— Его родители, наверное, сейчас смотрят на то, что делает Перкинс, и находятся в ужасе.

— Поверь мне, дорогая, встретила бы ты маму и папу, то они бы были готовы сделать для тебя что угодно . Едва ли не убили бы Дэна, если бы он потерял такое прекрасное сокровище. — Кэссиди с еще большей жалостью смотрит на Анну и качает головой. — Ему и так здорово досталось, когда он встречался с одной стервой, которая особенно не нравилась родителями. Эта дура так извела его своими истериками, что он стал сам не свой. Она ревновала его ко всему, что двигалось, и требовала к себе постоянного внимания. Даниэль несколько раз пробовал бросить ее, но она умоляла не делать это и обещала исправиться. А он, дурачок, был влюблен и прощал ее. Но однажды у него все-таки сдали нервы, и он окончательно порвал с ней.

— Наверное, та жирная корова той же породы, — хмуро отвечает Анна. — Этот кобель решил вспомнить былые времена и понял, что ему этого не хватало.

— Нет, девочка, все совсем не так! Даниэлю нужны любовь и забота порядочной девушки, которая всегда выслушала бы и поддержала его. Да, раньше у него был ужасный вкус, и мой братец мутил с каждой глупой пустышкой с шикарным сексуальным телом, смазливым личиком с кучей штукатурки на нем. Но на этот раз Дэн выбрал себе отличную девчонку! И красивая, и умная, и образованная!

— И я, дура, все для него делала! Готовила, стирала, убирала его чертов дом и старалась быть идеальной! Но этот козел не оценил моих стараний и забыл обо всем этом, когда увидел ту жирную сучку.

— Он-то не оценил! — громко удивляется Кэссиди. — Ха! Да Даниэль только и говорит о том, какие блюда ты для него готовила! А я слышу урчание у него в животе, когда он рассказывает о чем-то очень вкусном.

— Ну да, конечно…

— Ему не хватало внимания, любви и заботы. И возможно он… Подсознательно искал в девушке эти качества. Искал ту, что может стать лучше мамы. И нашел все это в тебе. Ни одна девчонка не заботилась о нем так, как ты. Не только была неподражаема в постели, но еще стала прекрасной хозяйкой, которая с любовью заботится о том, что ей дорого. Как говорила моя мама, когда в доме приятно находиться, значит, у него хорошая хозяйка. А мой братик сам говорил, что пока ты жила с ним, ему хотелось снова и снова возвращаться домой.

— Теперь его любовница будет хозяйничать в доме, — хмуро отвечает Анна. — Готовить, убирать, стирать… Обслуживать Его Величество!

— Даниэль в первый раз в жизни позволил девушке жить с ним в одном доме и ни разу об этом не пожалел.

— А вот я жалею , что связалась с ним, — низким голосом заявляет Анна. — Что не послушалась родителей и не прекратила общаться с этим человеком, который в итоге разочаровал меня.

— Господи, дурочка, Даниэль любит тебя, а ты отталкиваешь его, хотя и сама неравнодушна к нему. А раз люди любят, то они должны быть вместе!

— Только не в этом случае.

— Подумай хорошенько, Анна. Подумай о том, правильно ли ты поступаешь. Я понимаю, что ты обижена. Но прошу, подумай! Подумай о том, что будет с тобой. Что будет с ним.

— Мне плевать, что с ним будет.

— Ты ведь испугалась , когда я сказала, что Даниэль может довести себя до глубокой депрессии и покончить с собой, — слегка хмурится Кэссиди. — Я видела, как ты занервничала! И почти уверена в том, что тебе совсем не наплевать на моего брата. Что ты боишься стать виновной в его страданиях.

— Никто не хочет знать, что по его вине погиб человек, — склонив голову, тихо вздыхает Анна. — Перкинс сильно переживал, когда все обвиняли его в том, что из-за него Питер пытался покончить с собой. Боялся потерять друга… И быть тем, кто так или иначе довел его до этого состояния. Вот и я не хочу, чтобы меня обвиняли в подобных вещах.

— Просто не будь такой категоричной и дай ему шанс, — мягко советует Кэссиди. — Тебя никто ни в чем не винит. Но если Даниэль и начнет причинять себе вред, то только лишь из-за любви к тебе. Любви, которую ты отвергаешь.

