Даниэль нервно усмехается, будто смеясь над своими словами и обещаниями, которые кажутся ему нереальными. А еще немного понаблюдав за Анной и погладив ее по руке и голове, мужчина прижимается спиной к подушке, пользуясь тем, что на больничной койке вполне могут поместиться два человека. Он осторожно поворачивает голову любимой к себе и внимательно, с интересом рассматривает каждый дюйм кукольного личика, что так полюбилось ему с первого взгляда. Каждая черта ее лица так близка к идеалу. Прекрасные, четко выраженные скулы, немного впалые щеки, натуральные длинные ресницы, аккуратной формы брови, маленький, ровный и узкий нос, не очень пухлые, но не очень тонкие губы… Если бы она сейчас не была такой бледной, то ее кожа приобрела бы нежно-розовый оттенок. А будь ее ярко-зеленые глаза открыты, то они смотрели бы на мужчину немного наивным, детским взглядом.

Руки Даниэля сами тянутся прикоснуться к каждой части лица Анны, а пальцы едва касаются нежной бархатистой кожи так, будто чуть более сильное давление может как-то повредить ее. Девушка кажется такой беззащитной и беспомощной. Так и хочется крепко обнять ее нежными, но крепкими руками, поцеловать и дать понять, что ни один мерзавец не посмеет причинить ей боль. А полагая, что его любимая все слышит и чувствует даже в бессознательном состоянии, Даниэль старается быть очень мягким и нежным к Анне, не упуская ни единого шанса приласкать ее, пока она не может ему запретить.

— Все будет хорошо, моя красавица, я обещаю, — нежным шепотом обещает Даниэль. — Это был последний раз, когда тот ублюдок тронул тебя. Теперь ты будешь в надежных руках. В моих надежных руках. Я никому не позволю обидеть свою принцессу. Тот, кто посмеет даже слово плохое сказать про тебя, дорого за это заплатит.

Даниэль прикладывает свою теплую ладонь к щеке Анны и нежно целует ее в висок и лоб, с одной стороны, чувствуя, как его сердце приятно трепещет, но испытывая грусть от того, что скоро этот сладкий плод станет для него запретным. А бросив мимолетный взгляд на тонкую, длинную шею, самую привлекательную, по его мнению, часть ее тела, он понимает, что с большим удовольствием уделили бы ей как можно больше внимания. Невозможно устоять перед этой утонченной, скромной и интеллигентной красавицей с чистой и невинной душой и большим сердцем. Впрочем, Даниэль быстро выкидывает из головы подобные мысли, находя это совершенно неуместным в данной ситуации, хотя и продолжает гладить и целовать ее щеки, виски, макушку и скулы. А в какой-то момент он кладет ее голову себе на плечо и заботливо убирает с глаз рыжие пряди.

— Я был таким идиотом… — дрожащим шепотом произносит Даниэль. — Я теряю тебя… Теряю навсегда… Я не знаю, как буду жить дальше без тебя. Знаю, что должен смириться, но не могу. Я не хочу верить, что это конец. Конец самому лучшему времени в моей жизни.

Даниэль на пару секунд утыкается лицом в макушку Анны, тихо шмыгает носом и медленно выдыхает, приобнимая ее за плечи. А затем он берет девушку за руку, мягко целует ее, прикладывает к груди – туда, где находится его сердце, накрывает ее своей ладонью и нежно гладит.

— Но даже если мы уже не будем вместе… — с грустью во взгляде тихо говорит Даниэль. — Ты… Ты все равно можешь сделать меня счастливым. Я хочу попросить тебя лишь об одном. О том, что заставит меня чувствовать себя лучше. Просто живи . Живи и будь жива. Ради тех, кто тебе дорог. Ради тех, кто дорожит тобой. Ты должна выкарабкаться ради них.

Даниэль дрожащей рукой нежно гладит Анну по голове, пропуская пальцы сквозь ее волосы.

— Сделай это и ради меня, — тихо умоляет Даниэль и шмыгает носом. — Если ты хоть что-то чувствуешь ко мне, то выживи ради меня. Пожалуйста, Анна… Я тебя умоляю… Не умирай . Если хочешь – бросай меня, но только не умирай. Если ты умрешь, то этот мир будет мне не нужен. Будет на все плевать! Я не смогу пережить потерю еще одного близкого мне человека. Это будет слишком ! Пожалуйста, милая… Живи ! Как хочешь. С кем хочешь. Но только не умирай.

