— Знаешь… — Кэссиди мягко гладит Даниэля по плечу и бросает короткий грустный взгляд на Анну. — А я видела, как ты смотришь на нее… Так нежно и трогательно… А обращаешься с ней, как с бриллиантом.

— Она заслуживает только такого отношения. — Даниэль нежно гладит Анну по руке. — Эта девушка всегда будет для меня самым дорогим и ценным бриллиантом. Анна – весь мой мир. То, без чего моя жизнь не имеет смысла.

— Даниэль…

— Если она умрет, я этого не переживу. Не переживу, Кэссиди. Это станет для меня настоящей трагедией .

— Братик… — с грустью во взгляде жалостливо произносит Кэссиди и нежно гладит Даниэля по щеке. — Миленький мой…

— Это невыносимо … Просто невыносимо…

— Господи… Я никогда не видела тебя в таком подавленном состоянии. Ни одна твоя бывшая не причиняла тебе столько боли.

— На этот раз мне намного тяжелее, чем когда-либо.

— Я уверена, что ты справишься .

— Сомневаюсь… — Даниэль медленно проводит руками по своему лицу. — Не знаю, смогу ли я выдержать все это…

— Хочешь поговорить об этом? — мягко спрашивает Кэссиди.

— А смысл? — пожимает плечами Даниэль, уставив грустный взгляд в одну точку. — От моего нытья ничего не поменяется: проблемы не разрешатся, а любимая девушка не вернется ко мне.

— Но тебе же плохо! Я вижу!

— Верно… Мне плохо … Я устал от этого кошмара… Устал все время косячить и быть кому-то обязанным. Знаешь, как я хочу послать все к черту! Наплевать на всех! Наплевать на все свои долги и обязанности!

— Неужели ты так расклеился из-за Анны?

— Ты прекрасно знаешь ответ, Кэсс.

— Но ведь она жива, а врач сказал, что у нее нет ничего серьезного!

— Знаю, но… Мне все равно страшно…

— Ох, Дэн… — Кэссиди гладит Даниэля по голове и поправляет ему прическу, а потом садится рядом с ним и мило обнимает за плечи. — Ты делаешь мне больно…

— Знаю… Я всегда делаю больно другим. Всегда всех разочаровываю.

— Ну ты чего, братик! Ты же всегда был сильным! — Кэссиди тыльной стороной руки гладит Даниэля по щеке и кладет голову ему на плечо. — Никогда ни о чем не парился и не принимал трудности близко к сердцу.

— Иногда я хочу снова стать безответственным раздолбаем, — более низким голосом признается Даниэль. — Когда мне было на все по фиг… Когда я не собирался брать на себя никакую ответственность. Когда я никому не был обязан. Когда моей главной трагедией был отказ матери и отца пустить меня гулять с друзьями.

— Я понимаю…

— Каждый год не только увеличивает твой возраст, но еще и прибавляет количество обязанностей и людей, которым ты что-то должен. Так что радуйся молодости, Кэсс. Пока ты еще ребенок.

— Дэнни…

— Забыть любимую девушку оказалось намного сложнее, чем я думал. На этот раз я бессилен .

Даниэль сгибается пополам и руками проводит от макушки до задней части шеи, в какой-то момент тихо шмыгнув носом. Пока Кэссиди, слегка нахмурившись, повнимательнее присматривается к лицу своего брата.

— Эй, у тебя такие мокрые и красные глаза, — отмечает Кэссиди.

— У меня? — удивленно выгибает брови Даниэль.

— Ты что плакал ?

— Нет… — покачав головой, низким голосом произносит Даниэль. — Нет, я не плакал… Я… Не могу…

— Ну как нет? У тебя такие красные и опухшие глаза, как будто ты тут слезами заливался.

— Нет, я не…

— Расслабься, парень! — Кэссиди приобнимает Даниэля за плечи и мило целует его в висок. — Это же я, Кэсс, твоя сестренка! Мне ты можешь все рассказать. Обещаю, я никому не скажу, если ты попросишь меня об этом.

Даниэль пару секунд ничего не говорит, а потом он резко выдыхает и тихо шмыгает носом.

— Не было сил сдерживаться, — низким голосом произносит Даниэль и вытирает слезы под глазом.

— Неужели тебе настолько плохо, что ты плачешь? — с грустью во взгляде спрашивает Кэссиди.

