— Ага, как в десять!

Пока Терренс заливается смехом и хлопает в ладони, Эдвард хочет бросить в него подушку, но решает не делать это, поскольку не хочет попасть в сидящую рядом с его братом Ракель. Которая в этот момент скромно улыбается с прикрытым ртом и переглядывается с усмехающейся Наталией. Сэмми же негромко подает голос, подходит к МакКлайфу-младшему и его невесте и подставляет им свою морду, чтобы те погладили его.

— Кстати, а вы знайте, как эта хулиганка отомстила мне за то, что я привел друга в ее комнату? — приобняв Кэссиди за плечи, спрашивает Даниэль.

— Как? — интересуется Терренс. — Привела своих дружков и устроила погром в твоих джунглях?

— Нет. Положила горчицу в мои кроссовки для физкультуры в школе. А я заметил это лишь за пару минут до начала урока!

— Походу, твоя сестренка прекрасно знала, что это был единственный урок, на который ты ходил добровольно, — хитро улыбается Питер. — Правда твоей физической форме это вообще не помогло.

— Пф, и все? — по-доброму ухмыляется Эдвард. — Я думал, там будет что-то покруче!

— Да? — удивленно произносит Даниэль. — А я уже говорил, что мой физрук был ужасно злым и нервным? Что с ним невозможно было договориться! Мы все до смерти боялись его, старались не пропускать уроки и делали все, что он говорил. Правда от этого добрее он не становился. А порой психовал просто так. Девчонки до боли в животе качали пресс, а парни – отжимались, пока руки не отваливались. После его уроков мы все едва на коленях ползали! Из-за этого человека моим самым ненавистным упражнением являются отжимания. Я их ненавижу !

— Здесь я соглашусь, — соглашается Кэссиди, — Он и у меня какое-то время преподавал физкультуру. Правда потом его поменяли. Но сколько мы от него натерпелись! Этот физрук реально был монстром! Мне, если честно, спорт всегда давался не очень хорошо. И вот этот придурок гонял меня больше всех. До сих пор помню, как он орал: « Давай, Перкинс, работай! Хватит жопу отращивать! Молодая девка, а даже километр пробежать не можешь! Такая же, как и твой бестолковый братец! »

— Это правда. Но суть не в этом. — Даниэль быстро прочищает горло. — Ну так вот… Когда я уже переоделся и надел кроссы, то почувствовал, как мои ноги чем-то испачкались. Снимаю кроссы, а меня все носки в горчице! За пару минут до начала урока. А позже я обнаружил, что кроссовки были порваны. Точнее, их кое-кто порезал.

— Э-э-э, да, горчица в кроссовках – моя работа, — округлив глаза, заявляет Кэссиди. — Но их порезала не я!

— До того дня они были в отличном состоянии. И были бы! Если бы ты не засунула свой носик в сумку с моей формой для физкультуры.

— Ты-то в мои вещи постоянно лазал! — со скрещенными на груди руками возмущается Кэссиди. — Так почему же я не могу одним глазком посмотреть твои?

— А лазать по чужим вещам нехорошо, дорогая моя. — Даниэль пальцем стучит по носу Кэссиди с хитрой улыбкой. — Мама всегда тебе это говорила! А я миллион раз выгонял тебя из своей комнаты!

— Ой все, дедуля, хорош ворчать! Ты же все равно нашел выход из той ситуации!

— Да, мне крупно повезло, что в последний момент мой одноклассник сломал ногу, когда, сильно опаздывая, несся в спортзал. А поскольку у него как раз были кроссовки моего размера, то я одолжил их и пообещал, что привезу обувь к нему домой после уроков.

— Повезло, что нашелся парень с таким же огромным размером обуви, — шутливо говорит Питер. — А то пришлось бы заниматься в одних носках. Или вообще – босиком.

— Ну ничего! — по-доброму усмехается Кэссиди. — Не развалился бы. Хотя вряд ли он понял, что обязан спрашивать разрешения прежде чем влезать в мои личные границы.

— Серьезно? — удивляется Даниэль. — Я должен спрашивать разрешения у своей мелкой сестры?

— А что, я разве не человек? Не личность?

— Вообще-то я старше и могу делать все, что захочу! А вот ты еще ребенок и должна слушаться меня.

— Я не ребенок! Скоро мне будет двадцать!

