— Прости меня, Анна, — с грустью во взгляде тихо говорит Даниэль. — Ты здесь из-за меня… Я не смог защитить тебя от этого мерзавца и фактически отдал в его руки. Хотя совсем этого не хотел… Но я не собираюсь оправдываться, потому что совершил непростительную вещь. Изменил с той обманщицей. И я не буду скрывать это. Ибо хочу быть честным.

Даниэль берет Анну за руку обеими руками и нежно поглаживает, с интересом рассматривая тонкие и длинные пальцы, что лежат на его ладонях, и отмечая то, что ее мертвецки бледная кожа все еще мягкая и бархатистая. Такая же, какой он запомнил ее с тех пор, как прикоснулся к ней в первый раз. Его внимание также привлекает и ее шрам на правой руке, который он, к своему удивлению, не замечал до того, как девушка сама показала его.

— Мне очень жаль, что все так получилось. И в той или иной степени я в этом виноват . Если бы я знал всю историю твоей семьи и не изменил тебе, то клянусь, без защиты ты бы не осталась. Я был и буду готов хоть отдать ради тебя жизнь. Готов пойти на любую жертву ради твоих благополучия и спокойствия. И я сделаю все, чтобы не позволить этому ублюдку снова приблизиться к тебе. Это мой долг. Который я выполню, независимо от твоего желания.

Даниэль, продолжая держать Анну за руку и внимательно рассматривать ее лицо, медленно и нежно проводит по ее щеке свободной рукой.

— Поверь, мне не нужна твоя благодарность или что-то вроде, — мягко говорит Даниэль. — Не хочешь – не благодари. Не называй меня героем. Продолжай и дальше оскорблять меня. Мне все равно! Я просто хочу знать, что ты жива, здорова и живешь спокойной жизнью… Это одна из причин, почему я делаю все это. И я делаю все это ради чувств к тебе. Ради той, которую так люблю. Я буду любить тебя, даже после нашего расставания. Я никогда не буду отрицать это.

Даниэль запускает руку в волосы Анны и пропускает пальцы сквозь ее пряди.

— Ты всегда была моим лучиком света, который озарял мой мир и делал его краше и ярче. Ты… Ты – лучшее , что вообще когда-либо происходило в моей жизни. Я еще никогда не был так счастлив, как тогда, когда мы были вместе. То время было для меня лучшим. Я чувствовал себя любимым и нужным. Только с тобой я ощутил что-то похожее на то, что чувствовал, когда еще жил с родителями. Ты заставила меня еще больше ценить то время и… Полюбить свой дом… Я хотел возвращаться в него снова и снова. Благодаря тебе в нем царила та же самая атмосфера, что и в родительском доме. По которой я так скучал… Ты буквально возродила ее…

Даниэль понимает, как от волнения начинает все тяжелее дышать, а полные жалости глаза увлажняются сами собой, как бы усердно он ни пытался сдержать себя.

— Я не хочу терять тебя, но… — дрожащим голосом произносит Даниэль. — Но понимаю, что ничего не могу сделать, чтобы заслужить твое прощение. И прекрасно осознаю, что даже когда Поттеров арестуют, я не услышу ни одного хорошего слова и останусь для тебя предателем. Я не пытаюсь стать хорошеньким. Нет, не пытаюсь… Я просто хочу сделать для тебя что-то хорошее… Хочу спасти тебя от этого ублюдка Джулиана и знать, что ты спокойно можешь проводить время с друзьями. Я мог бы запросто отказаться от этой затеи, но не могу . Не могу отказаться от своего долга. От своих обещаний. Я и так слишком много раз нарушал их… Я больше не могу быть безответственным мудаком, которому на все по хер.

Даниэль на пару секунд прикрывает глаза, вместе с этим нервно сглотнув.

— Независимо от того, насколько мне плохо… — слегка дрожащим голосом добавляет Даниэль. — Да… Мне сейчас реально очень плохо… Едва ли не хуже, чем тогда, когда никого не было рядом. Когда я потерял родителей, сестру и друзей… Когда у меня ничего не осталось… Я пытаюсь держаться, но это невыносимо тяжело… Я, блять, устал ! Устал ото всех этих проблем. Устал быть кому-то обязанным. Устал сожалеть обо всем, что сделал. Устал от того, что вынужден жить по стереотипу, что мужчины не плачут и обязаны быть сильными. Устал ждать, когда моя жизнь наладится и будет спокойной!

Даниэль замолкает на пару секунд и резко выдыхает, надеясь, что это поможет ему справиться с огромным напряжением.