— Не буду лгать… Я хочу сдохнуть …

— Братик… — Кэссиди мягко гладит Даниэля по голове. — Хорошенький мой…

— Я слабый? — Даниэль переводит мокрый, грустный взгляд на Кэссиди. — Посчитаешь меня слабаком из-за того, что я плачу как девчонка?

— Нет-нет, Дэн, ты что! — качает головой Кэссиди, одним движением кладет голову Даниэля себе на плечо и гладит его по щеке. — Плачь сколько хочешь. Я прекрасно понимаю твои чувства. И не вижу ничего плохого в том, что парень плачет.

— Представляешь, до чего я докатился? — слегка дрожащим, низким голосом спрашивает Даниэль и тихо шмыгает носом. — Плачу из-за любви к девушке. В жизни никогда не плакал! Не проронил слезинки даже на похоронах родителей. Даже когда наша мама умерла прямо на наших глазах. Когда ты истошно кричала, прижималась ко мне и умоляла вернуть ее.

— Иногда даже сильные люди проявляют слабость. К тому же, сейчас у тебя очень непростое время.

— Наверное, если бы не ты, Анна и все мои друзья, я бы послал все к черту… Валялся бы дома на кровати как овощ и плеваться в потолок. Вы все – единственное, что так или иначе заставляет меня держаться. Без вас я бы предпочел исчезнуть . Быть стертым с лица Земли…

— Господи, до чего же довела тебя любовь к этой девушке…

— Я не могу представить свою жизнь без нее, — сильно дрожащим голосом признается Даниэль и снова вытирает слезы под глазами. — Анна – лучшее , что со мной когда-либо происходило. Но я теряю ее… Точнее, я уже потерял ее. По своей собственной глупости.

— Может, еще не все потеряно? — поглаживая Даниэля по голове и запустив пальцы в его волосы, с грустью во взгляде спрашивает Кэссиди. — Может, тебе не стоит говорить так однозначно?

— Нет, Кэсс, все кончено. — Даниэль отстраняется от Кэссиди, медленно встает с кровати, подходит к окну и с грустью во взгляде смотрит в него, оперевшись руками о подоконник. — И я уже никак не смогу на это повлиять.

— Дэнни, братишка…

— Я никогда не буду отрицать, что безумно люблю Анну и крепко привязан к ней, — низким голосом отвечает Даниэль. — Но это ничего не изменит. Я уже давно не верю, что все изменится. Даже если уже очень много людей говорило и продолжает говорить, что мне не стоит сдаваться.

— Раз так, значит, не стоит опускать руки.

— Нет… Я не хочу тешить себя надеждами. И вообще – я хочу как можно меньше думать о наших с ней отношениях. Единственное, чего я сейчас хочу, – это как можно скорее покончить с обидчиком Анны.

— И ты не веришь, что справишься?

— Нет, в удачный исход этого дела я как раз верю . И знаю, что доведу его до конца. Один или с чьей-то помощью.

Кэссиди тяжело вздыхает, встает с койки, подходит к Даниэлю, встает рядом с ним и мягко гладит по плечу, пока тот грустным взглядом продолжает смотреть в окно.

— Но ты же не хотел причинять ей боль, — с жалостью во взгляде говорит Кэссиди. — Ты сделал это против воли. Анна должна понимать это.

— Измена – серьезное дело, Кэссиди, — без эмоций на лице спокойно отвечает Даниэль. — Независимо от того, как это произошло, такое обычно не прощают.

— Ты не хотел предавать ее!

— Клянусь памятью наших с тобой родителей. Но это произошло! И теперь люди подумают, что мне нельзя доверять. Мол, изменил один раз – будет изменять и дальше. Хотя я совсем не такой. Я был предан всем девушкам, с которыми встречался. А Анне – тем более.

— Нет, Даниэль, никто не думает, что тебе нельзя доверять. Все поддерживают тебя и понимают, что это была роковая ошибка. Ребята знают, что ты не хотел этого и сейчас проклинаешь себя за то, что поверил той обманщице, которая могла поссорить тебя еще и с друзьями.

— Какая разница, сестренка? Никто не может отрицать, что я – предатель. Да, меня все поддерживают. Но меня и осуждают . Говорят, что я сам во всеми виноват. И они правы. Я реально разрушил все своими руками и наплевал на свои чувства, что подсказывали мне верный путь. Этого можно было избежать, если бы я сразу отшил ту испанку с мыслью, что меня совсем к ней не тянет.