— Попытка надавить на жалость не удалась.

— Поверь, я знаю, что говорю. Я дружила с парнем, повесившийся у себя дома из-за того, что его бросила девчонка, которую он всем сердцем любил. Тоже оступился один раз в порыве злости и не сумел получить прощение. Вот он и написал предсмертную записку, в которой сказал, что не может жить без своей любимой. Его мать показывала нам с ребятами эту записку, да и мы догадывались, почему так случилось.

— То есть, ты предлагаешь мне вернуться к Перкинсу, чтобы он не покончил с собой? — удивляется Анна. — Чтобы его нежная душенька не пострадала?

— Я прошу тебя вернуться к нему, потому что ты любишь его, а он любит тебя и клянется сделать счастливой, если ты дашь ему второй шанс.

— Говорить он может что угодно, только вот с осуществлением будут большие проблемы.

— Знаешь, за что Даниэль любил тебя в первую очередь?

— За то, что я – дура, которая не знала о его похождениях, пока целыми днями убиралась, готовила и стирала его шмотки?

— Нет, дурочка! Просто ты никогда не устраивала ему сцен ревности и не подвергала тотальному контролю за всеми его действиями. Для Даниэля это очень важно. Он всегда был независимым и хотел сам решать, как проводить время. А после тех токсичных отношений с той истеричкой мой брат стал еще лучше выбирать девчонок. Если она просто заикалась о том, что будет контролировать его, то сразу же получала отставку. И его стремление вполне объяснимо. Та девчонка говорила, что Дэн не мог проводить время с друзьями и даже просто смотреть на девчонку. Но зато обязан был все время быть с ней и одаривать подарочками и комплиментами.

— Или он понимал, что его не будут обслуживать так, как это делала я. Наверное, я – одна была такой дурой…

— Даниэль говорил, что ты никогда не требовала отчета о том, что он делал и куда ходил. Мой брат мог проводить время как угодно, не быть зависимым от тебя и знать, что ты не будешь требовать забыть обо всех друзьях и уделять внимание только тебе. Именно это и помогло тебе заполучить ключ к его сердцу…

— Просто доверяла ему и понимала, что нам нужно проводить время порознь… — тихо вздыхает Анна, рассматривая белую стену в палате. — Я не видела в этом ничего плохого…

— Мне кажется, любой ценит независимость. Думаю, если спросить Питера, Эдварда или Терренса о том, любят ли они находиться под чьим-то контролем, то они ответят отрицательно. Вот твои подружки в чем-то их ограничивают? Устраивают ли они сцены ревности?

— Нет-нет, девочки не устраивают им скандалы без причин, — качает головой Анна. — Они полностью доверяют своим мужчинам и знают, что их не предадут. Уж эти парни умеют быть верными… В отличие от твоего братца.

— Именно поэтому они так трепетно относятся к девочкам, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Кэссиди. — Я видела это, пока они были здесь. Девочки едва сдерживали слезы, пока ты была без сознания, а парни как могли утешали их.

— Парни всегда это делают, когда девочки расстроены или напуганы.

— Ах… — Кэссиди блаженно вздыхает. — Хотела бы я, чтобы однажды меня заметил такой же потрясающий мужчина… Такой же красавец, как Питер…

— Уверена, что тебе еще повезет, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Анна. — Ты – девчонка очень симпатичная и милая. А если тебя немного принарядить, то ты станешь еще краше. Парни тебе проходу не дадут.

— Не знаю… — немного смущается Кэссиди, опустив взгляд на свои руки. — Если честно, я никогда особо не наряжалась. Как я уже сказала, мне не нравятся девичьи наряды. И я всегда таскала шмотки Дэна.

— А ты вроде говорила, что не решалась отрезать волосы. Но сейчас они у тебя короткие.

— Их отрезал Уэйнрайт.

— Уэйнрайт?

— У меня раньше были красивые и длинные, но он взял ножницы и подстриг меня под мальчишку. Не знаю, зачем…

— Под мальчишку?

— Ага. За два года они немного отрасли. Но как ты видишь, они сейчас сильно испорчены из-за моего образа жизни. — Кэссиди берет секущуюся прядь волос и пару секунд рассматривает ее. — Даниэль обещал сводить меня в салон красоты, чтобы мне подлечили волосы.