Даниэль медленно выдыхает, уже перестав беспокоиться о том, что по его лицу стекают слезы.

— После того, как все закончится, я отступлю и буду жить своей жизнью. Не знаю, как… Но я искренне пожелаю тебе счастья, когда мы навсегда попрощаемся. Обещаю, Анна. Только дай мне выполнить свой долг. Я должен облегчить душу. Чтобы мне не было так паршиво.

Даниэль берет руку Анну, которую он прижимал к своему сердцу, несильно сжимает в своих руках и мягко целует ее, губами нежно касаясь мягкой кожи на ней и с закрытыми глазами задерживаясь в таком положении на пару секунд. А потом он кладет ее руку ей на живот, еще раз гладит ее, переводит свой грустный взгляд на лицо девушки и еще несколько секунд увлеченно рассматривает его. В какой-то момент рука мужчины снова тянется к нему, нежно скользит от лба до щеки и задерживается на изгибе ее изящной шеи, на которой можно почувствовать очень слабые толчки сердца, что немного успокаивают Перкинса и внушают мысль, что эта девушка все еще жива. Несколько секунд Даниэль борется с желанием поцеловать Анну в ее бледноватые губы, на которые он уставляет свой взгляд, и насладиться теми эмоциями, что заставляют его сердце биться чаще. И вскоре его сильные чувства и влечение к ней заставляют мужчину сдаться и наплевать на то, что он поступает не совсем правильно, наглаживая и нацеловывая бессознательную девушку, пусть даже если все его действия абсолютно невинны.

Даниэль некоторое время рассматривает мертвенно-бледное лицо Анны своим нежно-грустным взглядом, пальцем водя по ее щеке. После чего мужчина приближает свое лицо к лицу девушки, осторожно берет его в руки, оставляет на губах короткий, невинный поцелуй и немного отстраняется, чувствуя, как что-то приятное распространяется по всему телу и согревает его. А немного поколебавшись, он снова слегка касается ее губ своими губами, замирает на пару секунд и робко целует верхнюю и нижнюю губу. После чего Даниэль очень медленно отстраняется от Анны, пару секунд смотрит на нее, одаривает милым поцелуем в лоб и нежно гладит по голове.

— Твой храбрый принц рядом, — скромно улыбается Даниэль. — Больше тебя никто не обидит. Я обещаю. Твой спаситель уже рядом, моя принцесса. Моя луноликая принцесса.

А пока Даниэль продолжает гладить лицо Анны, особое внимание уделяя тем местам, на которых есть синяки, и поддается соблазну еще раз прильнуть к ее мягким губам, он не замечает, как спустя какое-то время в палату возвращается Кэссиди. Точнее, она не заходит сразу, а остается на пороге, увидев, что ее брат сидит на койке и что-то говорит дрожащим, полным отчаяния голосом. Поскольку он сидит к ней спиной, то девушка не видит его красные мокрые глаза, хотя ее до глубины души трогает то, как нежно и трогательной этот человек обращается со своей любимой. Кэссиди прекрасно понимает, что чувствует ее брат. Знает, как ему плохо. Видит, что он запросто может сорваться и впасть в депрессию. От этой мысли сердце юной девочки сжимается, и она сама едва сдерживает слезы, страшно боясь, что любовь к Анне когда-нибудь сведет его в могилу или по крайней мере доведет до безумия.

Несколько секунд понаблюдав за Даниэлем, Кэссиди все-таки решается зайти в палату и тихонько подходит к своему старшему брату, склонивший голову и зажмуривший глаза, из которых медленно текут слезы.

— У меня болит сердце за тебя, братик, — с грустью во взгляде тихо отмечает Кэссиди. — Ты такой несчастный…

Сильно вздрогнув от неожиданности, Даниэль оборачивается на голос и медленно выдыхает.

— Ох, Кэссиди, это ты… — неуверенно произносит Даниэль. — Ты напугала меня… Крадешься сзади как мышка.

— Прости, я не хотела… — мягко отвечает Кэссиди и медленно подходит к Даниэлю. — Пришла сюда, заметила, как ты разговариваешь, и не решалась зайти.

— Пользуюсь моментом, пока могу поговорить с ней. Когда Анна придет в себя, она не позволит мне приблизиться к ней.