— Ребенок . Ребенок, который будет под моим присмотром.

— Чувак, я уже давно выросла!

— Все равно ребенок!

— Ах так! Ну ты сейчас получишь!

Кэссиди хватает подушку с дивана и начинает бить ею Даниэля по голове. Тот сначала прикрывает ее руками, а потом пытается забрать подушку у сестры и с громкой усмешкой сам пару раз бьет ее, пока остальные скромно хихикают, а Сэмми радостно прыгает рядом с Перкинсами, желая присоединиться к их игре.

— Ох, боже, ну что за дети… — качает головой Ракель.

— Братик недалеко ушел от сестренки, — скромно хихикает Наталия.

— Как и МакКлайфы, — уверенно говорит Хелен.

— Ну… — с хитрой улыбкой задумчиво произносит Эдвард. — Мне точно не стоит рассчитывать на то, что меня прикрыли бы так же, как Кэссиди – Даниэля.

— Эй, когда это я выдавал тебя? — округляет глаза Терренс.

— Ах, Терренс, Терренс… — Эдвард откидывается на спинку дивана и покрепче приобнимает Наталию, обвив руками ее шею, пока она со скромной улыбкой целует его в щеку. — Во-первых, я не назвал никаких имен. Ну а во-вторых… Ты разве забыл, что у нас с тобой есть еще два брата?

— А они-то тут причем? Мы же не общаемся с ними!

— Зато мне хватило общения с этими безмозглыми придурками. Которые все время меня подставляли. Если что-то случалось, я всегда был виноват. Джереми и Уильям святые и невинные, а Эдвард плохой и неблагодарный. Мне приходилось отвечать не только за свои проделки, но еще и за их. Эти дебилы пользовались тем, что « они еще маленькие, и им положено шалить, а ты – взрослый мужик, у которого должны быть мозги ».

— А разве они у тебя были? — удивляется Терренс.

— Твой мозг размером с горошину.

— А твой – размером с наночастицу.

— Зато твое эго раздулось до размеров Вселенной.

— Так, я сейчас тресну по заднице!

— Не веди себя так, будто я еще ребенок.

— Ты – ребенок! Самый младший ребенок мамы!

— Но средний ребенок отца.

— А я самый старший! — с гордостью заявляет Терренс. — Ношу гордое звание первенца.

— Вот жил бы ты, первенец, вместе со мной и отцом, я бы тебе устроил сладкую жизнь. Ты у меня бы по струночке ходил.

— Пф, ты с Уильямом и Джереми не мог справиться! — громко хихикает Терренс. — А со мной ты бы точно не смог тягаться!

— Почему это не смог? — Эдвард на секунду замолкает и с гордо поднятой головой хитро улыбается, пока Кэссиди прекращает в шутку лупить Даниэля по рукам, а он кладет подушку на место. — Однажды они сделали то, из-за чего бы отец здорово рассердился. Если бы он об этом узнал, то их задницы были бы такие же красные, как и твое прекрасное личико после прелюдий с Ракель.

— О да, великое достижение маленького спиногрыза! — со скрещенными на груди руками ухмыляется Терренс.

— Стой-стой, дай я угадаю, что было! — приподняв указательный палец, тараторит Ракель. — Э-э-э… Твои братья подкупили тебя?

— Почти ! — щелкает пальцами руки Эдвард. — Когда я уже хотел идти жаловаться отцу и получать кайф от того, как он будет надирать им задницу, эти двое начали умолять ничего не говорить. И я поначалу отказывался. Но потом вспомнил, как неделю не мог сидеть из-за того, что отец отдубасил меня и стало как-то жалко мальчишек. Ну вот я и сказал, что промолчу, если они вернут мне все, что сперли у меня ранее. А Джер и Уилл так испугались, что были согласны на все. Они тут же вернули мне почти все мои вещи. Кое-что они успели потерять и испортить, но я уже был доволен.

— Пф, я-то думал, что услышу что-то интересное! — восклицает Терренс. — О… Я разочарован …

— Не переживай, братец, для тебя у меня припасены самые безумные наказания.

— Пф, ну и что мне сделаешь? Погрозишь пальчиком?

— Для тебя у меня « все самое лучшее »!

— Вот крыса, — усмехается Терренс, откинувшись назад и закинув руки за спинку дивана.