хотим терять ее.

— Она не будет уволена, Виолетта, я обещаю, — уверено говорит Ракель. — Мы с Терренсом тоже привыкли к ней за эти почти два с половиной года. Она для нас как родная – так же, как и вы с Блер. Нам будет безумно больно расставаться с кем-то из вас.

— Но ей же нравилось работать с вами, — задумчиво отмечает Алисия. — Неужели для нее так будет просто расстаться с теми, к кому эта женщина так привязалась?

— Она не хочет увольняться, тетя. Кристиана просто считает, что было бы несправедливо держать ее на работе, когда она не работает.

— Разве ее не устраивает то, что вы не будете ей платить деньги?

— Не знаю, тетя. Мне кажется, она просто слишком переживает и не совсем понимает, что говорит. Ведь так бывает: ты так сильно переживаешь, что забываешь обо всем и не особо думаешь о том, что может произойти в будущем.

— Тогда, может, вам не стоит принимать ее слова всерьез? Может, Кристиана не захочет бросать вас, когда лечение ее дочери закончится?

— Но говорила-то она серьезно , — с грустью во взгляде отмечает Блер. — Она хочет оставить нас без прекрасного руководства. Никто не справится с управлением делами этого дома лучше нее. Лично я не смогу. У меня нет командирского тона и такого стержня, что есть у нее. Я много раз пыталась быть строгой со своим младшим братом, но у меня никогда не получалось.

— Не давите на нее, девочки. У этой женщины сейчас и так очень тяжелый период: у нее болеет ребенок, и она не может думать ни о чем, кроме как о нем. Ради дочери Кристиана пойдет на все, даже бросит любимую работу, за которую ей хорошо платят. В такой момент вам лучше просто поддержать ее.

— Мы и так поддерживаем ее как можем, — разводит руками Виолетта. — Мы с Блер даже взяли часть ее работы на себя, ибо видим, что ей тяжело работать. Порой у нее все из рук валится, а пару раз она тихонько плакала в своей комнате. Поверьте, я – тоже мать. У меня растет маленькая девочка. Отец моей дочери бросил нас и не помогает нам даже деньгами. Слава богу, моя мать помогает мне и сидит с малышкой, пока я работаю здесь. Уж я-то прекрасно знаю, как это больно, когда ваш ребенок болеет даже обычной простудой. Знаю, что значит быть готовой на все, лишь бы твой ребенок был здоров и ни в чем не нуждался.

— Я не думаю, что у нее хватит смелости уволиться, — задумчиво предполагает Ракель. — Она слишком привязана к нам и этому месту. Кристиана никогда не жаловалась и очень ответственно относилась к своей работе. Да и мы все относимся к ней с теплотой.

— Я советую вам вернуться к вопросу с работой потом, а сейчас направлять все силы на поддержку, — уверенно советует Алисия. — На данный момент для нее важно только лечение дочки, а все остальное стоит у нее на втором, третьем, пятом и десятом местах. Помогайте словами и делом, внушайте веру, что ее ребенок поправится, и молитесь о здоровье этого невинного человечка. Это единственное, что вы можете сделать для нее.

— Мы делаем все, как вы и советуйте, миссис Миддлтон, — уверенно отвечает Блер. — Просто нам с Виолеттой грустно от мысли, что Кристиана больше не будет работать с нами.

— Я прекрасно все понимаю. Но сейчас вы никак не можете повлиять на что-либо. Просто подождите окончания лечения, а там что-то будет ясно. Время многое может исправить и разрешить.

— Мы знаем, тетя, — слегка улыбается Ракель. — Вы абсолютно правы.

Пока Блер с Виолеттой вздыхают в разное время, Алисия с грустью во взгляде смотрит на них и обнимает Ракель, прижимая ее к себе как можно ближе, ибо та и сама грустит от мысли, что такая чудесная и ответственная женщина, как Кристиана, может принять решение не продолжать работать там, где все ее так сильно любят.

***

После чудесного времени, проведенного с Эдвардом, Наталия возвращается домой. Поскольку время близится уже к вечеру, то в городе начинает темнеть и холодать. Кто-то идет куда-то по своим делам пешком, кто-то едет в автобусе, а Наталия едет в своем автомобиле, проезжая по полупустым дорогам и слушая хорошую музыку по радио. Она много думает о чем-то хорошем и улыбается, иногда подпевая под свои любимые песни, хотя и очень внимательно следит за дорогой. Уже спустя некоторое время девушка подъезжает к тому небоскребу, в котором находится квартира ее родителей, заезжает на парковку для жителей этого дома, оставляет свою машину там и отключает мотор. Быстро посмотрев на себя в переднее зеркало, поправив волосы и подтерев слегка испачканный тушью глаз, она забирает свою сумку и ключи от своей машины, покидает автомобиль, запирает его и направляется в нужную сторону на своих босоножках с тонкой шпилькой.

По дороге Наталия встречает пару-тройку людей, что живут на ее этаже, здоровается с ними и интересуется их делами. Позже она делает то же самое, когда видит семейную пару, что живет немного выше. Когда она вызывает лифт, а он приезжает и открывается, из него выходит еще пара незнакомых людей, на которых блондинка не обращает внимания, спокойно зайдя в кабину и нажав кнопку нужного этажа. Пока лифт поднимается наверх, она немного поправляет свою светло-голубую джинсовую куртку, что здорово сочетается с ее белоснежным шифоновым платье и прислоняется спиной к стенке. Но в какой-то момент девушка переводит взгляд на свой любимый кулон, который ей сегодня вернул Эдвард, и слегка улыбается, задумываясь о чем-то очень приятном, что еще больше улучшает ее настроение.

Вскоре лифт приезжает на нужный этаж и издает сигнал. После чего двери открываются, и Наталия покидает кабину. Затем она направляется к своей квартире, по дороге наблюдая за какими-то людьми, которые просто разговаривают или куда-то уходят. Дойдя до нужного места, она достает ключи и открывает ими входную дверь квартиры с мыслью, что дома никого нет, а ее родители еще не вернулись. Блондинка открывает и закрывает за собой дверь и осматривается вокруг. Она сразу же слышит чей-то негромкий смех и понимает, что это смеются ее родители. Недолго думая, девушка решает подойти к ним и поприветствовать их. Но зайдя в гостиную, Наталия видит, что Летиция и Энтони находятся здесь не одни, а также с Адрианой, Ребеккой и Джейми. Все они попивают что-то и охотно едят сладкие конфеты, что лежат в вазочке на столике, и с удовольствием о чем-то беседуют. На пару мгновений девушка немного теряется, но быстро расслабляется и с легкой улыбкой уверенно подходит ко всем поближе.