— Все эти годы все считали меня холодным, наглым и непоколебимым… — с дрожью в голосе говорит Даниэль. — Считали, что для меня обидеть человека или сделать гадость ничего не стоит… Слабые меня боялись … Сильные старались не связываться… Они все судили лишь по внешности. Хотя никто не знал, что скрывалось за дверьми в историю моей жизни. Я косячил, наверное, миллион раз… Миллион раз мог сдохнуть от холода, голода и собственной тупизны… Но даже в такие момент я умудрялся быть сильным. Я не страдал так, как страдаю сейчас. У меня просто опускаются руки… Сейчас… Когда я рискую потерять самое дорогое, что у меня есть… Блять… Я просто хочу послать все на хер…

Даниэль нервно усмехается, чувствуя, как от напряжения его начинает сильно колотить.

— Твою мать, докатился… Теперь я реву как девчонка! Столько всего пережил за свою жизнь и ни одной слезинки не проронил. А тут, блять, такое…

Даниэль резко выдыхает, пережимает переносицу и тихо шмыгает носом, про себя отчаянно молясь о том, чтобы никто не увидел его в таком подавленном состоянии.

— Соберись, Перкинс, хватит сопли распускать, — дрожащим голосом шепчет Даниэль. — Ты, твою мать, мужик ! Сильный и уверенный в себе мужик… Но, сука, какой несчастный без своей любимой…

Даниэль сгибается пополам, опирается локтями о колени и закрывает лицо руками, застав в этой позе на несколько секунд. А в какой-то момент он начинает вытирать слезы, что медленно катятся по его щекам, находясь в полном отчаянии и понимая, что у него почти не осталось сил держаться. Впрочем, Даниэль довольно быстро берет себя в руки, тихо шмыгнув носом, резко выдохнув, медленно выпрямившись, похлопав себя по щекам и поморгав мокрыми, покрасневшими глазами. После чего мужчина переводит еще более подавленный взгляд на лежащую на больничной койке Анну, обеими руками мягко берет ее бледную тонкую руку и нежно гладит со всех сторон.

— Прости меня, милая, прошу тебя… — с жалостью во взгляде отчаянно умоляет Даниэль. — Прости, что так сильно обидел тебя… Я не собирался бросать тебя и не бросил бы, если бы не эта чертова измена. С тобой я был очень счастлив. И сейчас ненавижу себя за то, что сам все испортил.

Даниэль тихо шмыгает носом, пока по его щеке медленно стекают несколько маленьких слезинок.

— Но клянусь, как бы мне сейчас не было плохо, я сделаю все, чтобы спасти тебя и твоих родителей, — слегка дрожащим голосом обещает Даниэль. — Повторю еще раз, мне не нужны слова благодарности и возведение в герои. Мне просто нужно знать, что с тобой все хорошо. И я добьюсь этого. Мы все этого добьемся. Твои друзья всегда будут с тобой и помогут мне спасти тебя. Тебя все любят. Все переживают за тебя и хотят видеть здоровой и счастливой. Для меня это самое главное…

Даниэль нежно гладит Анну по щеке мягкой теплой ладонью и проводит по ней тыльной стороной своей руки.

— Сколько бы ты ни обвиняла меня в предательстве… Сколько бы пощечин ты мне ни дала… Я все равно буду рядом. В любое время. Я не брошу девушку, которую всем сердцем люблю. И к которой сильно привязан. Все, что я делаю – это лишь ради тебя, Анна. Ради твоих спокойствия и безопасности. И ради моих любви и преданности. Если ты будешь жива и здорова, то мне будет намного легче.

Даниэль на пару секунд задирает голову, прикрывает глаза и медленно, но с дрожью выдыхает. А потом он снова переводит взгляд на Анну и дрожащей рукой гладит ее по плечу.

— А будем ли мы вместе – решать только тебе, милая, — тихо с грустью во взгляде говорит Даниэль. — Я приму любое твое решение и буду уважать его так же безмерно, как и тебя. Да, расставание не потушит огонь моих чувств, и моя любовь никуда не денется. Но я обещаю не подаваться желанию преследовать тебя. Так или иначе… У меня есть причины жить… Например, моя маленькая сестренка… Или моя группа. Я не могу подвести ни сестру, ни парней, ни друзей. Я обещал им быть сильным. Как бы больно мне ни было, я обязан справиться. Хоть как-то. Пусть даже через слезы и страдания. В гордом одиночестве . Никому ничего не рассказывая… И я справлюсь. Я буду сильным ради тех, кто мне дорог. Или хотя бы буду поддерживать эту иллюзию. Ради тех, кому я обязан… Ради тех, кому я нужен…